— Полагаю, сдаться властям! — печально отвечал капитан.
— Хорошо, хотя я бы не советовал вам это делать. Однако если вы все для себя решили — торопиться все равно нет нужды. Вы должны дать нам время убраться отсюда.
Они подняли тело, бережно перенесли его в хижину и положили на пол. Эрнест остался стоять и смотреть на яркое пятно крови на песке. Подошедший мистер Эльстон быстро забросал пятно песком.
— Теперь нужно дописать в этих бумагах, чем все закончилось.
Они вернулись в хижину и дописали то, что следовало, стоя рядом с трупом Хью Кершо. Когда подошел черед Эрнеста ставить свою подпись, он уже почти желал, чтобы именно она отсутствовала под этим ужасным постскриптумом. Мистер Эльстон угадал его мысли.
— На войне, как на войне, парень! — коротко бросил он. — Капитан Джастис, мы отправляемся в порт и наймем первую же лодку. Надеюсь, что вы не пойдете сдаваться властям раньше полудня — если это вас не затруднит. В этом случае расследование начнется только завтра, а я лично надеюсь, что завтра к одиннадцати часам утра берег Англии останется далеко позади, и я не появлюсь здесь ближайшие несколько лет.
Капитан был, в сущности, добрым малым и не желал, чтобы еще у кого-то были неприятности.
— Я точно сдамся — но не вижу решительно никаких причин торопиться. Не думаю, что мне грозит что-то серьезное. Бедняга Хью… вот уж он точно может позволить себе подождать! — со вздохом заключил капитан, бросив взгляд на тело, накрытое собственным пальто. — Полагаю, меня посадят месяцев на шесть, отличная перспектива, нечего сказать! Но вам, мистер Кершо, действительно лучше убраться отсюда, для вас все может оказаться куда серьезнее. Ведь он был вашим кузеном — и с его смертью вы становитесь, если не ошибаюсь, наследником титула.
— Да, кажется, — вяло отвечал Эрнест.
Здесь следует с сожалением отметить, что капитан Джастис ошибся. Вместо ожидаемых шести месяцев тюрьмы, он был осужден за убийство и приговорен к тюремному заключению. Впрочем, отбыв около года своего срока, он был помилован.
— Пойдем, парень, нам надо поторопиться! — сказал мистер Эльстон.
Вежливо поклонившись капитану Джастису, он покинул хижину; то же сделал и Эрнест. Отойдя на несколько ярдов, юноша оглянулся на ненавистное место. В дверях хижины стоял капитан Джастис, выглядящий очень подавленным, а слева от хижины еще можно было разглядеть то место, где упал мертвым его кузен.
Эрнест больше никогда не видел ни этого человека, ни это место.
— Кершо? — чуть погодя, окликнул его мистер Эльстон. — Что вы собираетесь делать?
— Я не знаю.
— Вы должны об этом подумать, положение серьезное. По английским законам дуэль — это убийство, а по зрелому размышлению — это место, скорее всего, находится в юрисдикции англичан… ну, или имеет схожие законы.
— Наверное, мне лучше сдаться властям, как капитан Джастис…
— Чепуха! Ты должен спрятаться где-то на год или два, пока шумиха не уляжется.
— Где же мне прятаться?
— У тебя есть деньги — или возможность их получить?
— Да, почти двести пятьдесят фунтов.
— Вот это удача! Что ж, в таком случае я предлагаю следующее: ты назовешься другим именем и поедешь вместе со мной в Южную Африку. Я собираюсь отправиться в охотничью экспедицию по землям, находящимся вне британской юрисдикции, поэтому шансов, что тебя там схватят и экстрадируют — крайне мало. Через годик-два, когда все забудется, вернешься в Англию. Что скажешь?
— Какая разница, куда уехать? Теперь я отмечен на всю жизнь.
— Парень, сейчас удача отвернулась от тебя, но дай время — и ты снова окажешься на коне.
В это время им навстречу попался рыбак, который изумленно смотрел на двух джентльменов, гуляющих в столь неподобающий час; заключив, что это, скорее всего, следующие своей безумной моде купаться по утрам англичане, рыбак приветствовал их традиционным «Bonjour». Эрнест немедленно с подозрением уставился на него — он уже начал ощущать страшное бремя своей тайны.
