Кандидат был один — Карфаген.

* * *

Сложилась уникальная, ни прошлом, ни в далеком будущем, невиданная ситуация. За всю историю человечества ни один в мире столетиями разделенный народ не сумел создать империю, при этом потеряв метрополию, которая, в свою очередь, никогда не являлась единым государством.

Рождающаяся Карфагенская держава — нонсенс. Единственный в своем роде прецедент, когда могучее государство образовалось на базе разрозненных торгово-транспортных узлов. Бывших купеческих заимок, без особого желания начавших медленное объединение исключительно по причине внешней цивилизационной опасности и боязни утратить прежде всего экономическую субъектность.

(Мы слышим возражения: а как же Великобритания в XVII-XIX веках н.э.? Ведь очень похоже? Ничего подобного. Британская империя создавалась из метрополии, а не без метрополии, со сжатой по времени стремительной колонизацией. И, конечно, без рассеяния англичан по миру на протяжении минимум пятисот лет, а тем более без «имперской инициативы», исходящей из захолустнейшего регионального центра, вдобавок еще и разругавшегося с королевской властью. Это сходство зеленой мартышки с зеленым крокодилом, которых объединяет даже не фактический цвет шкуры, а оттенок таковой).

Греки, чьи масштабы колонизации впоследствии многократно превысили показатели финикийцев, даже близко не подошли к уровню Карфагена в области государственного строительства, так и не сумев создать единую страну на фундаменте своих колоний, затем растворившихся в Pax Romana, Римском мире.

Великая греческая колонизация.

Другое дело, грекам блестяще удалось то, что не вышло у Карфагена — нанести сокрушительный «культурный удар» по всем последующим поколениям вплоть до XXI века. Всё, что мы имеем сейчас в области культуры — философию, театральные комедии и трагедии, архитектуру, стихосложение, историю, литературу и так далее по десяткам позиций, родом происходит из Древней Греции, которую карфагеняне полагали варварской.

От финикийцев и Карфагена мы в наследство получили только алфавит, морскую навигацию, принцип конвейерной сборки и понятие о финансовой деятельности. Неплохо, но слишком мало.

Часть IV

ТРИУМФ

Глава I.

Беспокойные соседи

На пути к империи хватало препятствий.

Карфаген «споткнулся» на отлично знакомой нам Массилии — городе-государстве выходцев из Фокеи, которые с напористостью носорога и энтузиазмом неофитов осваивали берега южной Галлии, выращивая собственные колонии, будто опята на пне.

Центральным камнем преткновения оставался проклятущий Тартесс, чьи вожди были строптивы, несговорчивы и воинственны, никак не желая отдавать фантастические богатства своей страны в руки финикийских профессионалов, способных извлечь из недропользования максимальную выгоду при несущественных затратах. И конечно же, безусловно, бесспорно согласных поделиться с тартесситами какой-то частью прибыли. Очень небольшой частью, но об этом финикийцы вслух при посторонних не распространялись.

Давайте повторим приводившийся ранее отрывок из «Эпитомы» Юстина и попробуем взглянуть на него с другой стороны.

«...После правления испанских царей первыми захватили власть над [этой] провинцией карфагеняне. Это произошло потому, что предки жителей [нынешнего] Гадеса по повелению божества, полученному ими через сновидение, перенесли из Тира, откуда происходят и карфагеняне, [культ] Геркулеса в Испанию и основали там город; когда же соседние испанские племена стали завидовать росту этого города и начали нападать на гадитан, то карфагеняне послали помощь своим соплеменникам. В результате удачного похода карфагеняне, правда, защитили гадитан от несправедливых нападок [испанцев], но сами еще более несправедливо подчинили своей власти часть [этой] провинции».

Никаких точных дат у Юстина мы не найдем, но современные исследователи сходятся во мнении, что первая колониальная война Карфагена произошла после захвата Ибицы и основания там хорошо укрепленной базы боевого флота — без таковой никакие операции в Атлантике, за Мелькартовыми столпами, были бы невозможны: слишком далеко. И то, кратчайшее расстояние от Ибицы до Гадира по морю не менее восьмисот километров!

В свою очередь формулировка Юстина «испанские племена начали нападать на гадитан» свидетельствует, что финикийцы хоть тушкой, хоть чучелком пытались пробраться к рудникам и получали стойкий отпор с переходом иберийцев в контрнаступление. Если гадитанам понадобилась военная поддержка со стороны, значит военные кампании Гадира шли не самым позитивным образом. Оно и понятно — тартесситы превосходили неприятеля в численности; много ли финикийцев обитало в Гадире? Подкрепления же гадитане могли найти только в соседних колониях, или усиливать войско (это ведь какие убытки!) набирая наемников.

Выходит, что война карфагено-гадитанской коалиции против «испанских племен» (а это мог быть только и исключительно Тартесс, обладавший достаточными силами для противостояния финикийцам) состоялась между 650 и 600 годами до н.э., а Гадир выступал в роли суверенной силы, просившей пунийцев о подмоге — иначе откуда бы взялась формулировка «послали помощь своим соплеменникам»?

За указанные нами даты говорит то обстоятельство, что Юстин и полунамеком не указывает на присутствие четвертой стороны конфликта — то есть греков, которые непременно поучаствовали бы в заварухе за одну из сторон, причем, скорее всего за иберийцев. Фокеяне появятся чуть позже.

Война Юстином позиционируется как «удачная» — тартесситов оттеснили от гадитанского берега, обезопасили сам Гадир, а карфагеняне «подчинили своей власти часть провинции». Обратим внимание на последние слова: Новый Город захватил земли в Иберии, что стало вторым после Ибицы этапом проникновения на запад. И не просто на запад, на Атлантическое побережье, а поближе к природной сокровищнице Тартесса: Карфаген получает плацдарм на европейском материке, где можно обустроиться, подкопить силы и...

Финикийский саркофаг из Гадира.

...И однажды ударить по Тартессу, сорвав банк. Рудные залежи Иберии и прямые коммуникации с «оловянным» Корнуоллом — это джек-пот. Мечта. Сказка.

Едва финикийцы Гадира осознали, что пустили хорька в курятник и просчитали возможные последствия, альянс распался. Выводы гадитанских старейшин без труда поддаются реконструкции: мы отбились от иберийских варваров, но рядом обосновался хищник покрупнее и, что самое печальное, это люди с таким же деловым мышлением и менталитетом как у нас самих! Прибыль любой ценой и устранение конкурентов!

Что на самом деле произошло в те времена между военным руководством карфагенской экспедиции (или губернатором новообразованной колонии) и гадитанами выяснить уже не получится — летописи Карфагена погибли, а греко-римские историки подробностями внутренних финикийских раздоров не интересовались. Возможно, пунийцы предлагали Гадиру протекторат и покровительство с дележом доходов. Не исключено, что гадитане (жившие здесь более четырех веков!) посоветовали дражайшим родственничкам не совать нос в чужой амбар и убираться подобру-поздорову — это не ваша территория, имейте совесть!