— Я отдала бы все на свете, чтобы быть похожей на вашу племянницу! — упрямо сказала девушка. — И любая другая девушка — тоже. Спросите хоть Флоренс!
— О, дорогая моя, это вы сейчас так думаете. Подождите еще лет двадцать — а потом, если вы обе будете еще живы, сравните, кто из вас счастливее. Что касается Флоренс, она, конечно же, хотела бы быть похожей на Еву; разумеется, ей неприятно повсюду появляться вместе с девушкой, рядом с которой она выглядит маленькой неуклюжей замарашкой. Полагаю, она была бы счастлива, если бы Ева осталась в Лондоне — как сейчас ее кузины рады, что она уехала. Ах, Дороти, милая! Я так надеюсь, что они не поссорятся! Флоренс ужасна, когда сердится.
С этим Дороти не могла не согласиться. Она очень хорошо знала характер Флоренс. Тем временем старая леди обратилась к Джереми:
— Однако, мистер Джереми, эти разговоры, должно быть, кажутся вам глупыми. Расскажите мне, участвовали ли вы еще в каких-нибудь гонках?
— Нет, — отвечал Джереми, — я растянул мышцы руки во время университетской регаты, и рука все еще болит.
— А где мой дорогой Эрнест?
Как и большинство женщин, какого бы возраста они не были, мисс Чезвик обожала Эрнеста.
— Он возвращается домой в понедельник.
— Он как раз вовремя — Смиты собирают всех на теннис. Я слышала, потом хотят устроить танцы. Вы танцуете, мистер Джереми?
Джереми пришлось признать, что он этого не делает; на самом деле никакая сила на земле не смогла бы затащить его в бальный зал.
— Жаль, в здешних краях так мало молодых людей. Флоренс на днях их пересчитывала, и результаты неутешительны: на одного холостого мужчину в возрасте от двадцати до сорока пяти лет приходится девять незамужних женщин в возрасте от восемнадцати до тридцати!
— Значит, только одна из этих девяти и имеет шанс выйти замуж, — заметила Дороти.
— А что будут делать остальные восемь? — заинтересовался Джереми.
— Полагаю — станут старыми девами, как я! — отозвалась мисс Чезвик.
Дороти быстро произвела расчеты в уме — получалось, что примерно через пятнадцать лет при нынешнем положении вещей в радиусе трех миль от Кестервика будут проживать, по крайней мере, двадцать пять старых дев. Потрясенная этой мыслью, Дороти встала и начала прощаться.
— Я знаю, кто точно не останется без мужа, если только мужчины не глупее, чем я о них думаю! — сказала добрая старушка, награждая Дороти поцелуем.
— Если вы имеете в виду меня, — сказала Дороти, слегка покраснев, — то я не настолько тщеславна, чтобы думать, будто кто-то заинтересуется маленьким существом, единственная добродетель которого — аккуратное ведение домашнего хозяйства. Не думаю также, что и сама хочу о ком-то заботиться.
— О, дорогая, в мире еще остались здравомыслящие мужчины, которые предпочитают добрую и хозяйственную женщину — хорошеньким личикам. До свидания, моя дорогая.
Хотя Джереми и был разочарован визитом к мисс Чезвик, поскольку не застал дома Еву, на следующее утро ему посчастливилось встретить обеих сестер на берегу моря. Однако, оказавшись в ее присутствии, он внезапно осознал, что ему очень мало есть, что сказать, и потому прогулка, говоря по чести, могла бы выйти очень скучной, если бы ее не оживляли острые и саркастические замечания Флоренс.
Впрочем, на следующий день он упрямо повторил попытку, заявившись к Еве с целой охапкой каких-то цветов (выдранных прямо с корнями), которыми она накануне выразила желание обладать. Так продолжалось до тех пор, пока его застенчивость не пошла на убыль; в конце концов они стали хорошими друзьями.
Разумеется, все это не могло укрыться от острого взгляда Флоренс, и в один прекрасный день, после того как Джереми отвесил ее сестре неуклюжий комплимент и ушел, она суммировала свои наблюдения следующим образом:
— Этот теленок влюбился в тебя, Ева!
— Чепуха, Флоренс! И почему это ты называешь его теленком? Нехорошо так говорить о людях.