Вскоре они добрались до парохода; возле моста их уже ждал юный Роджер Эльстон — хотя ему было всего девять лет, он был столь же сметлив и самоуверен, как иные четырнадцатилетние англичане.
— Наконец-то, отец! Как ты долго. Я думал, ты опоздаешь на лодку. Багаж я отправил на борт, наш и этого джентльмена тоже.
— Очень хорошо, мой мальчик. Кершо, отправляйся за билетами, а я пока хочу избавиться от этого! — и он выразительно похлопал себя по карману пальто, где был спрятан револьвер.
Эрнест поспешил исполнить поручение, и вскоре они уже сидели в лодке. Еще несколько минут — и к сильному облегчению Эрнеста, пароход отчалил от берега.
На борту было не так много пассажиров, а те, что были, слишком страдали от морской болезни, чтобы обращать на Эрнеста внимание. Однако юноша все равно не мог избавиться от мысли, будто всем вокруг известно, что он только что убил человека. Его чувство вины было столь велико, что он видел выражение осуждения буквально на всех лицах встреченных по дороге людей. Он с трепетом смотрел на них в ответ, ожидая, что в любой момент будет схвачен, как убийца. Любому человеку, делавшему в своей жизни что-то неподобающее, знакомо это чувство.
Пытаясь преодолеть отчаяние и страх, он укрылся в своей каюте и не покидал ее до самого Уэймута. Здесь они с мистером Эльстоном купили поношенную одежду и отчасти замаскировали себя. До Саутгемптона они добирались одним поездом, но в разных вагонах. Добравшись без всяких приключений в Саутгемптон, они купили билеты на большой корабль, отправлявшийся в Африку на следующее утро. Мистер Эльстон внимательно изучил список пассажиров, но, к счастью, не нашел в нем ни одного знакомого имени. Тем не менее, для большей безопасности билеты они купили третьего класса и зарегистрировались под вымышленными именами. Эрнест назвался Э. Бейтоном, а мистер Эльстон и его сын временно стали Джеймсами. Билеты они брали в разное время и на корабле делали вид, что не знакомы.
Все эти меры безопасности были предприняты после того, как в Саутгемптоне мистер Эльстон разжился книгой по английскому уголовному праву, из которой выяснилось, что дуэль на Гернси никак не освобождает их от ответственности перед английским законом — и что капитан Джастис, скорее всего, ошибался насчет последствий.
Наконец корабль отплыл, и Эрнест с облегчением увидел, как тают вдали очертания родных берегов. Один из пассажиров, камердинер джентльмена, направляющегося в Африку для поправки здоровья, любезно предложил ему газету. Это был сегодняшний «Стандарт». Эрнест раскрыл ее и поискал глазами зарубежные новости. Первым делом в глаза бросился заголовок — «Роковая дуэль»!
«Порт Святого Петра на Гернси сегодня утром потрясла страшная новость — на дуэли убит английский джентльмен. Капитан Джастис из N-ского гусарского полка, бывший секундантом незадачливого джентльмена, сдался властям добровольно. Остальные участники дуэли, чьи имена неизвестны, скрылись с места преступления. Говорят, что их видели в Уэймуте, однако там их следы затерялись. Причина дуэли неизвестна, и в нынешнем состоянии полной неопределенности получить достоверную информацию не представляется возможным».
С борта судна Эрнест отправил два письма. Одно — Еве Чезвик, а второе, содержавшее копию документа, составленного перед дуэлью, заверенную мистером Эльстоном, — своему дяде. В обоих письмах он просто и честно рассказал всю историю постигшего его несчастья, умоляя Еву — не забывать его и ждать счастливых времен, а дядю — простить его за все горе, которое он причинил своим поступком. Если они захотят написать ему, то пусть пишут Эрнесту Бейтону, до востребования, Марицбург.
Почтовое судно подняло коричневый парус с большой белой литерой «П» — и исчезла в ночи. Эрнест чувствовал себя совершенно уничтоженным. На руках у него была кровь, на душе — отчаяние. Он с трудом добрался до своей койки и упал на нее, рыдая, словно ребенок.
Еще вчера все вокруг любили его, он был весел и счастлив, перед ним маячила блестящая карьера. Сегодня он стал безымянным изгоем, беглецом вне закона, и над его юностью нависли мрачные тучи, в которых он не видел ни единого просвета.
