Выходит, придется оставить Энскома одного, а мне этого никак не хотелось. Поэтому я продолжал скучать, слонялся без дела и курил больше обычного во вред своему здоровью.

Постепенно Энском перебрался на веранду, где лежал, задрав ногу кверху, и тоже скучал. Особенно после того, как его попытка выведать у старика Марнхема правду о его службе в гвардии не увенчалась успехом. Однажды вечером, совсем повесив носы, мы решили поиграть в карты. Не то чтобы мы были заядлыми игроками. Лично я всегда питал к ним отвращение. Покерные фишки разного цвета, заменяющие деньги, которые никогда не выплачивались, в юности доставили мне немало душевных мук. Так досадно, когда выиграешь, тебе выдают стартовые зеленые фишки и сообщают, что в них заключены многие сотни и тысячи фунтов, или, наоборот, они ничего не стоят, если проиграешь. Мой дорогой отец всегда играл на огромные ставки. Я же никогда в жизни не терял голову. Энском тоже недолюбливал карты. Наверное, его предки играли фишками в тысячи и тысячи гиней где-нибудь в шоколадном клубе на Сент-Джеймс-стрит или других злачных местах прошлого века. А наутро фишки выкупались за наличные. Так его семейство и пришло к полному разорению.

— Могу себе представить, какого полета эти птицы, — сказал он, когда наши соперники ушли за подходящим столиком.

Ночь выдалась душная, и мы расположились на веранде, при свете керосиновой лампы и нескольких свечей. Я возразил, мол, не могу себе позволить расстаться с крупной суммой, тем более отдать ее людям, которые, возможно, метят карты.

— Понимаю, не беспокойтесь, старина. Предоставьте все мне. Ради такой потехи я не прочь и заплатить, а потеха будет, не сомневайтесь.

— Идет, в таком случае весь выигрыш ваш.

По мне, так скорее снег выпадет на экваторе, чем мы выиграем у этой парочки.

Вскоре они вернулись со столиком, покрытым зеленым сукном. Края его свисали почти до пола. Слуга принес поднос со спиртным. Судя по развязному виду старика Марнхема, уже получившего свое за обедом, он и по дороге успел угоститься. Наконец мы расселись по местам, мой партнер Энском восседал против меня на своей кушетке. Игра началась.

Не помню, какой был расклад, но ставки оказались высоки и продолжали расти. Хотя началось все с малого, и мы выиграли, так как нам, по-моему, поддались. Не прошло и получаса, как Марнхем поднялся и налил себе коньяка, разведенного чисто символически водой. Я хлебнул голландского джина, а Энском и Родд набили свои трубки табаком.

— Что-то скучновато, — обратился Родд к Энскому, — не повысить ли нам ставки?

— Сколько угодно, — ответил Энском с манерной медлительностью, а в глазах его замелькали озорные искорки, показывая, как он доволен. — Мы с Квотермейном прирожденные игроки. Не глядите так строго, Квотермейн, сами ведь знаете, какой вы. Только в случае нашего проигрыша, доктор, вам придется взять чек, у меня при себе крайне мало наличных.

— Что ж, извольте, — спокойно ответил доктор. — Однако вы еще не проиграли.

Ставки взлетели до небес, отчего у меня волосы на голове зашевелились. Игра тем временем набирала обороты. Гляньте-ка — свершилось чудо, мы выиграли! Не знаю, как так вышло, то ли старик Марнхем по ошибке пошел не той картой, то ли он не разобрал многочисленных сигналов напарника, не ускользнувших от моего опытного глаза. Так или иначе, мы выиграли! Более того, после нескольких неудач мы снова стали выигрывать со значительным отрывом, пока на нашем приходе не образовалась кругленькая сумма. При этом Марнхем на каждом круге все больше налегал на бренди, а доктор вскипал от ярости, стараясь держать себя в руках. Я не на шутку тревожился, так как Энском находился на грани безудержного веселья, а дотянуться и пнуть его под столом не представлялось возможным.

— Давайте прервемся, — предложил я, — моему напарнику пора в постель.

— Поддерживаю, — ответил Родд, наградив Марнхема суровым взглядом. Тот слизывал капли бренди со своей длинной бороды.

— Ч-черта с два я соглашусь! — воскликнул почтенный старик. — В дни моей молодости джентльмены всегда давали соперникам возможность отыграться.

