Самое же главное – тогда были сняты какие-то старые барьеры, и мне как будто «позволили» писать о чем угодно. Я сама себе позволила. Отпустила себя.
…Все изменилось в один удивительный день. Мне позвонила подруга с криком: «Немедленно включи телевизор!» - «А что случилось?» - «Астрология – это реально!» - «Что за ерунда, - поморщилась я. – Астрология – это лженаука». – «Нет, сейчас выступает Пал Палыч Глоба, он говорит, что это все на самом деле».
Ну раз по телевизору говорят!.. Вы же понимаете, для нас тогда то, что говорили по телевизору или печатали в газете, - это все правда.
Включаю. Действительно, дядя с бородой и умным лицом говорит, что астрология – это не просто в книжках про недостижимые миры (те самые, отгороженные от наших толщей времени и пространства), - нет, это прямо здесь и сейчас.
Для меня это стало откровением. Параллельные миры достижимы, вот что я услышала.
Впоследствии я вернулась к прежнему мнению об астрологии, и даже к гораздо более жесткому, поскольку несколько лет ею занималась довольно плотно - и пришла к выводу о ее полной ненаучности и вредоносности. В самом лучшем случае это салонная забава. В самом лучшем случае. Обозначаю здесь свою позицию, обоснованную немаленьким личным опытом, после чего возвращаюсь ко временам перестройки, к веку невинности, когда я верила всему новому просто потому, что оно, новое, отменяло душившее меня старое.
Итак, Реальность-2 оказалась ближе, чем я думала. Она достижима. Завеса не сплошная, она прозрачная и проницаемая. Значит, я могу (имею право) познавать Реальность-2 тем способом, который мне всегда был ближе: писать о ней. Волшебные миры начали открываться мне один за другим в процессе придумывания. И я уже легко и свободно начала входить в эти придуманные миры.
Параллельные миры (3)
03:00 / 27.02.2017
В самой первой части этой заметки я давала совет «графоманам» - писать без оглядки даже на любимую кошку.
Вот так я писала «Меч и Радугу». О чем тоже не раз уже рассказывала. Я поклялась никому не давать читать эту рукопись, я писала ее только для себя. Потом она вышла тиражом 300 тысяч экземпляров. Это был едва ли не последний год, когда у нас книги выходили такими тиражами и никто не видел в том ничего удивительного. Сейчас звучит, конечно, ужасающе солидно.
На каждой моей встрече с читателями обязательно найдется один-два человека, который вытащит из-за пазухи это издание «Меча и Радуги» (1993 год) и понесет на автограф. Я думаю, у читателей это такой флешмоб. Такой изящный способ затроллить любимого писателя. Потому что о какой бы книге я ни говорила, какую бы тему ни обсуждала – финал всегда один и тот же.
Я уж думала, что подписала весь тираж, - столько автографов раздала на эту книгу.
Когда-то меня это даже сердило, а сейчас – как-то умиротворяет. Старею, должно быть.
Помимо Большого Жизненного Опыта, я обладаю таким прекрасным качеством, как способность забывать. Я хотела было приписать и это возрасту, но нет: мне не было еще и тридцати, когда у моих персонажей цвет волос волшебным образом менялся со светлого на черный и обратно, причем нигде не упоминалось о посещении ими парикмахерской. Потом я уже начала выписывать в тетрадь основные характеристики персонажей, их внешность и прочее, чтобы не путаться. И не так уж и много у меня героев, а забываю я знатно и на голубом глазу могу выдать фразу, вроде: «Лично у меня никогда не было романов про попаданцев… Написать, что ли?»
И только сострадание в ответном взгляде собеседника заставляет задуматься: а точно не было? Ни одного романа о попадацах? Ой ли?
Да, друзья мои, конечно, я оскоромилась. Романы о попаданцах у меня есть. В чистом виде роман о попаданцах как будто один – «Турагентство тролля». О параллельных мирах я писала гораздо чаще и больше. Но сегодня поговорим про моих попаданцев.
