-- И пустые животы, -- хмыкнул Инти.

-- Итак, их люди были в службе снабжения. Ходят также слухи, что при штурме Казначейства, а оно было подожжено, в этом районе перекрыли водопровод, чтобы не тушили. Так что и эти в сговоре, похоже, хотя нужна перепроверка. Ну и часть людей из казначейства поддержала расправу над коллегами, но кто ? я не знаю. Вот что, Инти, у меня к тебе просьба весьма деликатного содержания... Если я дам адрес, то не мог бы ты проследить, как там моё семейство за городом поживает?

-- Послушай, а из-за чего всё-таки жена от тебя ушла?

Золотистый Орех рассказал о своей семейной драме.

-- Печально, конечно, но тут едва ли чем поможешь. Если у твоей жены завёлся любовник, то она уже точно не одумается.

-- Я не о том, Инти. Понимаю, что она ко мне не вернётся. Но я опасаюсь за свою жизнь. Вот представь себе: спадёт у неё через некоторое время накал чувств, начнёт она видеть у любовника недостатки, сравнивать со мной... не всегда в его пользу. Она-то будет это делать с целью подкольнуть, уязвить, а он может решить, что она всё переиграть решила, и решит меня на всякий случай... Не избавился бы он от меня, тем более что это теперь проще простого. Да и за детей душа болит... им-то она наоборот, дурно обо мне говорить будет. По сути, я без вины виноват. Как человек не очень здоровый, я не мог быть хорошим мужем. Кое-что по хозяйству делал, но опять же для многих работ помощь требовалась, да и в супружеской постели... кое-что мог, но... неудивительно, что она себе так быстро любовника нашла.

-- Не вини себя Золотистый Орех. Сам знаешь, что ты был хорошим мужем и отцом. А женщина, которая бросила достойного человека ради постельных утех, не стоит доброго слова.

Золотистый Орех вдруг насторожился.

-- Кажется, больной проснулся. Давай я его проверю.

С этими словами он встал со стола и тихонько зашёл в комнату к больному. Инти остался в столовой, но ему через приоткрытую дверь было всё слышно.

-- Не спишь?

-- Я уже давно не сплю. Лежу и слушаю, как ты с Инти разговариваешь. Можно, я с ним наедине поговорю.

-- Хорошо, поговори, -- ответил Золотистый Орех довольно обескураженно.

Инти вошёл. Конечно, он знал Золотое Перо в том смысле, что мог бы узнать его при встрече, но близко до того с ним общаться не приходилось. Как и все члены семьи Славного Похода, юноша общения с домом Инти избегал, а причин им интересоваться у Службы Безопасности не было. Юноша спокойно учился, и ни в чём подозрительном замешан не был. Но теперь изменилось всё. Юноша был бледен, постарел на несколько лет, но заговорил твёрдо и сразу. Видно, готовился к разговору заранее.

Инти присел рядом на краешек кровати. Перо говорил:

-- Инти, я знаю, что времени у тебя немного, а разговор предстоит серьёзный. Я сломал спину и буду лежать всю оставшуюся жизнь. А я не вижу в такой жизни смысла. Потому прошу тебя, уговори Мастера Ядов дать мне яду.

-- Не могу, -- ответил Инти, -- ведь он права не имеет. Ты что, хочешь всех нас сделать убийцами?

Золотое Перо усмехнулся:

-- Не думаю, что для него и тебя убить человека так сложно.

-- Как будто я убивал направо и налево, как на меня клевещут! Но я же не палач! Я никогда не убивал без нужды.

-- А ты подумай обо мне, Инти! Как я буду такой жить, если мне всё время и только лежать и лежать.

-- Со временем ты сможешь сидеть. Это обязательно. Ты сможешь тогда читать и писать. В общем, предаваться тем учёным занятиям, о которых ты мечтал.

-- Я связываю руки Золотистому Ореху. Думаю, что он скоро взвоет возиться со мной.

-- Золотистый Орех понимает тебя лучше, чем ты думаешь. Когда-то он также беспомощный лежал на носилках и тоже просил, чтобы его прикончили ударом кинжала. Но мы тащили его. А Панголин его почти по кусочкам склеил, поставил его на ноги. И это было в джунглях. Так что они тебя теперь не бросят.

-- Я не знал всего этого. Но теперь я боюсь, что свяжу им руки... что они не смогут спастись из-за меня.

-- Не бойся, так непосредственно угроза ещё не стоит. А если встанет, тогда другое дело. Это всё, что ты хотел выяснить?

