...Наверное, они мечтают быть прима-балеринами. И когда-нибудь, когда заболеет прима, выберут девушку из кордебалета и назначат на главную роль...

Второстепенные персонажи в книге - это нечто совершенно особенное. Хорошая книга, помимо прочих достоинств, должна отличаться выразительными и яркими второстепенными персонажами. Однако из романа в роман кочуют трактирщики с жирными пальцами и алчным взором, усталые служанки в грязных фартуках, похрюкивающие в предвкушении наживы торговцы, надменные дворецкие, добродушные пухлые кормилицы с гигантским бюстом и прочие ближние и дальние родственники всей этой братии.

В определенном смысле это неплохо. Кордебалет не должен отвлекать внимание от па-де-де главных персонажей. С другой стороны, качественный задний план всегда придает книге (фильму, балету) определенную глубину.

Нередко так бывает, что автор, увлекшись отношениями между центральными фигурами повествования, напрочь забывает о кордебалете. Оставшись без жалованья, кордебалет попросту мрет с голоду, и мир превращается в пустыню. Положим, в балете это еще можно пережить. Ну спляшут Он и Она посреди голой сцены, ничего страшного. Но роман-то - не балет! Подвешенные в безвоздушном пространстве, персонажи, как бы тщательно ни были они выписаны, делаются неживыми.

Лучше всего это ощущение выражено у Ремарка в "Черном обелиске" - словами безумной девушки Изабеллы: "Вещи - они как слуги, которые ушли на праздник... Обернешься быстро-быстро, чтобы они не успели вернуться и сделать вид, будто никуда не уходили, - и краем глаза успеешь заметить за спиной пропасть". (Можно точную цитату найти)

Ни вещи, ни слуги не должны уходить на свой собственный праздник. Они обязаны наполнять мироздание, в котором развивается главный сюжет.

Однако - вот еще одна сторона темы (чтобы не сказать "проблемы"): время от времени у читателя появляется желание все-таки пригласить этих "слуг" на праздник. На их собственный праздник. Так появляются тексты о личной жизни Планше, какая-нибудь "Жена Мушкетона" или "Дневник Марианны", который начинает складываться в голове слишком усердной читательницы "Золушки".

А в самом деле! Что происходило в душе одной из дочерей золушкиной мачехи? Мы ведь ничего об этих "Анне" и "Марианне" не знаем, даже настоящих их имен не знаем. У Перро их, кажется, вообще никак не зовут.

Может быть, Марианна страдала от деспотизма своей матери?

Может, эта девушка тайно была в кого-то влюблена и замышляла побег?

Завидовала ли она Золушке - ее красоте, кротости, талантам? Жалела ли втайне бедняжку? Или презирала ее за излишнюю мягкость характера?

Как Марианна относилась к отчиму, к Лесничему - отцу Золушки?

Действительно ли любила наряжаться и ловить женихов или делала это в угоду матери?

Несомненно, Марианне было свойственно типичное для подавленных натур "холопское лукавство". А интересно было бы заглянуть к ней в сердце, в мысли...

Я уже писала о том, как отношусь к стряпне на чужой кухне. Пока это любительские пирожки для потребления в тесном дружеском кругу - с пониманием отношусь и даже не без тепла. Но как только эти же пирожки выставляют на продажу и начинают рекламировать в качестве самой правильной еды - мне хочется вызвать санинспектора.

Нужно обладать большим талантом, большой степенью "отвязности" и веселым характером, чтобы написать хорошую книгу о чужом второстепенном герое. Такие книги, в общем, исключения из правила.

А правило, мне представляется, выглядит так:

1. Либо автор пишет беспомощное произведение о сложном душевном мире второго вампира в третьем ряду;

2. Либо автора уносит из чужой вселенной, и он создает собственную, в которой персонаж, отдаленно напоминающий пресловутую девицу Марианну, начинает жить собственной жизнью.

