Инти плыл на неведомо откуда взявшемся стуле над площадью, и вдруг ближе к краю площади нёсшая его процессия столкнулась с другой, состоявшей из ехавших верхом двоих англичан в сопровождении нескольких пеших воинов-каньяри. Без такой охраны новые владыки не рисковали появляться на улицах. Англичанами были Дэниэл и Розенхилл, но Инти не мог этого знать. Однако он догадался, что они ехали на сорванный торг. Носильщики тут же опустили, почти бросили стул с Инти на землю, и разбежались в разные стороны. Инти попытался схватиться за шпагу, но на боку было пусто. Инти покрылся холодным потом. Случайно потеряться она едва ли могла, значит, украли... Кажется, англичане тоже обалдели от такой процессии и не знали что думать. Инти понял, что терять времени нельзя.

-- Эй, ребят, ну что же вы сдрейфили! Бей рабовладельцев! -- и, размахнувшись, швырнул стулом прямо в Розенхилла. Инти понимал, что единственное, что может его спасти -- это если другие последуют его примеру. Впрочем, Розенхилл, которому стул заехал прямёхонько по его расово-красивой роже, тут же повернул коня и погнал его прочь. Бывший актёр не столько испугался даже, сколько стыдился крови на лице. Дэниэл некоторое время его взглядом, потом он попытался направить на Инти коня с целью затопать его, но тут его ждал не очень приятный сюрприз -- тавантисуйские лошади приучены, что на людей нельзя наступать ни при каких обстоятельствах. Конь просто не послушался такого приказа Дэниэла. По счастью для Инти, кто-то, он не успел разглядеть кто, дал ему в руку большой нож. Конечно, это было хуже, чем шпага, но хоть что-то. Дэниэл понял уже, что сила не на его стороне и лучше ретироваться. Каньяри прикрывали его бегство, но тоже не особенно охотно. Некоторое время шла драка, после которой были раненые, но крови пролилось не очень много. После окончания потасовки один человек поднёс Инти его шпагу и сказал: "Бери! Её один негодяй украл, тот самый, что пытался возражать тебе, но он уже мёртвый лежит. Я, Ванаку, рад, что мне представился случай прикончить этого мерзавца. На его руках была кровь жертв погромов. Скажи нам, чиморец, как зовут тебя?"

-- Лучше вам не знать моего имени, а не то инквизиция будет допрашивать. Пусть я для вас буду просто "чиморец".

В этом ответе было некоторое лукавство. Инти знал, что среди его врагов у него есть кличка "чиморец", так что вполне возможно, что Жёлтый Лист, когда до него дойдёт вся эта история, сможет кое о чём и догадаться. Но это потом, когда станет известно, что Инти жив. Ванаку сказал:

-- Вот что, передай Старому Ягуару, что его тут с войсками ждут. Пусть нас освободит!

-- Да вы думаете, у него много войска?

-- Много. Если он выйдет с четырьмя полками, то по дороге к столице приведёт сорок.

-- Я ему передам, конечно, но и вы тоже всё-таки не ждите пассивно, а постарайтесь организовать борьбу. А сейчас помогите мне выбраться из города.

-- Сейчас это трудно. Через главные ворота не пройти, да и к воздушной дороге не проберёшься. Женщины с детьми туда проскочить успели, но теперь их снаружи держат в осаде. Впрочем, на территорию мастерской врагов не пропустят.

-- Тогда помогите мне временно спрятаться.

-- Хорошо, пошли.

Ванаку повёл его на окраину города и привёл в свой дом, добавив:

-- В ткацкий квартал эти особенно носа не суют. Догадываются о нашем отношении к ним. Мы, те, что у стены, роем под неё подкопы, чтобы в случае чего в ловушке не оказаться.

-- Ловко придумали. А англичане со стены не замечают?

-- Да не охраняет её никто. У них людей мало. Любой толковый военачальник мог бы на раз-два город взять, и даже без жертв почти. Иные горячие головы и хотели бы прямо сейчас с оружием против англичан выступить, да беда в городских властях. Они-то могут воду и прочее перекрыть, пожар устроят, и сгорим мы все с жёнами и малыми детьми заживо!

-- Всё-таки вы на внешнюю силу, значит, надеетесь больше?

