— Мы не вернемся, папа!

Она выкрикнула эти слова, упершись кулаками мне в грудь.

— Ладно, ладно, — пробормотал я, размышляя. — Но подумайте вот о чем. Ваши шансы станут намного выше, если вы получите помощь. Теперь, когда мы знаем, что лед тает, а воздухом можно дышать — и что солнце вернулось, господи! — мы можем позвать наверх и других. Всех с нашей станции, и с других тоже. На этой уйдет время, но если мы станем действовать организованно и методично, то шансы добраться до суши у нас будут гораздо больше. Хотя я не вполне представляю, что мы там найдем, когда доберемся.

Несколько ребят выбрались из воды и подошли, чтобы меня послушать. Некоторые кивали, соглашаясь.

— Если хотите, — предложил я, обводя их взглядом, — я отправлюсь вниз сам. Но для этого мне понадобится воздух и электричество от других субмарин. Надеюсь, вы прихватили достаточно еды, чтобы протянуть неделю или две. Придется ждать столько или еще дольше, прежде чем кто-то еще сможет к вам подняться.

* * *

Я вернулся вниз, пополнив ресурсы своей подлодки из запасов ребят. И вез около девяти сотен цифровых фотографий открытой воды, чудесным образом ожившего солнца, синего неба — и огромный запас надежды в сердце.

Задача предстояла не из легких. Поначалу не все взрослые захотят мне поверить. А подъем станций после такого долгого пребывания на глубине станет еще более опасным, чем их первоначальное затопление.

Но я подозревал, что Дженна права. Мы не сможем вернуться на дно. Только не после того, что я увидел.

Поэтому я медленно опускался в глубину, плавно-плавно. Как перышко. Старая подлодка не выдержит быстрый спуск, как не выдержала бы резкий подъем к поверхности.

И хотя мрак вновь обрел полную власть, я ощущал себя легким, как парящая птица.

Три дня спустя я стоял в доке для субмарин двенадцатой станции.

Дэн сдержал слово и сообщил новость еще до моего прибытия. Теперь он стоял в толпе взрослых, пока я медленно спускался с рубки.

— Ты их не нашел, — заявил Джейк.

Я едва ли не физически ощущал его злость, пока шел по палубе к встречающим. Дисциплина на станциях была жизненно важна, а я пошел на такое нарушение дисциплины, что стану везунчиком, если Джейк не свернет мне нос.

— Почему же? Нашел.

— Мертвыми? — спросил Дэн чуть напряженно.

— Нет. Взгляните.

Я протянул Дэну камеру, которой пользовался на поверхности.

Дэн включил камеру. Ее экранчик ожил, и кадры начали сменяться один за другим.

Вокруг Дэна столпились взрослые, включая Джейка.

И все они разом ахнули.

— Быть такого не может, — выдавил Дэн.

— Еще как может. И если вы не возражаете, то моя дочь ждет нас, чтобы мы присоединились к ней наверху. У нас там намечается сухопутная экспедиция, которой нужна поддержка. Я пообещал ей и остальным ребятам помощь. Она им понадобится.

Дэн покончил с фотографиями и включил одно из видео, которые я тоже снял. Из крохотного динамика камеры раздались смех и крики подростков и плеск волн о борт субмарины, на которой я стоял.

Я заметил, что многие из моих товарищей прослезились. И на краткий миг пожалел, что Люсиль не дожила до сегодняшнего дня и не увидела этого.

Неважно. Люсиль стала воспоминанием, но было очевидно, что я привез живым то, в чем они отчаянно нуждались, даже не зная об этом. Столь же отчаянно, как нуждался в этом я, когда открыл верхний люк и вдохнул жгучий, морозный и соленый воздух, треплющий волосы.

Джейк уже выкрикивал приказы с широкой улыбкой на лице, а камера благоговейно переходила из рук в руки.

Я посмотрел на потолок, и глаза мои увлажнились, а душа рванулась сквозь черную глубину на самый верх, где ждала Дженна. Держись, малышка моя. Папочка скоро вернется.

…………………..

© Brad R. Torgersen. Ray of Light, 2012.

Печатается с разрешения автора.

Рассказ впервые опубликован в журнале

Analog Science Fiction and Fact

© Андрей Новиков, перевод, 2016

© АкуАку, илл, 2016

…………………..

Торгерсен Брэд (Torgersen, Brad R.)

____________________________

Американский фантаст Брэд Торгерсен родился в 1974 г. в городе Оук-Харбор (штат Вашингтон). Он программист, работает в небольшой медицинской компании в штате Юта, также по выходным служит старшим прапорщиком в армии резерва США. До этого Торгерсен сменил множество профессий: торговал гамбургерами, мыл посуду в заведении фастфуда, служил офисным клерком в доме для престарелых, работал на нескольких радиостанциях. Шумная история с Sad Puppies («Грустными щеночками») — группой американских фантастов и фэнов, выступавших за традиции «старой доброй научной фантастики» и фактически сорвавших в 2015 году вручение премий «Хьюго» — принесла Брэду Торгенсену, одному из руководителей этой группы, скандальную известность и за пределами фэндома.

В научной фантастике Торгерсен дебютировал в 2010 году рассказами «Экзанастазис» и «Бродяга». Редчайший случай: произведение начинающего автора «Бродяга» читателями журнала Analog было признано лучшей короткой повестью года. Позже эта почетная премия журнала доставалась Брэду еще дважды. Знакомый читателям «Если» по публикации в 2012 году рассказ «Помощник капеллана» с тех пор разросся в полноценный цикл — добавились повесть «Наследие капеллана» и роман «Война капеллана».

Публикуемый здесь рассказ «Луч света» был номинирован на две самые престижные американские НФ премии — «Хьюго» и «Небьюла».

Эльдар Сафин

АРМИРОВАННЫЙ ЛЕД

/фантастика

/информационные технологии

/природопользование

Полгода назад судья предложил выбор: ошейник или «наездник» — миниатюрный датчик с иглой, вшивающийся под кожу на черепе. Лех, ни мгновения не сомневаясь, выбрал иглу. Вместо того чтобы походить на пса, он стал носителем импланта.

— Эй, парень, у тебя глазуны сломались, что ли? — Вошедший на станции выглядел лет на двадцать пять, но по речи Лех дал бы ему не больше пятнадцати.

— Я не ношу их.

Никто на их диалог не обернулся — все сорок шесть пассажиров «пробки» находились в виртуальности. Кто-то сидел в старомодном шлеме, кто-то — в дорогих, комфортных очках от «Традо» или «Нью-Большевички», а кто-то — в ультрасовременных контактных линзах с наушниками-невидимками.

Вошедший сел на свободное место напротив Леха, достал из кармана узкие очки «Оло Альф Орен» и заговорил:

— Слышь, парень, я как-то свои глазуны сломал в походе и полтора суток куковал, с тех пор всегда ношу вторую пару. Могу дать на время.

— Я не ношу их, — повторил Лех. И дружески улыбнулся.

В десятых годах двадцать первого века случился настоящий бум зомби-муви — добрые зомби, злые, умные, тупые. Появилась даже зомби-эстетика. Среди сериалов и фильмов были зомби-невесты, зомби-растения, даже зомби-цивилизации. Сейчас, в две тысячи сорок втором, Лех часто ощущал себя единственным человеком среди моря зомби.

При этом он понимал, что если бы носил «глазуны» — они же «галочки», они же «очки», «шлем», «выход», «прелесть», «доступ» и тысяча других наименований, — то и сам был бы таким же. Точнее — настоящим королем зомби, первым среди равных!