Для «поддержания» газового облака требуется меньшая напряжённость огня, чем для его образования. Стрельба для поддержания облака ведётся или беглым огнём, или одиночными выстрелами, с указанием промежутка времени между выстрелами.

Приближённое представление о количестве химических снарядов и темпе стрельбы ими во время атаки могут дать следующие числа, заимствованные из «Указаний для применения 3-дм. химических снарядов в бою» изд. 1916 г.: а) для «образования» газового облака на фронте 120 м 6-орудийная батарея должна выпускать приблизительно в течение 2 мин. по 60 выстрелов в минуту (по 10 патронов из орудия); б) для «поддержания» облака на том же фронте — по 24 выстрела в минуту (по 4 патрона на орудие в минуту). В зависимости от условий местности и погоды темп стрельбы для создания облака и поддержания его может оказаться меньше или больше указанных норм.

Стрельба по воздушным целям^[81]

В мирное время русская артиллерия не практиковалась в стрельбе по воздушным целям и к началу мировой войны не имела никаких правил такой стрельбы.

В «Наставлении для действия полевой артиллерии в бою 1912 г. только упоминалось (§ 87), что при выборе целей важное значение имеет обстреливание наблюдательных пунктов артиллерии противника, пунктов расположения его начальников и их штабов, а также «воздушных шаров и летательных машин».

В «Правилах стрельбы» 1911 г. (§ 118–128) были указания о производстве стрельбы по дирижаблю и по привязному воздушному шару.

Было указано, что стрельба по. дирижаблю «ведётся только дистанционными выстрелами и с непосредственной наводкой в цель» (как по движущейся цели) и что стрельба по привязному воздушному шару может производиться в «с наводкой по угломеру и уровню». И по дирижаблю и по привязному воздушному шару стрельба должна была производиться при помощи бокового наблюдателя, значительно удалённого от командира батареи и надёжно с ним связанного.

Указывалось, что с целью определения исходных прицела и трубки для обстреливания указанных воздушных целей применяется обозначенная разрывами траектория, для чего первая очередь выстрелов производится «батареею» при общем прицеле, отвечающем оцененному на-глаз расстоянию до дирижабля или привязного воздушного шара. С' целью захвата их в вилку по дальности установки трубок назначаются шкалой в 10 делений, причём трубка, отвечающая скомандованному прицелу, назначается одному из средних орудий. Очередь выстрелов начиналась с орудия, имеющего наименьшую установку трубки.

С бокового наблюдательного пункта производится засечка разрывов по обе стороны дирижабля или привязного воздушного шара; два разрыва, ближайших к дирижаблю или воздушному шару определяют для данного момента трубочную 10-деленную вилку. Если число наблюденных разрывов окажется меньше числа стрелявших орудий, то незамеченный разрыв причисляется к перелётам.

При стрельбе из полевых пушек для придания больших углов возвышения (до 20–25°) необходимы специальные окопы; для этой же цели возможно использовать естественные крутые склоны, валики, и канавы.

Стрельба на поражение по дирижаблю, в зависимости от направления и скорости его движения, должна была производиться взводной шкалой в 3–5 делений, для чего одному из фланговых взводов назначается установка трубки и прицела, численно равная одному из пределов полученной 10-деленной трубочной вилки, или отступив от него на 5 — 10 делений, остальные взводы последовательно уменьшают или увеличивают установка трубки и прицела на скомандованную величину. По результатам расположения разрывов назначаются шкалы установок трубок и прицела для следующих очередей выстрелов.

Стрельба на поражение по привязному воздушному шару производится в пределах найдённой трубочной вилки, скачками в 2 или 3 деления, начиная с меньшего предела, при общей для всех орудий установке трубки и прицела. По результатам дальнейших наблюдений стараются сузить границы обстреливаемого пространства.

Стрельба на поражение ведётся беглым огнём с назначением числа выстрелов на орудие.

В офицерской артиллерийской школе вопросами стрельбы по воздушному флоту (в частности по самолётам) интересовался чуть ли не один капитан Тарновский, изобретательская мысль которого ещё за 2–3 года до начала мировой войны стала работать в этом направлении. Но изобретения Тарновского почти не привлекали к себе внимания коллегии ученых членов Артиллерийского комитета ГАУ отчасти потому, что Тарновский не получил законченного, высшего артиллерийского образования в академии). Тарновский вынужден был передать свою идею создания зенитной артиллерии Путиловскому заводу, где она и была осуществлена инженером завода Лендером совместно с Тарновским (см. т. I, вторую часть).

К сентябрю 1914 г., ко времени начала формирования первой своей автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту, Тарновский разработал теорию стрельбы по летательным аппаратам с целью поражения их не одиночными разрывами шрапнелей, а разрывами одновременно нескольких шрапнелей, образующими целую сферу поражения. Затем, в течение всего периода войны, Тарновский стремился доработать и осуществить свою идею воздушной зенитной стрельбы, обосновав её на боевом опыте стрельбы по самолетам, но добиться окончательных положительных результатов ему, по существу, не удалось. В частности, введённые Тарновским к зенитным пушкам приборы для искусственного рассеивания снарядов были впоследствии отменены ввиду их сложности, не оправдывавшейся необходимостью их применения.

Зенитная стрельба из специально спроектированных орудий системы Тарновского-Лендера имела шансы на успех, но оказалась мало действительной на практике. Статистических данных о стрельбе, русской зенитной артиллерия найти не удалось, а по личному признанию Тарновского, сделанному им начальнику Упарта в конце лета 1917 г., из пушек его системы за всё время их участия в войне было сбито, вероятно, не более 5–8 самолётов противника (впрочем, нельзя при этом упускать из виду, что на обширном русском фронте войны имелось очень мало зенитных пушек Тарновского-Лендера; см. т. I).

Стрельба по воздушному флоту чрезвычайно сложна и трудна, как требующая одновременного разрешения ряда задач: определения истинного положения цели в воздушном пространстве в данный момент; предугадывания наиболее вероятного перемещения цели за некоторый последующий короткий отрезок времени и определения вытекающих отсюда вероятных данных для стрельбы; придания орудию угла возвышения и направления, определяемых по полученным данным для стрельбы, но с учётом метеорологических условий, влияющих на полет снаряда (т. е. плотности и движения воздуха в верхних слоях атмосферы) и т. д.

Для решения всех подобных задач необходимы специальные приборы, которые автоматически определяют положение самолёта в воздухе, учитывают его дальнейшее перемещение и дают исходные данные величины прицела и установки дистанционной трубки. Приборы эти отличалась в то вовремя сложностью конструкции и при малейшей погрешности в их изготовления, а также в связи с огромной скоростью полёта самолёта не всегда достаточно точно определяли его местоположение в воздухе.

Стрельба по самолёту вообще тем труднее, чем большей скоростью полёта и большей поворотливостью он обладает и чем короче периоды его прямолинейного движения.

В старой русской армии необходимые для противосамолётной стрельбы приборы отсутствовали; существовавшие правила этой стрельбы были неудовлетворительны. Было стремление упорядочить противосамолётную стрельбу в поставить ее на более или менее научно-практическую основу, но в общем ко времени выхода России из мировой войны тактические и технические методы борьбы русской артиллерии с воздушным противником продолжали оставаться далеко не совершенными — такими же кустарными, какими были и установки для зенитной стрельбы 76-мм полевых лёгких пушек. При существовавших способах стрельбы попадание в самолёт являлось скорее непредвиденной случайностью, чем искусством.