Казачий полк попал под артиллерийский огонь из леса юго-западнее Иоганисбурга и задачи выполнить не мог.

К вечеру 6 сентября русские отступили к Бяла. Основная причина неудачи русских — отсутствие необходимой разведки и, как следствие, предвзятое представление командования о силах и расположении противника, не соответствующее действительной обстановке. Не зная сил противника, русская артиллерия не смогла, естественно, оказать нужную помощь своей пехоте.

Авангард в наступательном бою должен действовать вообще решительно, однако сообразно обстановке. Авангард, действуя вслепую, может нарваться на превосходные силы противника или же на противника, основательно подготовившегося к обороне, потерпеть поражение и не только не проложить пути к победе главным силам, или хотя бы обеспечить их развёртывание и выступление в бой, но и открыть их противнику для нанесения удара.

В данном случае начальник финляндской стрелковой бригады должен был действовать не столько решительно, сколько осторожно, так как вверенная ему бригада являлась усиленным авангардом, имеющим главной своей задачей прикрытие сосредоточения главных сил корпуса, а не захват Иоганисбурга.

Далеко не второстепенной причиной неудачи служили также весьма несообразные с обстановкой действия русской артиллерии в этом бою.

Получив задачу вести огонь сначала по неприятельской пехоте и по батарее, которые предполагались на восточной окраине Иоганисбурга, а потом по городу, русские батареи заняли огневые позиции в 2–3 км за своей пехотой (за исключением назначенной для сопровождения пехоты полубатареи, которая переехала вперед к северо-западу и стала ближе, за лесом, что у озера) и в 5–6 км от Иоганнсбурга, т е. почти на предельной дальности шрапнельного огня 76-мм пушек. От неприятельских же батарей, оказавшихся западнее и юго-западнее города, русские батареи оказались даже в 7–8 км. При таком большом удалении от целей артиллерия не могла оказать должной огневой поддержки своей пехоте, с которой к тому же, как только она двинулась в атаку, была утрачена связь.

Очевидно русская артиллерия в данном случае не только не организовала необходимой своей специальной разведки о противнике и предстоящих целях для стрельбы, но и не произвела разведки местности для выбора наблюдательных пунктов и позиций, а наспех расположилась на первых встреченных укрытых лесом огневых позициях, не считаясь ни с удалением от своей пехоты, ни с расстоянием до противника. Также наспех остановилась она на первом удобном наблюдательном пункте и притом единственном для всех командиров батарей и дивизиона, что вообще не рекомендовалось и даже запрещалось при подготовке артиллерии в мирное время.

«Блестящие действия» русской артиллерии, отмеченные в начале маневренного периода мировой войны, с третьего-четвёртого месяца войны, когда стал остро ощущаться недостаток боевых припасов, бывали уже довольно редким явлением, что послужило поводом для некоторых общевойсковых начальников к обвинению артиллерии в неумелом действии в бою.

Наступающая пехота стала нести большие потери от огня неподавленной неприятельской артиллерии и при подходе к противнику натыкалась на уцелевшие его пулемёты, под убийственным огнём которых погибала.

Без предварительной артиллерийской подготовки, уничтожающей огонь артиллерии и пулемётов противника, разрушающей защищающие его закрытия, атака пехоты стала невозможной.

Русская полевая артиллерия не в состоянии была решить задачу такой подготовки: для подавления огня неприятельской артиллерии нехватало 76-мм патронов, к тому же дальнобойность 76-мм полевых пушек оказывались не всегда достаточной, а полевых тяжёлых 107-мм было на вооружении очень мало и еще меньше было к ним боеприпасов; пулемёты противника, представляющие мелкую и хорошо замаскированную цель, были часто не видны с удалённых наблюдательных пунктов, командиров стреляющих батарей; стрельба по пулемётам, замечаемым передовыми артиллерийскими наблюдателями, находящимися в первых линиях пехоты, была крайне трудна при несовершенстве передачи целеуказания от значительно удалённых передовых наблюдателей или оказывалась рискованной, так как при подходе атакующей пехоты близко к противнику она могла попасть под выстрелы своей артиллерии.

Опыт маневренного периода войны на русском фронте показал, что в наступательном бою артиллерия, чтобы проложить своей пехоте путь к победе, должна предварительно подготовить своим огнём атаку, не ограничиваясь только прикрытием наступления пехоты, содействием её частным ударам и огневой поддержкой её главного удара на избранный участок.

Без предварительной артиллерийской подготовки атака пехоты оказалась невозможной даже в условиях открытого маневренного боя; атака же сколько-нибудь укрепившегося противника, хотя бы укрывшегося в полевых окопах, безусловно, не имела успеха и вела к огромным напрасным потерям пехоты.

Необходимость предварительной артиллерийской подготовки, недостаточно определённо трактуемой русскими уставами довоенного времени и совершенно отрицавшейся французским уставом 1913 г., стала очевидной во время мировой войны, и в первую очередь для французов.

В полученных штабом русского верховного главнокомандующего указаниях Главной квартиры действующих армий союзников России, составленных по опыту первого месяца войны на французском фронте, между прочим, говорилось^[32]:

«…Атаки велись без должной связи пехоты с артиллерией. Каждая наступательная операция состоит из целой серии детальных действий, имеющих целью захват опорных пунктов. Каждый раз, когда желают захватить опорный пункт, надо подготовить атаку артиллерией и пускать пехоту в штыки лишь с такого расстояния, когда можно быть уверенным, что цель будет достигнута. Каждый раз, когда пехота шла в атаку со слишком больших расстояний, раньше чем результаты артиллерийской подготовки давали себя знать, пехота попадала под огонь пулемётов и несла потери, которых можно было избежать».

Затем, в начале 1915 г., русская ставка получила от главного командования французской армии подробную инструкцию Жоффра от 2 января 1915 г., подтверждающую безусловную необходимость тщательной предварительной подготовки боевых операций, планомерного развития последних, а также необходимость предварительной артиллерийской подготовки.

В отношении действий артиллериями при подготовке атаки указанной (первой) инструкцией Жоффра предусматривалось^[33]:

1. Успех каждой атаки обусловливается могучей артиллерийской подготовкой, прокладывающей дорогу пехоте.

2. Артиллерия может подготовить атаку только первых линий окопов и подступов к ним. Поэтому наступление должно разбиться на несколько последовательных атак, следующих одна за другой с промежутками времени, возможно короткими, но всё же достаточными для организациями следующей необходимой подготовки.

3. Пехота должна избегать атаки естественных опорных пунктов, вроде деревень и лесов, которые не могут быть уничтожены артиллерийским огнём.

4. Пехотная атака должна следовать непосредственно за артиллерийской подготовкой.

5. Между пехотой и артиллерией необходима самая тесная связь не только во время подготовки атаки, но и во время самой атаки и даже по достижении успеха.

Главное командование русской армии, несмотря на ряд крупных боевых неудач, не предприняло ни в 1914, ни в 1915 гг. никаких мер, чтобы обратить внимание войсковых начальников на необходимость не только сопровождения и поддержки пехоты артиллерийским огнём, но и предварительной артиллерийской подготовки атаки.

Ставка главковерха, повидимому, предоставляла фронтовому и армейскому командованию решение этого вопроса, а это последнее ограничивалось в большинстве случаев напоминанием уставных положений и требованиями от пехоты стремительного движения вперёд на противника во что бы то ни стало (затем посылались донесения верховному командованию о причинах неудачи той или иной операции).