В каждом частном случае близость занятия ОП зависит от силы сопротивления противника, наличия неприятельской артиллерии, местности и прочих условий обстановки.
В общем необходимо иметь в виду при занятии ОП, что: а) при расположении ближе 2 км артиллерии будет сильно и нередко напрасна страдать от неприятельского ружейного и пулемётного огня; б) взаимная огневая поддержка на широком фронте требует удаления ОП от противника около 3–3,5 км, так как при этом условии получается достаточная глубина шрапнельного обстрела неприятельского расположения и соседние батареи. могут сосредоточивать огонь по целям, с которыми отдельные батареи не в состоянии справиться; в) артиллерийский огонь действителен на все дальности, допускаемые системой орудий, но при условии обеспечения надлежащего наблюдения за разрывами и падением своих снарядов.
В начале мировой войны в период маневренной борьбы на русском фронте общевойсковые начальники часто распределяли артиллерию для действия побатарейно, и при этом само собой получалось довольно разбросанное расположение батарей на огневых позициях.
Когда же осенью 1914 г. русская артиллерия стала распределяться для действия по большей части подивизионно, то многие командиры артиллерийских дивизионов для удобства управления придерживались формально «Наставления» и располагали свои батареи не только сосредоточенно, но нередко и в одному линию. Между тем линейное и сосредоточенное расположение артиллерии на позициях приводило к большим потерям от огня неприятельской артиллерии, а также крайне затрудняло ведение продольного (флангового) и перекрёстного огня.
Позиционные условия войны подчеркнули необходимость эшелонирования боевого порядка артиллерий и по фронту и в глубину, чем достигалось уменьшение её потерь от неприятельского артиллерийского огня, обеспечивалась возможность фланкирования и значительно парализовались непредвиденные случайности боя.
Чрезмерная растянутость русского фронта, недостаточное количество артиллерии, требования фланкирования и ведения огня по соседним «отсекам», необходимость поддержки своих контратак и воспрепятствования распространению противника, ворвавшегося внутрь укреплённой полосы, — всё это потребовало значительного уширения сектора обстрела — от 90 до 120° и даже более. Так например, в 1915 г. и в начале 1916 г. на позиции у Носовице 6-я батарея 3-й артиллерийской бригады имела фронт обороны (правда, на пассивном участке), с поддержкой до половины соседних участков, протяжением около 10 км, а в середине 1916 г. длина огневого фронта 1-й батареи той же бригады южнее г. Броды достигала 9 км.
«Наставлением для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. (ч. II, § 54–60) подчёркивалась желательность расположения артиллерии на позиции в несколько линий, так как «при расположении в одну линию контратака противника может заставить одновременно снять все батареи и лишить пехоту поддержки огнём артиллерии».
Тем же «Наставлением» указывалось, что расположение артиллерии в боевом порядке не должно ограничиваться районом расположения той пехоты, которую артиллерия должна поддерживать.
Батареи (дивизионы) рекомендовалось располагать в том районе, откуда они могли надёжнее решить поставленную им задачу, учитывая при этом возможность желательного использования флангового (продольного) и косоприцельного огня, а также и то, что при фронтальном огне сокращается участок обстрела.
Фланговый огонь, ввиду его большой действительности (одно орудие, стреляющее вдоль окопа, сильнее, чем три-четыре орудия, действующие фронтально), считался «основой обороны» в позиционных условиях для прострела подступов к позициям обороняющегося. Для получения флангового огня (или хотя бы возможно более косого) батареи обороны разрешалось устанавливать в районах расположения соседних полков, дивизий, корпусов или даже армий, если свойства местности и неприятельские позиции этого требовали. На боевой практике эти ценные указания, к сожалению, исполнялись очень редко, так как начальники пехотных участков стремились иметь «свою» артиллерию непременно на своём участке.
