— Я даю вам слово! — сказал Эрнест, смирившись. — И прошу у вас прощения.
Так, впервые в жизни, Эрнест пытался убежать от своих друзей.
В то утро Джереми, скучая без Эрнеста, зашел к нему в комнату, чтобы посмотреть, чем тот занят. Ставни были закрыты, чтобы яркие солнечные лучи не тревожили покой Эрнеста… однако когда глаза Джереми привыкли к полумраку, он увидел, что его друг сидит за столом и безумным взором глядит прямо перед собой.
— Заходи, старина! — горько усмехнулся он при виде Джереми. — Заходи и помоги мне провести эту счастливую церемонию. Темновато, да? Ничего, любовники любят темноту. Взгляни! — он указал на часы, лежавшие перед ним на столе. — По английскому времени сейчас двадцать минут двенадцатого. Они уже женаты, Джереми, я чувствую это. О небо, мне достаточно просто закрыть глаза — и я словно наяву вижу их!
— Перестань, перестань, Эрнест! — сказал Джереми. — Ты сам себя мучаешь — и на себя не похож.
Эрнест расхохотался в ответ.
— О, я хотел бы не быть собой, очень хотел бы! Говорю тебе, я вижу их всех. Вижу церковь в Кестервике, полную народа. Перед алтарем стоит Ева в белом платье — но лицо ее еще белее, Джереми, а в глазах застыл страх. А вот Флоренс со своей мрачной улыбкой, и твой друг, мистер Плоуден с холодными серыми глазами и крестом на лбу. Вот, теперь все кончено… и я, пожалуй, не стану дожидаться поцелуя новобрачных.
— Да прекрати же, Эрнест, очнись! — Джереми тряс друга за плечо. — Ты с ума сойдешь, если будешь до такой степени давать волю своему воображению!
— Вставай, вставай, проснись, мой друг… Вообще-то меня тянет в сон. У меня есть немного грога. Хочешь? А я выпью.
Эрнест поднялся и подошел к каминной полке, на которой стояли квадратная бутылка голландского грога и пустой стакан. Быстро наполнив стакан, Эрнест залпом выпил его, затем налил второй и снова выпил. После этого он рухнул на кровать и заснул.
Это была странная, трагичная и не лишенная пафоса сцена.
— Эрнест! — сказал мистер Эльстон три недели спустя. — Ты достаточно окреп, чтобы отправиться в путешествие? Скажем, полгода, а то и год охоты на слонов. Волы в прекрасном состоянии, через шесть-семь недель мы доберемся до места.
Эрнест, лежавший в тростниковом шезлонге, выглядел бледным и похудевшим. Он надолго задумался прежде, чем ответить.
— Ладно. Я весь ваш. Только давайте уедем поскорее — я устал от этого города и хочу чем-то отвлечь свои мысли.
— Ты окончательно расстался с идеей вернуться в Англию?
— Да, совершенно.
— А ты что скажешь, Джереми?
— Куда отправится Эрнест, туда и я. Тем более что охота на слонов — мечта всей моей жизни!
— Отлично! Тогда займемся приготовлениями. Нам может понадобиться еще одна приличная упряжка, к счастью, я знаю одного парня, Райли, который как раз продает прекрасных волов. Я немедленно с ним свяжусь.
Глава 29
МИСТЕР ПЛОУДЕН ПРЕДЪЯВЛЯЕТ СВОИ ПРАВА
Когда мы в последний раз видели Еву Чезвик, она только что согласилась на предложение преподобного Джеймса Плоудена. Однако свадьба должна была состояться не раньше следующей весны, а до нее было еще далеко. Ева смутно надеялась, что может произойти нечто, способное предотвратить это событие в ее жизни, забыв, что в реальной жизни счастливый случай выпадает крайне редко. Редко бывает и так, чтобы Плоудены этого мира отказывались от брака с Евами. Судьба обычно не благоволит и Эрнестам мира сего. Тем не менее нужно заметить, что положение Евы не было совсем уж невыносимым, поскольку они с Плоуденом заключили своего рода сделку, в результате которой традиционные ухаживания жениха за невестой были отменены. Никаких объятий и поцелуев — Ева даже могла не называть жениха по имени. Джеймс! Как же она ненавидела это имя.
