Но рыжий вояка вдруг появился снова. Он не стал убегать, а просто стоял и смотрел на Гарольда.

— Ты Лжедмитрий? — спросил мальчик.

— Он самый, — по-русски ответил вояка. — Видишь, все при мне — сапоги, сабля.

— Почему ты такой маленький?

— Понимаешь, Лжедмитрий на самом деле был твоего роста. Пойдем, я выведу тебя из подземелья.

— А погоня?

Погоня была необходима для отчета.

— Я побегу, а ты фиксируй меня прицелом.

— Давай!

Лжедмитрий не просто бежал, а прыгал то вправо, то влево, и Гарольд был в восторге — такой замечательной погони не было ни у кого из одноклассников.

— Стой, стой! — закричал он. — А чего ты от них не убежал?

— От кого?

— От них — тех, которые тебя убили?

Смутное время на уроках истории уже проходили, хотя и впопыхах, без лишних подробностей.

— Некуда бежать было. Они бы всюду меня поймали и убили, — ответил Лжедмитрий.

— Почему?

— Потому, что я был не такой, как они.

— Понятно. Вроде нашего Рюрика…

— Может быть, — согласился Лжедмитрий.

— Аты правда был сыном Ивана Грозного?

Фантом усмехнулся.

— Правда. Папа у меня был царь, а мама — совсем не царица. Такое бывает.

Гарольд задумался.

— Мама уехала, а тебя оставила с папой? То есть с царем?

— Маму увезли и спрятали, чтобы ее никто не нашел. Знаешь, быть сыном царя — очень опасно. Могут убить.

— А у тебя документы были? Что ты сын царя? Вот у нас — генетическая карта, а у вас тогда?

Про документы шестнадцатого века Тимофей Прокопьевич еще ничего не рассказывал.

— Не было. Просто я все про себя знал. Мне рассказали. А теперь давай отсюда выбираться.

Но Гарольду вовсе не хотелось уходить из подземелья, где началась такая интересная беседа.

— А где ты жил? В одном монастыре, да? И потом оттуда убежал? А как ты через границу перешел?

— Тогда не было турцентров и виз. Просто взял и перешел. А потом вернулся. Да ты же все это в школе уже проходил. Пойдем, я тебя отсюда выведу, — сказал Лжедмитрий. Ему явно стал надоедать разговор с мальчишкой.

Гарольд, увлеченный разговором, не обращал внимания, что губы фантома шевелились вразлад с его речью.

— Почему ты хотел стать царем?

— Хороший вопросик… Может быть, потому, что здесь, в Москве, жили не так хорошо, как могли бы. Вот, например, мясо ели с ножа. Резали, накалывали на острие и ели. Я первый вилки привез. Потом — взятки. Я приказал, чтобы взяточников водили по городу, а на шее у них висела та самая взятка. Кошелек с деньгами, или дорогая шуба…

— Это ты здорово придумал! — обрадовался Гарольд.

— Я многое хотел изменить. Людей из ссылки возвращал… Знаешь, я по Москве спокойно ходил, без всякой охраны, в лавки заходил, в мастерские, всюду были мне рады.

Гарольд задумался, вспоминая, что там было сказано в учебнике.

— Я зарплаты поднял, — сказал Лжедмитрий. — Люди мне поверили! Я хотел школы в Москве открыть, университет построить! Давай-ка пойдем отсюда, я тебе по дороге еще много чего расскажу — то, чего в школе не изучают.

— Но ты же хотел отдать Москву полякам! — вспомнил Гарольд.

— Я совсем не этого хотел! — возразил Лжедмитрий. — Я вел свою игру. Поляки были орудием, а цель у меня была другая. Вот сейчас Москва стала европейским городом, но это неправильная Европа, Европа на закате, угасающая Европа. А тогда все было бы иначе!

Гарольд смотрел на Лжедмитрия с огромным подозрением. Тимофей Прокопьевич все объяснял по-другому.

— А зачем нужно, чтобы тут была Европа? — спросил мальчик.

— Тогда — нужно было. А сейчас это вообще ни к чему. Ну, догоняй, что ли. И под ноги смотри!

Лжедмитрий побежал. Гарольд — следом.

То, что наговорил Лжедмитрий, плохо укладывалось в голове. Хотя фантом явно старался приспособиться к знаниям и кругозору двенадцатилетнего школьника, что-то все же было не так.

Что там рассказывал Тимофей Прокопьевич про Смутное время? Что поляки хотели посадить на московский трон царя-католика? Что сам папа римский этого желал? Что все московское население поднялось против самозванца?