Прима-балерина становится таковой не за выдающиеся заслуги на почве кордебалета; ее выращивают в специальной колбочке. Кордебалетная дева не получит роль Одетты. Поэтому в Реальности-2 какой-нибудь Планше в роли главного героя будет невыразимо скучен, и д'Артаньян, даже поданный как второстепенный персонаж, будет его затмевать. Для Планше необходимо создать Реальность-3 (фанфик), либо же Реальность-2+, то есть - собственный мир. И тогда уже Планше будет называться иначе, например, Ласарильо, и д'Артаньян тоже будет другой, и вообще все будет другое... Как в том анекдоте о Тургеневе, которого перепутали с Лермонтовым (приписывают Хармсу): вместо злых горцев у него стали красивые девушки, и не они мучили героя, а герой мучил их...

Необходимость артефакта

02:00 / 16.08.2016

"Там, где сжигают книги, скоро начнут сжигать людей".

Это высказывание, помнится, меня сильно обеспокоило в свое время. Оно означало, что ни в коем случае нельзя сжигать книги, иначе... Газеты - можно. Вообще меня тогда волновала проблема растопки.

А вот сейчас думается - этот афоризм можно логически развивать и дальше. "Там, где книги выносят на помойку, скоро начнут выносить на помойку людей", например, или: "Там, где хорошую книгу трудно найти, скоро будет трудно найти хороших людей"...

Разумеется, все это в большой степени игра словами, но здесь важно другое: в сознании легко и естественно происходит отождествление книги и человека. Отношение к книге соотносимо с отношением к человеку. Лучше всего это, конечно, показано у Брэдбери. Сжигают книги, сжигают и людей, убивают таких, как Кларисса, и в конце концов появляются люди-книги, люди, призванные стать книгой (не просто сохранить текст, но сохранить его для других).

Вопрос. В том ли только дело, что книга содержит некие мысли? Мысль, согласна, можно передать человеку, и тогда человек станет опасен.

Но ведь книга содержит не только мысль, но и образ, там не одни лишь афоризмы и руководства к действию, но и ошибки (персонажей, автора, корректора), и стиль, и кофе в мужском или среднем роде, там герои и их поступки.

Я все пытаюсь понять, обладает ли "голый" текст всеми свойствами книги или же носитель текста безразличен, а важно только содержание?

Симеон Полоцкий, кажется, сказал: "Мир есть книга"... Имел ли он в виду то, что "Мир есть текст"? Текст - неважно, на каком носителе: на камне, на глине, на бумаге, на экране монитора?

Скажу сразу, что у меня нет четкого ответа на этот вопрос. Если мне скажут, что книги - это пылесборники, которые занимают много места в квартире и легко заменимы одним жестким диском, - я не смогу возразить. Логически все безупречно, а мне остается сфера шевеления пальцами и бессильного мычания. Мол, книга - это артефакт.

Однако, в самом ли деле является ли книга артефактом, то есть чем-то большим, нежели просто источник информации? Понятно, что старинная, написанная на телячьей коже, с миниатюрами и т.п., - да, является. Это произведение искусства, которое, в общем, никто уже и не читает, все только любуются. А вот современная бумажная книжка, купленная в магазине "Буквоед", скажем, - она как? Артефакт или что?

Недавно московское издательство Мещерякова начало серию "Книга с историей": это репринтное воспроизведение старинных книг, со всеми пятнами и царапинами, с "засаленной" обложкой, дарственными надписями, штампами букинистов. Абсолютно новая книга выглядит как очень-очень старая. Полная реплика старинного артефакта.

Почему, спрашивается, это было сделано? Для отдельных извращенцев-любителей?

Но ведь и издательство "Vita Nova" уже несколько лет успешно занимается созданием артефактных книг. Они, правда, по-другому артефактны: например, некоторые выпущены в виде машинописной копии, у других - оформление повторяет старинное (хотя без пятен и царапин), с точным воспроизведением иллюстраций и буквиц. Естественно, на превосходной бумаге,