— Отлично, если ты найдешь другое подходящее определение, я с радостью приму его.
— Я думаю, что он хороший, честный мальчик с задатками джентльмена, и, даже если он в меня влюбился, я не думаю, что в этом есть что-то постыдное!
— Дорогая, мы обсуждаем какую-то чушь. Знаешь, я скоро начну думать, что и ты влюбилась в этого «мальчика с задатками джентльмена» — о да, это намного лучше «теленка», хотя и не так выразительно.
Ева сдалась и бежала с поля боя.
— Ну, Джереми, как твои дела с красавицей-Евой? — в тот же день поинтересовалась у брата Дороти.
— Знаешь что, Долл, — отвечал Джереми с видом человека, находящегося на последней ступени отчаяния, — не смейся над своим братом! Если б ты только знала, что я чувствую вот здесь, внутри…. если бы ты знала… ты не знаешь…
— Что? Тебе плохо? Может быть, немного бренди? — воскликнула Дороти в неподдельной тревоге.
— Не будь дурочкой, Долл! Это не имеет отношения к моему желудку, это вот здесь! — и он постучал себя по правой стороне груди, искренне веря, что сердце находится именно там.
— И что же ты чувствуешь, Джереми?
— Чувствую! — со стоном отвечал ее брат. — Чего я только не чувствую! Когда я не нахожусь рядом с ней, мне кажется, что я тону… знаешь, как бывает, когда уходишь гулять без обеда? Вот так я себя все время и чувствую. А когда она смотрит на меня, меня бросает то в жар, то в холод. Когда улыбается — как будто кто-то пристрелил пару вальдшнепов справа и слева от меня…
— Хорошо-хорошо, Джереми, — перебила его Дороти, начиная думать, что ее брат повредился рассудком. — А что будет, если она не улыбнется?
— Тогда, — грустно покачал головой Джереми, — как будто кто-то стрелял, да промахнулся.
И хотя его сравнения звучали несколько своеобразно, Дороти было совершенно ясно, что ее брат испытывает вполне искренние чувства.
— Ты действительно любишь эту девушку, дорогой? — мягко спросила она.
— Знаешь, Долл, мне кажется, что… да.
— Так почему же ты не предложишь ей выйти за тебя замуж?
— Выйти за меня? Да я недостоин даже чистить ее туфли!
— Честный джентльмен подходит любой женщине, Джереми.
— Кроме того, у меня ничего нет, и я не могу содержать ее, даже если бы она сказала да, хотя она не скажет!
— Сейчас нет, со временем будет. Помни, Джереми, она очень привлекательная женщина и очень скоро найдет себе других воздыхателей.
Джереми застонал.
— Но если бы ты сейчас заручился ее согласием, и если она порядочная женщина, а я думаю — она порядочная, то это уже не имело бы никакого значения, и вы могли бы сыграть свадьбу через несколько лет.
— Так что же мне делать?
— Я бы спросила, любит ли она тебя, и если да — то согласна ли ждать несколько лет.
Джереми задумчиво присвистнул.
— Я поговорю об этом с Эрнестом, когда он приедет.
— На твоем месте этот вопрос я бы решила самостоятельно! — быстро отозвалась сестра.
— Торопиться тоже не следует. И двух недель не прошло, как мы познакомились. Я поговорю с Эрнестом.
— Тогда ты можешь очень пожалеть об этом! — с какой-то странной страстью в голосе воскликнула Дороти, порывисто встала и вышла из комнаты.
— Вот те раз, и что это она имела в виду? — удивился Джереми, оставшись один. — Вечно она преувеличивает, когда дело касается Эрнеста.
Впрочем, смятение по-прежнему не покидало его душу; влюбленный Джереми со вздохом надел шляпу и отправился гулять.
В воскресенье — на следующий день после беседы с Дороти — он снова встретил Еву, на этот раз в церкви. Там она, по мнению Джереми, была особенно похожа на ангела — но подойти к ней он не смог. Уже на выходе из церкви ему удалось переброситься с ней парой слов, но не больше, поскольку проповедь в тот день оказалась длинной, и проголодавшаяся Флоренс спешила домой.
А потом настал долгожданный понедельник — день возвращения Эрнеста.
Глава 7
ЭРНЕСТ НЕОСТОРОЖЕН