-- Надеемся. Привыкли мы, что в столице обязательно есть кто-то главный, кто решение принимает, -- опустив глаза, Ванаку добавил. -- Помню, как Асеро вели по улицам, нагого, избитого до крови, со скованными руками за спиной. И было невозможно поверить, что только что это был живой полубог.

-- Что же вы не попытались его отбить у негодяев? Неужели и тогда сробели?

-- Не только. Ведь то, что про него написали, будто он собственных дочерей бесчестил -- разве такого можно спасать?

-- Но теперь-то вы поняли, что это враньё всё! Что эти гады приписали ему всё, до чего сами охочи.

-- Да Золотистый Орех то же самое говорит, да только мы там не были, точно знать не может. Да и какая теперь разница, если он всё равно покойник! И Инти покойник. Чего бы он там не натворил, а он страшной смертью умер. Мне рассказывали те, кто видел его труп в Рубеже... Глаза выколоты, оскоплён... вот думаю, неужели это кара за то, что с женщинами нехорошо себя вёл?

-- Полно верить в эту чушь. Пора привыкать, что клевета лишь повод для жестокой расправы. И что у этих верить нельзя ни единому слову.

-- Да я понимаю, что Инти по большей части приписали. Женщины не пропадали, значит, не убивал он никого. Но скажи, чиморец, ведь правду говорят, что власть так меняет людей, что они становятся способны на непотребства? Что власть развращает? Я о Старом Ягуаре не говорю, но ведь он старик, много ли ему надо, а Инти был мужчиной в самом соку... Может, разврат, не вполне добровольный в том числе, имел место?

-- Вот что я скажу тебе, Ванаку. Сама по себе власть не может превратить хорошего человека в дурного. Но бывает так, что дурной человек, скрывая свою дурную сущность, достигает власти, а потом, решив, что ему всё можно, начинает куролесить. Но у нас в стране разве что в удалённом районе такое было возможно, ближе контроль был плотный. Лишний кусок ламы на праздник съесть ещё можно, но кого-то произвольно затаскивать к себе и насиловать -- нет, это было невозможно. Даже для самых дурных людей. Собственно, для того переворот и устроили -- чтобы получить такую свободу.

-- Но не мог же Инти, при его зловещей должности, быть таким же хорошим человеком, как ты!

-- Ванаку, ты бы поверил, если бы я сказал, что я и есть Инти?

-- Но ты мёртв... неужели ты воскрес?

-- Об этом лучше пока помалкивать. Пусть они думают, что я мёртв.

-- Но Инти... как? Как ты восстановил своё тело?

-- Об этом я не могу рассказать. Но знай, что Государь тоже жив.

-- Где он?

-- Могу только сказать, что он залечивает нанесённые ему раны, это не один день.

-- Я думал дать тебе лепёшку на дорожку... Но нуждаешься ли ты в пище?

-- Нуждаюсь. Впрочем, лепёшку лучше оставь себе, дай только воды. Догадываюсь, что пищу вам не подвозят, а старые запасы скоро кончатся. И мне пора спешить. Я должен успеть уйти от города до темноты. Ещё раз спасибо тебе за всё, ты ведь, по сути, спас мне жизнь! А я, Инти, такого не забываю никогда!

Поздно вечером, когда солнце уже заходило за линию гор и вокруг были разлиты закатные краски, Инти нагнал Коралла с женщинами и детьми. Все были на месте, никто не потерялся в процессе бегства. Но идти с детьми поневоле приходилось медленно. Тогда он велел Кораллу бежать вперёд, чтобы предупредить о необходимости готовить дополнительные порции ужина. Теперь Инти мог без помех всех разглядеть и поговорить с ними. Звезда отвечала односложно. Тому факту, что Инти жив, она не особенно удивилась. Разве что деловито осведомилась, будет ли тот жив дальше, или только временно, на один день с того света отпросился. Убедившись, что Инти никуда исчезать не собирается, она только кивнула. Видно, была слишком усталой, чтобы говорить. О смерти мужа она не знала точно, но догадывалась, так что не удивилась. О подробностях плена она говорить не хотела.

Впрочем, для Инти важнее было переговорить с дочерями, подготовить их к встрече с сестрой. Он подошёл к девушкам, взял на руки старшего из внуков, а то Основа Законов совсем из сил выбивалась. Малыши уже дремали на руках.