— Что ж, — ответил Энском, метнув на него взгляд, — последуем примеру того джентльмена, с которым вы играли в молодости. Предлагаю удвоить ставки.

— Вот это дело! Вот это по-нашему! — одобрил старик.

Доктор привстал и снова сел. Наблюдая за ним, я решил, что он в сговоре со своим партнером, этим завзятым пропойцей, который вовсе не такой пьяный, каким хочет казаться, и явно припрятал козырь в рукаве, в прямом и в переносном смысле. В любом случае старик им, верно, не воспользовался, ведь мы снова выиграли, каким-то образом поймав удачу за хвост.

— Что-то я притомился, — протянул Энском. — Лимонад недостаточно бодрит. Может, хватит?

— О нет, ради всего святого!

Энском согласился сыграть последнюю партию.

— Будь по-вашему, — согласился Марнхем, — только ставим на кон все до последнего.

Он говорил спокойным и неожиданно трезвым голосом.

Похоже, Родд действительно верил в игру Марнхема и старик задумал какую-то хитрость. Как бы там ни было, возражать он не стал. Однако мне приходилось видеть, как пьяные люди трезвеют от сильного волнения, но такое состояние очень скоро проходит.

— Вы серьезно? — вмешался я в разговор, обращаясь к доктору. — Не знаю, какая в итоге выходит сумма, но, видать, не маленькая.

— Разумеется, — ответил он.

Вспомнив, что Энскому все равно терять нечего, я промолчал и только пожал плечами. Что ж, Марнхем сам напросился. На него почти не падал свет от лампы, а догоревшие свечи оплыли, и все-таки я заметил, как мошенник орудует картами, но почел за лучшее помалкивать. Видно, что-то не заладилось, и у него оказалось полно козырей, а у Родда ни одного. Последовала довольно жаркая битва, и в итоге туз попал к Энскому. Он оказался неплохим игроком, удачно разыграл партию, и мы вновь одержали победу.

— Боюсь, я не силен в сложении, — весело заметил Энском, прервав тягостное молчание, — завтра мы все перепроверим, но сдается мне, джентльмены, что вы должны нам с Квотермейном семьдесят четыре тысячи девятьсот десять фунтов.

Тут вмешался доктор.

— Проклятый старый дурак! — зашипел он, иначе и не скажешь. — Как ты собираешься отдавать все эти деньги, пьяная скотина?

— А запросто, каторжник! — крикнул Марнхем. — Вот! — Он сунул руку в карман, выудил несколько алмазов и бросил их на стол. — Тут вдвое больше, а там, откуда они взялись, есть еще много таких камушков, не правда ли, эскулап-арестант?

— Да как ты смеешь?! — задыхаясь и теряя разум от ярости, заорал доктор. — Ты… ты, убийца! О, когда-нибудь я тебя прикончу! — Он поднял свой полупустой стакан и плеснул содержимым в лицо Марнхему.

— Каков будущий зятек, а? — воскликнул старый плут и, схватив графин, швырнул его в голову Родда. Едва не попал.

— Джентльмены, не пора ли вам спать? Не то наговорите друг другу такого, о чем завтра пожалеете.

Наверное, они разделяли мое мнение, ибо тут же без лишних слов поднялись и разошлись в разные стороны по своим комнатам. Мы слышали, как они оба заперли двери. Я взял со стола долговую расписку и алмазы, а Энском проверил карты.

— Вот так так! Крапленые! Ах, мой дорогой Квотермейн, это был самый забавный вечер в моей жизни!

— Помолчите, вы, глупец! Теперь следует ожидать убийства, только бы не мы оказались жертвами.

Глава 6

МИСС ХЕДА

Наутро я ожидал тягостных объяснений, однако ничего подобного не произошло. Игнорирование неприятных проблем — величайшее искусство, способное сохранить мир даже среди диких племен. Два действующих лица минувшего спектакля как будто обо всем забыли. В этом есть доля правды. Жар горячительного напитка одного и гнева другого обратил паутинку их воспоминаний в пепел. Они лишь в общих чертах помнили о неприятном событии, детали которого стерлись из памяти. Наверное, эти двое не считали себя ответственными за те слова и поступки, а раз так, то и в головах отпечатываться нечему. Этот случай не укладывался в рамки их обычного поведения. Так, по крайней мере, мне казалось, и поступки наших хозяев красноречиво подтверждали мои догадки.