Удаление огневых позиций батарей от передних линий расположения неприятеля зависит от задачи и обстановки. Вообще считалось, что лучше доставить батарею хотя бы немного дальше, но на хорошо закрытую позицию.
В «Наставлении» 1912 г. (§ 133) имелись общие указания о том, что при наступлении первые позиции артиллерии следует выбирать «настолько близко к противнику, насколько это допускается обстановкой», но при этом иметь в виду, что удаление первых позиций «не может быть очень мало», так как артиллерия должна поддержать свою пехоту с самого начала её развёртывания. Кроме того, рекомендовалось располагать артиллерию на таком удалении от первой (главной) линии противника, чтобы оставался некоторый запас досягаемости, необходимый для обстрела тыловой полосы противника приблизительно 1–2 км глубиной, и чтобы возможно было переносить огонь достаточно широко по фронту противника.
В общем же применение закрытых позиций удалило артиллерию от своей пехоты не менее как на 2 км. Такое удаление вызывало ещё в период маневренной войны недовольство некоторых пехотных и общевойсковых начальников, обвинявших иногда артиллерию в боязни потерь и даже в трусости.
Обвинения эти, по большей части совершенно необоснованные, были результатом незнания боевых свойств артиллерии. Не из боязни потерь, а именно из свойств артиллерии вытекают следующие заключения, зафиксированные, между прочим, в «Наставлении для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. (ч. II, § 60): а) при дальности менее 2 км найти закрытые позиции для лёгких батарей крайне трудно ввиду отлогости траектории 76-мм полевых пушек; при этом лёгкие батареи обычно уже не смогут обстреливать первую, ближайшую к ним линию противника из опасения нанести поражение своей пехоте; б) при подготовке прорыва укреплённой полосы противника уменьшение удаления батарей до первой линии неприятеля менее 2 км, не увеличивая чувствительно силы поражения, вводит батареи в сферу ружейного огня, чем затрудняется выполнение поставленной задачи; в) при подготовке прорыва «разумное приближение батарей к противнику» увеличивает запас дальности для поражения тыла неприятеля и сокращает связь с передовыми наблюдательными пунктами; г) при фронтальном огне надо ставить батареи вообще ближе, при фланговом огне можно становиться дальше; д) иногда, в особенности в горах, гаубицы (и мортиры), имеющие более крутую траекторию, найдут позицию ближе к неприятелю, нежели лёгкие и тяжёлые пушки; последние придётся иногда ставить значительно дальше и выше гаубиц.
«Наставлением» 1917 г. указывалось, что про наличии закрытых позиций наиболее желательным удалением батарей от ближайших линий противника будет: а) около 2–3 км для батарей 76-мм лёгких и горных пушек, 107-мм пушек, 127-мм английских пушек, 114-мм и 122-мм гаубиц; 6) около 2–4 км для батарей 152-мм и 203-мм пушек и гаубиц: в) для батарей, вооружённых орудиями калибром более 203-мм, — в соответствии с задачей, но при обязательном условии полного укрытия орудий.
Опыт обороны в период позиционной борьбы показал, что батареи, сильно выдвинутые вперёд и действующие фронтальным огнём, могут отбивать атаки очень недолго, так как противник в скором времени оказывается в их мертвом пространстве. Кроме того, угроза захвата неприятелем заставляла снимать батареи и уводить в тыл иногда преждевременно. «Наставлением» 1917 г. (ч. III, § 102) признавалось, что в обороне при фронтальном огне выдвигать батареи особенно сильно вперед не следует и что удаление артиллерии от первой линии неприятельских окопов вместе с тем не должно превосходить: а) для батарей лёгкой полевой, горной и гаубичной артиллерии — 3 км; б) для батарей тяжелой полевой артиллерии — 4 км.
Русская артиллерия после войны с Японией, особенно с 1908 г., широко практиковалась в применении закрытых огневых позиций и во время мировой войны показала себя в этом отношении чрезвычайно высоко подготовленной — несравненно выше своих врагов и союзников.