Одной из основных проблем романов про попаданцев я считаю умение автора выдержать баланс между реальностями. Обычно одна из реальностей получается более интересной, чем другая. И, к ужасу автора (если автор вообще в состоянии более-менее критически посмотреть на свой текст), как правило, более интересной оказывается как раз Реальность-1. Та самая, из которой герой, как ошпаренный, удирает в Реальность-2 с криком: «Долой бытовое рабство! Даешь эльфийские ценности!»
Это же, в общем, ужас.
Попаданские сюжеты – апофеоз аскетизма. Апология его. Квинэссенция. Не знаю, какое еще слово употребить.
Реальность-1 – тоска. На работе все плохо, дома кошка гадит в тапки. Выброситься из окна – никак: квартира на втором этаже, чердак закрыт, потолки низкие – веревку привязать некуда, бритвой – больно, яд в аптеке только по рецептам. Выход? Реальность-2. Единороги, прекрасные босоногие травницы, бритоголовая инквизиция, тайный рыцарский орден, толстый барон в замке.
И вот тут начинаются сложности.
Помните совет, который дала мне мама («Параллельные миры», часть вторая)? «Писать можно только о том, что знаешь». Я поняла мамины слова буквально, то есть так, что описывать можно лишь те реалии, которые знаешь по личному опыту работы или учебы. Значительно позднее, прочитав книгу Марии Кнебель о театральном мастерстве, я поняла эти слова шире: знать нужно эмоции, состояния души. Эмоции же можно изучать смежные: в этюде, который описан в книге Кнебель, девушка изображала на сцене горе матери, потерявшей ребенка, а вспоминала свои острые детские чувства после того, как старший брат сломал ее куклу. Ключевой точкой стало переживание потери.
Точно так же можно и писать. Просто нащупав внутри себя эту ключевую точку, какое-то смежное чувство, близкое, похожее, родственное, однородное тому, которое предстоит описать.
Позднее я столкнулась с еще одной сложностью, которую никак нельзя обойти при создании миров Реальности-2: материальная часть. Когда-то, опять же, очень давно, у меня в руках побывала чужая рукопись. Автор ее был человеком весьма самонадеянным. Он писал, что о шестом веке (действие у него происходит в «темные века» Европы) ничего не знает. Ну там, как одевались, что ели, какая посуда, были ли вилки и т.п. Но потом его «озарило»: он будет писать только об идеях! Рассуждения героев о высоком, вольное порхание мысли – вот главный сюжет! А какая там дерюга на главном герое – это упоминаться никак не будет. Надо, так сказать, обойти неудобную тему и сразу говорить о главном.
И здесь мы опять сталкиваемся с вопросом баланса. Что важнее – описание матчасти или же изображение идей? А может, исключительно погружение в мир эмоций героев?
А все важно, вот в чем ужас. Несимпатичны тексты, в которых автор, как я это называю, «весь изошел на ендову», т.е. по десять страниц описывает хоромы, гридней, ендовы, понёвы и прочие порты. Да читали уже, читали. И на картинках видели. Не утруждайся, сердешный, не томи себя и читателя. Не обязательно пересказывать в художественном произведении весь корпус изученных тобою исторических, археологических и этнографических источников. Читатель грамотный, он тоже их читали или, по крайней мере, видел.
Пересказывать-то не обязательно, а вот знать – надо. Чтобы святой Валентин, пострадавший в четвертом веке, не писал своей возлюбленной письмо, попросив для того «перо и бумагу» (а в некоторых изложениях «легенды» - так вообще «ручку и бумагу»!). Чтобы английские крестьяне времен Робин Гуда не пекли картошку на костре (моя любимая ошибка – кстати, моя собственная, вовремя замеченная и исправленная при сочинении «Меча и Радуги»!)
И так далее, и так далее…
Баланс. Очень важный момент. Баланс эмоционального и материального в обеих реальностях и баланс обеих реальностей.
Почему Реальность-1, хотя герой и стремится из нее вырваться, как правило, получается лучше, чем Реальность-2? Да потому что баланс эмоционального, материального, интеллектуального и т.п. в Реальности-1 автор выдерживает лучше. Он пишет… ну да, он пишет о том, что знает. И это особенно ярко заметно на фоне второй компоненты книги – когда он начинает писать о том, чего не знает.
