С каким багажом подошли жители Нового Города к первому серьезному внешнему вызову в своей, чего скрывать, недолгой истории?

Сто шестьдесят лет спустя после основания, — а именно к 654 году до н.э., знаковой дате в пунийской истории, — Карфаген представляет из себя динамично (даже чересчур динамично по меркам античности!) развивающееся независимое государство. Решены основные задачи, позволяющие заявить о себе как о новой и весьма значительной силе в Средиземноморье — страна полностью обеспечивает себя продовольствием и начинает его экспортировать, Карфаген становится ведущим коммерческим, транзитным и ремесленно-промышленным центром североафриканского региона.

Ведется наступательная политика в Африке, причем в глубину материка, а не только вдоль берегов — подробностей мы не знаем, поскольку сами пунийские летописи погибли в пламени, разожженном Римом, а греко-римских авторов интересовали лишь подробности и аспекты деятельности Карфагена в интересующих их регионах.

Выходцы из Финикии умели не только хорошо торговать, но и прекрасно работали руками.

А прежде всего они оставались невероятно умны и находчивы, совершив несколько технологических прорывов, прямо-таки невероятных для Древнего мира.

Конвейер и конвейерная сборка сложных технических объектов — изобретение карфагенское. Морской державе требуются корабли в достаточном количестве: следует учитывать устаревание, исчерпание ресурса, аварийность, пиратство и растущие потребности в транспорте как в торговой, так и в военной областях — исходя из этих параметров надо вести планирование.

Пунийские кораблестроители в один прекрасный момент сообразили, что стандартизированные детали проще и разумнее оптом заказывать в отдельных мастерских, затем свозить их на верфи и там поочередно собирать корабли из готовых материалов. Согласимся, затраты на производство как по времени, так и по нагрузке на персонал сокращаются на порядок — зачем для каждого отдельного корабля отдельно вытачивать детали, когда можно процесс унифицировать и упростить?

Такой способ постройки флота подразумевал введение неких ГОСТ’ов, обязательного госстандарта, обязательного для всех участвующих в поставках смежников — одна мастерская делает шпангоуты, другая рули, третья весла, четвертая кили и так далее. Все эти детали в процессе сборки корабля должны идеально подходить друг ко другу, а следовательно производителей необходимо обеспечить точными, до миллиметра, шаблонами, чертежами и образцами — иначе ничего не получится!

Измерительные инструменты, конечно же, привязаны к общему эталону, что автоматически подразумевает единую систему измерения, а значит и некое подобие палаты мер и весов.

Более того, столь важной отраслью должно было заниматься отдельное ведомство, разрабатывающее стандарты, занимающееся планированием, новыми проектами (прогресс не стоит на месте!) государственными заказами, работающее с подрядчиками и поставщиками, начиная от бревен или носовых таранов и заканчивая канатами и важными мелочами вроде бочек для пресной воды или снаряжения для экипажа.

Сегодня мы понятия не имеем, занималась ли этим некая государственная контора наподобие «Главкарфагенсудострой» или крупные частные компании (а скорее все вместе в тесной кооперации), но в одном нет сомнений: настолько сложный и высокотехнологичный процесс, связанный с уймой документации, лекал, чертежей, образцов, с финансированием, привлечением обученных специалистов на всех этапах (от разработки новых моделей кораблей до финальной сборки!) требовал единого координационного центра. Фактически, министерства кораблестроения в современном понимании этих слов.

Таковой центр безусловно существовал и работал с очень высокой результативностью.

Напомним, это происходило две с половиной тысячи лет назад.

Позже, к началу Пунических войн конвейерным методом собирали даже огромные и крайне трудоемкие в строительстве квинквиремы, «линкоры античного Средиземноморья» водоизмещением больше 200 тонн с тремя рядами весел и пятью гребцами на каждое весло. Квинквиремы пунийцы переняли у греков из Сиракуз после 389 г. до н.э., но как обычно и случалось в финикийской практике, мгновенно усовершенствовали вражескую технику и поставили производство на поток, грекам и не снившийся — у последних попросту не было таких ресурсов, столь высокого уровня организации и культуры производства.

Карфагенская квинквирема.

На этом творческий потенциал карфагенян ни разу не иссяк, наоборот — они продолжали выдумывать все новые и новые способы сделать жизнь в Новом Городе комфортнее и предсказуемее. История ставила перед пунийцами новые задачи, которые они быстро и эффективно решали.

Выше мы рассказывали об «аграрной миграции» из Ханаана, вызванной совершенно неприемлемыми условиями, в которое были поставлены крестьяне Финикии ассирийской военной администрацией. Однако, здесь будет очень важным и существенным одно уточнение: финикийская цивилизация в основе своей — урбанистическая. Плодородной земли в Ханааане мало, процент крестьянского населения относительно общей численности невелик, значит угодий за морем хватит всем, кто собирается заниматься сельским хозяйством.

Финикия с древнейших времен — это цивилизация городов. Тир. Сидон. Библ. Арвад. То же самое в колониях: Утика, Гадир, Лептис и многие другие. Финикиец прежде всего горожанин, носитель городской культуры и городских нравов. Экономика Финикии — экономика городов, сиречь торговля, ремесло, промышленность; то, чем в деревне не занимаются.

Именно в этом состоит цивилизационное отличие Карфагена от Рима — римляне изначально являлись сплоченной и суровой общиной свободных крестьян-землевладельцев, если угодно — деревенщиной, с деревенским же менталитетом, которым так восторгался Катон Старший в своих трудах о благочинной и патриархальной фермерской жизни по прадедовским заветам. Когда Рим в свою очередь превратится в урбанистическое сообщество, от Карфагена даже и развалин-то не останется — только просоленная римскими легионерами земля...

Приезжие из Ханаана, конечно же, предпочитали жить в городе — не самую многочисленную прослойку крестьянства мы не берем, наделов в долине реки Баграда было предостаточно. «Среднестатистический» финикиец, приплывший в Новый Город из покоренной врагом метрополии, хотел вести привычный образ жизни: выделывать ткани или содержать гончарную мастерскую, заниматься строительством или торговлей. Непременно, обязательно в городе!

Демографическое давление росло не только благодаря «родственникам», сиречь выходцам из Финикии. Стремительно растущая держава привлекала многих иностранцев — этрусков, греков, египтян, нумидийцев, киприотов. Здесь не будут спрашивать, за какие грешки тебя изгнали с далекой родины или почему ты сам решил уехать: работай, плати подати, соблюдай законодательство. И тогда, скорее всего, достигнешь немалого успеха — в плане миграционно-экономической привлекательности Новый Город и подчиненные ему территории в Африке отчасти напоминали Североамериканские Соединенные Штаты середины XIX, начала XX веков. Аристотель не без одобрения, замечает: «...карфагеняне удачно спасаются от возмущений со стороны народа тем, что дают ему возможность разбогатеть».

Карфагенянам, как и более ранним финикийцам, был присущ здоровый космополитизм — раз приехал, живи и приноси пользу. А кто ты такой и откуда взялся, дело, в сущности, десятое. Здесь страна возможностей!

Многим людям хотелось жить не просто в городе, а в столице: больше возможностей для бизнеса — знакомая поныне картина, не так ли? Места на приснопамятном холме Бирса, купленном царевной Элиссой и затем обнесенном стеной, было мало. Карфаген не резиновый!

Стоп! Кто недавно сказал — «строительство»? Поднимите руку и изложите ваши соображения!