-- Нет, не всё. Скажи мне, Инти, как ты думаешь, зачем им надо было громить дом моего отца?

-- Но ведь они разгромили дома всех носящих льяуту, почему им делать для твоего отца исключение?

-- Насколько я знаю, в других случаях погром сопровождался арестом, но про моего отца они знали, что его нет в столице. Это не могло произойти в горячке, так как это было уже ближе к вечеру, когда жажда крови была утолена. Не могли моих родных и как ценных заложников рассматривать, по крайней мере, поначалу, потому что тогда бы старались захватить не повреждая.

-- А каньяри? Им есть за что твоего отца не любить.

-- Как я понял, там были не каньяри... ну не только они, по крайней мере.

-- Допустим, твои рассуждения резонны, но у тебя есть какое-то своё предположение?

-- Да. Я думаю, что попросту Жёлтый Лист мстил нашей семье.

-- За что? Конечно, твой отец его недолюбливал, но в дела гражданские не сильно лез, так что где они могли так рассориться? Или я чего-то не знаю?

-- Я соблазнил дочь Жёлтого Листа Властиславу. Она сама просила меня об этом, надеясь, что если она поставит отца перед фактом, то ему ничего не останется, как дать согласие на брак. Но он прогнал меня, а её в Кито отправил. Чуть из окна меня не вышвырнул. Инти, не думаю, что ты можешь понять меня, ты едва ли по молодости творил нечто подобное...

-- Отчего же, понимаю вполне. Когда отец добровольно согласия не даёт, приходится его так шантажировать... Я еду в Кито. Что передать Властиславе?

-- Расскажи, что со мной случилось, и передай, чтобы она меня больше не ждала. Какой я теперь муж... Что она свободна.

-- Хорошо, я расскажу ей всё как есть.

В этот момент в дом вбежал запыхавшийся Коралл. Инти понял, что разговор с сыном Славного Похода окончен. Ещё раз пожелав юноше бодрости духа, он вышел в столовую. Отдышавшийся Коралл начал:

-- Докладываю. Панголин скоро будет. О судьбе Золотого Подсолнуха тоже удалось кое-что узнать. Он был у Панголина, но дома его не застал. Дома был только раненый юноша и ухаживающая за ним девушка. Ты что-то знаешь о ней, Орех? Мне кажется, что она что-то скрывает...

-- Конечно, от чужого она будет скрывать, -- ответил Золотистый Орех, -- но так я особенно внимания не обращал. Ну, прибилась какая-то девчушка, от погромов сбежала.

-- Ну вот, я так понял, она с Подсолнухом разговорилась. Рассказала ему, что её дом разгромили, где родители, она не знает, и что отдали её в наложницы какому-то погромщику, а она от него сбежала. И что её сестру тоже какому-то негодяю отдали. А та наложницей быть отказалась, он её в бордель отдал. Ну, вот Золотой Подсолнух это близко к сердцу принял и решил проверить, можно ли ту девушку вызволить.

Золотистый Орех помрачнел от такого рассказа:

-- Про этот бордель ходят зловещие слухи, -- пояснил он гостям.-- Девушек и женщин там держат силой, даже не угрозой голода, ну и в ход идут кнуты, скручивание верёвками и так далее.

-- Откуда ты знаешь? -- спросил Инти.

-- Там при входе написано. Они этим даже клиентов завлекают. Находятся же такие, которых привлекает идея надругаться над беспомощной связанной жертвой прямо на кровати Первого Инки. Они же это не где-нибудь, а вот дворце устроили.

Инти вздохнул:

-- Бедный Асеро, каково ему будет потом вернуться во дворец, где творилось такое... Я сам понял, что уже не смогу жить в доме, где пытали и убивали. Но у него и такого выбора нет.

-- Пока об этом глупо думать. Может, дворец так разгромят, что от него вообще развалины останутся.

-- Послушай, Орех, но ведь они, получается, делают всё, чтобы их возненавидел даже простой обыватель. Чтобы они там про меня не сплетничали, каких бы ужасов не приписывали, а бордель с кнутами это всё перекрывает.

-- На симпатию большинства они не рассчитывали изначально. Это для них способ сплотить сторонников. Участвовавший в таком не надеется на прощение от инков. Сегодня вечером будут первые рабовладельческие торги. На Дворцовой Площади. Это будет отвратительное зрелище, но я бы всё-таки туда пошёл. Чтобы посмотреть, как реагируют простые люди. Инти, ты что думаешь?