Русская артиллерия стала довольно широко применять заградительный огонь в 1917 г., руководствуясь изложенными выше указаниями «Наставления для борьбы за укреплённые полосы» (ч. II и III изд. 1917 г.). Особенно удачно применялся заградительный огонь во время июльской операции 1917 г. на русском Западном фронте (см. ч. VII, «Русская артиллерия на фронте 10-й армии»). По общему плану действий артиллерии, в эту операцию предполагалось вести заградительный огонь легкой артиллерии в период закрепления. По, более подробным планам действий артиллерии отдельных корпусов, определённо указывались: время ведения заградительного огня; рубежи по местным предметам, подлежащие обстрелу заградительным огнём; число и род орудий, назначаемых для ведения заградительного огня. Например, по плану артиллерии 1-го Сибирского корпуса заградительный огонь по определённому рубежу во время атаки должны были вести 48 лёгких орудий и 58 тяжёлых (последние из числа решавших задачи по разрушению); во II период боя на заградительный огонь по северной опушке Богушинского леса назначались 12 тяжёлых и 24 лёгких орудия, а на заградительный огонь по южной опушке того же леса — 12 тяжёлых и 12 лёгких орудий. Приказом по артиллерии 38-го корпуса, участвовавшего в той же операции, предлагалось открывать заградительный огонь с началом атаки — по закрытым или пересеченным местам частым огнём, а по открытым местам редким огнём, но быть готовым ежесекундно перейти к беглому огню в случае появления цепи или колонны противника. Распоряжением полевого инспектора артиллерии подчёркивалась чрезвычайная важность детальной разработки последовательного положения завес заградительного огня при атаке, особенно для того положения, которое займет атакующая пехота и на котором она будет закрепляться в ожидании артиллерийской подготовки последующих укреплённых полос противника.
Во время операции артиллерия 20-го корпуса открывала заградительный огонь 21 июля всего на 12 мин., а 22 июля вела почти беспрерывно — вначале для поддержки своей наступающей пехоты, а затем по её требованию как для отбития, так и в ожидании контратак немцев. При атаке 22 июля артиллерия 1-го Сибирского и 38-го корпусов вела заградительный огонь некоторое время даже в виде подвижного огневого вала, сдвигая его перед своей, наступающей пехотой и укрывая её дымом и пылью, поднимавшимися при разрывах снарядов. Но вообще русская артиллерия избегала вести подвижной заградительный огонь в виде катящейся перед наступающей пехотой огневой волны, так как не обладала требующимися для этого огромными средствами (орудиями и снарядами). Заградительный огонь в значительной мере помог русской пехоте почти без потерь взять опушки Новоспасского леса, Богушинский бугор, Фердинандов Нос и дойти до Попелевичского леса, где были расположены на огневых позициях неприятельские батареи.
Опыт войны указал: а) умело организованный заградительный огонь давал хорошие результаты, облегчая своей пехоте атаку и отбитие контратак противника; б) успех заградительного огня обеспечивается наличием большого числа орудий и огромного количества боеприпасов, а также внезапностью его применения; в) темп заградительного огня не должен носить характер «урагана»; необходима непрерывность разрывов артиллерийских снарядов на определённом рубеже или участке, и лишь в исключительных случаях, и притом на короткий промежуток времени, огонь может быть доведён до наибольшего напряжения.
«Наставлением для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. предусматривалось применение заградительного огня против танков (ч. III, § 98). Предполагалось, что пехота противника может пойти в атаку под прикрытием танков. В этом случае приближение последних к нашим окопам должно было «автоматически вызывать заградительный огонь гранатами». Предполагалось производить сосредоточение огня по танку, пока он находился в полосе заградительного огня. Но когда танк приблизится к нашим окопам ближе чем на расстояние заградительного огня, этот последний предполагалось обратить для встречи вероятного главного врага, следующего за танком, т. е. атакующей пехоты противника.
В отношении применения заградительного огня при контрударе противника в «Наставлении для борьбы за укреплённые полосы» 1912 г. (ч. II, § 223–226) имелись указания, что в этом случае заградительная полоса должна быть намечена в 400 шагах впереди окопов нашей первой линии. Причём если первая линия окопов противника была ближе указанного предела, то неприятель мог оказаться вне заградительной полосы, но зато он ею отрезался от своего тыла.
Кроме плана заградительного огня впереди своих окопов, составляли план заградительного огня и на случай занятия противником различных участков нашей оборонительной полосы. Данные для стрельбы определяли по карте. В последнем случае рассчитывали главным образом на фланговый заградительный огонь, так как батареи, которые могли бы обстреливать занятые противником участки фронтальным огнём, едва ли могли иметь необходимые наблюдательные пункты.
При обнаружении наступления противника немедленно открывали заградительный огонь, а мортирная (гаубичная) и тяжёлая артиллерия обрушивалась (гранатами) на неприятельские окопы с целью уничтожения занимающего их противника; противобатарейная артиллерия обрушивалась на неприятельскую артиллерию, поддерживающую атаку.
ГЛАВА III
ОСОБЫЕ ВИДЫ СТРЕЛЬБЫ
Борьба с танками[79]
На русском фронте в период первой мировой войны танки не были использованы (ни в германской, ни в русской армиях их не было), но в предвидении их применения некоторые указания о борьбе с ними были даны и в брошюре Кирея (о чём уже говорилось) и в «наставлении для борьбы за укреплённые полосы».
В ч. II «Наставления» — «Действия артиллерии при прорыве укреплённой полосы» — только упоминалось (§ 192), что при подготовке и во время атаки противобатарейная группа должна особенно внимательно выслеживать «автомобильные батареи и сухопутные броненосцы (танки), появляющиеся около окопов, и немедленно их уничтожать». В ч. III — «Действия артиллерии при обороне укреплённой полосы» — имелись более подробные, но недостаточно определённые указания. В этой части, между прочим, было сказано (§ 93 и 99), что пехота противника «может пойти в атаку под прикрытием танков» и что приближение последних к окопам обороняющегося «должно автоматически вызывать заградительный огонь гранатами» (о заградительном огне сказано ниже).
Пока танк будет проходить полосу завесы заградительного огня, по нему предполагалось вести сосредоточенный огонь, чтобы его подбить, так как «это несомненный моральный успех», говорилось в «Наставлении». Но когда танк, пройдя полосу заградительного огня, уже станет подходить к окопам обороны, заградительный огонь предполагалось направлять для встречи следующей за танком атакующей пехоты.
Считалось весьма желательным иметь на тех участках, где могут появиться танки, малокалиберные скорострельные пушки с бронебойными снарядами, которые при малых дальностях стрельбы «могут успешно действовать против сухопутного броненосца».
Но таких специальных орудий было мало, а потому «главным и лучшим артиллерийским средством борьбы с танками» оставалась 76-мм полевая или горная пушка. При «маневрировании танка вдоль фронта» обороны и при прорыве танка сквозь пехотные линии обороняющегося следовало, согласно «Наставлению», быстро выдвигать отдельные орудия (из батарей или взводов, назначенных для фланкирования соседних участков), чтобы «стараться подбить танк прямой наводкой».
Считалось, что на соответствующих дальностях орудийный щит полевых орудий позволяет не бояться пулемёта танка; если же даже танк и вооружён пушками калибром 50–75 мм, то в его единоборстве с полевою пушкой на стороне последней было то большое преимущество, что она представляет собой значительно меньшую цель, чем танк.