И вот он, самозванец, объясняет, какой он на самом деле хороший!

Гарольд остановился. Слушать вранье было невыносимо.

Он был сообразительным парнем. Он догадался, почему Лжедмитрий порет такую чушь. Дорогие вирт-шлемы — для иностранных туристов, вот что! Им приятно слушать про Европу. Просто он, Гарольд, случайно получил порцию предназначенного им текста.

Гарольд повернулся и пошел прочь.

— Эй, парень, ты куда это? — спросил Лжедмитрий.

— Туда, где тебя выключат, — сердито ответил Гарольд. Нужно было вернуться в холл, к девушке-администратору, чтобы помогла снять вирт-шлем и выпустила из подземелья.

— Так я тебя туда и веду.

От неожиданности Гарольд остановился.

— Ты — кто? — в полной растерянности спросил он. — Ты — Лжедмитрий?..

— Слушай, парень, тут аппаратура засбоила, мы должны вывести клиентов на поверхность, — сообщил фантом. — Так что иди за мной, если не хочешь провалиться в какую-нибудь дыру.

— Не пойду.

С Гарольдом, как с большинством лентяев, случались приступы необъяснимого упрямства. «Не хочу, не могу, не буду» — этого его папа наслушался вдоволь. Он даже, как в детстве, сел на пол.

— Ты что расселся? Вставай — и пошли, — приказал Лжедмитрий.

— Откуда я знаю, куда ты меня заведешь! Ты же все врешь!

— Я вру?

— Ты врешь! Ты говоришь, что приятно этим дядькам — туристам! Им как раз интересно про то, что тут должна была быть Европа! А Тимофей Прокопьевич все объяснял наоборот!

— Ах, Тимофей Прокопьевич? Ну, тогда все ясно! Ты ему передай, что если бы тогда был царь Дмитрий, а не царь Михаил, то тут бы сейчас не бегали дядьки-туристы! Мы бы свой путь скорее прошли, войн было бы меньше! Нам бы сейчас не пришлось из своей истории делать балаган, за который деньги платят! От них царевич Петр убегает, а они ржут, как ненормальные! Нашли себе игрушку! В Париже, в Лондоне, в Мадриде таких балаганов нет. Думаешь, у них подземелий мало? Думаешь, там вирт-шлемы не продаются? Сюда ездят — потому что тут можно… Да что с тобой говорить, малолетка… Ты и сам уже такой — тебе хочется людей, которые в нашу историю вписаны, гонять, как бобиков, и ржать, гонять и ржать! А потом этим хвастаться!

Гарольд остолбенел.

Ему вдруг стало нестерпимо стыдно.

Он вдруг понял, что единственной правды нет. В школе — одна, вот тут сейчас — другая, когда-нибудь явится третья. А туристы будут бегать по кремлевским подземельям, потому что им нужна вообще не правда, а игрушка с дорогостоящими шлемами и фантомами…

И тут все переменилось.

Гарольд услышал голоса. Откуда-то донеслись неразборчивые слова, кажется, немецкие. Лжедмитрий дернулся, съежился, выпрямился, в руке у него опять оказалась сабля. Выкрикнув непонятные слова, он побежал прочь. Голоса приближались, раздался выстрел. Гарольд понял — игра продолжается, и все в ней будет, как на самом деле: к финалу Лжедмитрия убьют.

И он закричал, срывая голос:

— Беги, Лжедмитрий, беги! Лжедмитрий, беги!

Эхо пошло гулять подземными коридорами.

Гарольд понимал — ничего уже не изменить. Этот рыжий, в желтой рубахе, обречен. Но где-то же есть человек, который знает другую правду! Надо найти его, поговорить с ним по-человечески…

Он здесь работает, это понятно. Нужно спросить девушку-администратора, нужно спрашивать всех, пока он не найдется! Но сперва надо выбраться из подземелья…

* * *

— Аза, отследи, где парень, пошли ему на шлем план яруса, — попросил Баграт.

— Сейчас.

— И веди его до самой поверхности.

— Хорошо.

— Не думала, что ты умеешь так орать, — сказала Пелагея.

— Сам не думал. Накипело.

Баграт вышел из диспетчерского пункта. Рабочий день только начинался, ждала заложенная большими розовыми кирпичами дверь, которую только вчера освободили от мусора. Нужно было очень осторожно и аккуратно вынуть хотя бы пару кирпичей.