Таким способом несчастная девушка пыталась избавиться от всех мыслей о страшном дне — так страус прячет голову в песок, предаваясь мечтам о мнимой безопасности. Мистер Плоуден не возражал — он был для этого слишком осторожен. Пока его царственная добыча изволила прятаться в кустах, он был уверен в ней. Она не проснется от своего забытья, пока не настанет день торжества Плоудена, и тогда все закончится. Если же напугать ее сейчас, она могла, чего доброго, сбежать и оставить преподобного в дураках.
Поэтому, когда Ева поставила свои смешные маленькие условия, Плоуден на все согласился, сделав лишь одно замечание — как ему казалось, в духе покорного возлюбленного. «Жизнь — это компромисс, Ева! — сказал он. — Я подчиняюсь твоим требованиям». Однако про себя он подумал, что скоро придет время, когда уже ей придется уступать ему, и его холодные глаза заблестели. Ева увидела этот блеск — и сердце ее сжалось от предчувствий.
Преподобный Плоуден не слишком страдал от холодности, с которой его принимали. Он знал, что его время придет, и был готов ждать, ибо был разумным человеком. Он не любил Еву. Подобные натуры вообще не способны на чувства, которые, например, испытывали друг к другу Ева и Эрнест. Истинная бессмертная любовь скрывает свой сияющий лик от таких, как мистер Плоуден. Однако хитрость его вполне удалась, и он был этим доволен. Ему удалось добиться от Евы письма, в котором она упоминала о «нашей помолвке» и ссылалась на «наш предстоящий брак» — и он затаился.
Время для Евы шло слишком быстро. Она была несчастна — но она не была слишком несчастна. Это еще ждало ее впереди. Пришло и ушло Рождество, наступила весна — и когда расцвели нарциссы и фиалки, пришло письмо от Эрнеста.
Ева уже спустилась вниз и занималась приготовлением чая в маленькой столовой коттеджа, когда глашатай Судьбы, почтальон, принес письмо. Она сразу же узнала почерк на конверте, и чайная коробка с грохотом выпала из ее ослабевших рук. Схватив письмо, она торопливо распечатала его и быстро прочитала. О, какая волна любви поднялась в ее сердце, когда она читала эти строки! Прижимая к губам бесчувственную бумагу, Ева вновь и вновь целовала драгоценное письмо.
— О, Эрнест! — шептала она. — О, мой дорогой!
В этот момент в столовую спустилась Флоренс, строгая и сдержанная, излучая ту спокойную властность, которая присуща некоторым женщинам.
Ева спрятала письмо на груди.
— Что случилось, Ева? — спокойно спросила Флоренс. — Почему ты так раскраснелась — и что случилось с чаем?
— Случилось? — со смехом переспросила она… она не смеялась уже несколько месяцев. — О, ничего особенного. Я получила весточку от Эрнеста, только и всего.
— В самом деле? — теперь в голосе и улыбке Флоренс сквозила явная тревога. — И что же пишет наш беглец?
— О, много чего. Мне тоже есть что сказать. Я собираюсь выйти за него замуж.
— Правда? А как же мистер Плоуден?
Ева побледнела.
— Мистер Плоуден?! С мистером Плоуденом покончено!
— Правда? — вновь сказала Флоренс. — Ну конечно, это очень романтично — но будь добра, подними чай. За кого бы ты ни собралась замуж, давай все же сначала позавтракаем. Прости, я забыла наверху свой платок.
Ева подняла чайную коробку и снова занялась чаем.
Тем временем Флоренс поспешила в свою комнату и стремительно написала записку мистеру Плоудену, после чего запечатала ее и позвонила в колокольчик. Прибежала служанка.
— Найди Джона, пусть он немедленно доставит это мистеру Плоудену. Если его нет дома, пусть найдет его и отдаст прямо в руки!
— Хорошо, мисс.
Через десять минут мистер Плоуден уже читал записку:
«Приходите немедленно. Ева получила письмо от Эрнеста Кершо, заявила, что расторгает помолвку с вами и выходит за него замуж. Будьте готовы бороться — но не упоминайте обо мне ни словом. Вы должны найти способ соблюсти свои интересы. Записку сожгите».
Мистер Плоуден присвистнул и сложил записку. Затем подошел к столу, отпер ящик и достал то самое злополучное письмо от Евы, в котором она соглашалась на помолвку. Схватив шляпу, он торопливо зашагал к коттеджу Чезвиков.
