Неизвестно, чем бы закончилась ссора Бертье и Даву и, самое главное, каковы были бы последствия непродуманных приказов князя Невшательского, не появись Наполеон уже 18 апреля в Ингольштадте, в непосредственной близости от разворачивающихся боевых действий. Положение дел было немедленно исправлено. В соответствии с приказом императора корпус Даву отступает к Абенсбергу. Отступление это происходит в чрезвычайно сложных условиях: буквально по пятам за корпусом Даву движется 80 тыс. австрийцев во главе с самим эрцгерцогом Карлом. От верного разгрома герцога Ауэрштедтского спасает стойкость, проявленная его собственными войсками, недостаточная решительность австрийского командующего и, наконец, очень кстати разразившаяся весенняя гроза, помешавшая австрийцам атаковать корпус Даву прямо на марше.
Бертье
В течение двух дней подряд (20 и 21 апреля) войска герцога Ауэрштедтского сдерживают главные австрийские силы близ Экмюля, дав тем самым Наполеону время перебросить туда подкрепления, создав значительный численный перевес над австрийцами. В итоге, 22 апреля 1809 г., из наступающей стороны превратившаяся в сторону обороняющуюся, австрийская армия потерпела поражение и была вынуждена отступить, потеряв около 10 000 человек. Отметив заслуги Даву в сражении 20–22 апреля 1809 г., Наполеон жалует ему новое отличие — титул князя Экмюльского.
Герб маршала Даву,
герцога Ауэрштедтского, князя Экмюльского
В последовавшем ровно через месяц сражении при Асперне-Эслинге части под командованием Даву не принимают непосредственного участия. Тем не менее во многом благодаря действиям «железного маршала» Наполеону удается избежать полной катастрофы. Даву организует из лодок небольшую флотилию, с помощью которой император перебрасывает необходимые боеприпасы и обмундирование своим войскам, попавшим в трудное положение на левом берегу Дуная.
В канун битвы при Ваграме именно князю Экмюльскому Наполеон поручает вести наблюдение за австрийской армией эрцгерцога Иоанна, препятствуя ей соединиться с главными силами австрийцев под командованием эрцгерцога Карла. В самом генеральном сражении 5–6 июля 1809 г. солдаты 3-го корпуса, сражаясь на правом фланге французской армии, в немалой степени содействуют успешному для Наполеона исходу битвы. Роль, сыгранная Даву при Ваграме, по-видимому, вряд ли чем-то уступает его роли в битве при Экмюле. В сражении 5 июля князь Экмюльский должен был нанести поражение противостоящему ему левому флангу противника, одновременно зорко присматривая за положением дел на правом французском фланге, где вполне вероятным было появление войск эрцгерцога Иоанна, шедшего на помощь главной австрийской армии. Добившись успеха, Даву следовало создать угрозу неприятельскому флангу, чтобы отвлечь на себя внимание в тот момент, когда корпус маршала Макдональда обрушится на австрийский центр.
Луи Николя блестяще справился с порученным ему заданием. Как и прежде, 3-й корпус сражается упорно и жестко; как и прежде, его командира видят на самых опасных участках боя. Под князем Экмюльским убита лошадь, ему самому угрожает опасность, но на второй день сражения при Ваграме (6 июля), после сокрушительной атаки Макдональда в центре и успешного наступления 3-го корпуса на правом фланге, признав свое поражение, австрийцы оставляют поле боя. Впрочем, в отличие от большинства прежних сражений с австрийцами, при Ваграме Наполеону не удается добиться разгрома противника. Как писал один француз — участник битвы 5–6 июля, «битва при Ваграме не имела ощутимых… последствий: это значит, — пояснил он, — что мы не захватили таких огромных трофеев, как при Ульме, Йене и Ратисбоне; почти не было пленных; от австрийцев нам досталось всего 9 пушек, в то время как мы сами лишились четырнадцати. Когда об этом доложили императору, он ответил, сохраняя величайшее спокойствие: «Четырнадцать минус девять равняется пяти»{350}.
По мнению одного из биографов Даву, «битва при Ваграме… восстановила его (Наполеона) военное господство в Центральной Европе и… вынудила австрийского императора сесть за стол переговоров…»{351}. С этим мнением, конечно, можно согласиться, но с определенными оговорками. Во-первых, военное превосходство Франции в Европе было далеко не бесспорным. Как раз это и продемонстрировал Ваграм. Во-вторых, хотя перемирие с австрийцами было заключено уже через неделю после битвы 5–6 июля, мирный договор с Австрией был подписан лишь 14 октября 1809 г.
Битва при Ваграме, кроме всего прочего, имела еще одно последствие. Дело в том, что во время этого сражения был тяжело ранен один из дивизионных генералов корпуса — Даву — Шарль Этьен Сезар Гюден. Луи Николя высоко ценил Подена как испытанного в сражениях воина и глубоко порядочного человека. Когда император направил на смену Гюдену в 3-й корпус генерала Пюто, Даву буквально набросился на него с оскорблениями: «Итак, сударь, вы один из тех, которые считают себя способными заменить генерала Гюдена, и неужели вы в самом деле думаете, что способны на это! Прежде чем я отрешу от командования этого героического генерала, по меньшей мере двадцать раз водившего свою отважную дивизию к победе, я сломаю свой маршальский жезл»{352}.
После войны с Австрией 1809 г. князь Экмюльский командует 70-тысячной оккупационной французской армией в Германии. В его компетенцию входит неукоснительное проведение в жизнь континентальной блокады и строгий надзор за всем тем, что происходит на территории униженной, низведенной Наполеоном до ничтожества Пруссии. Даву глубоко и искренне презирает пруссаков. В этом он совершенно согласен с императором, как-то раз нелестно заметившим по поводу пруссаков: «У них много чего в штанах и мало чего под шляпами». Все самые суровые меры в отношении немцев, декретированные Наполеоном, находят в герцоге Ауэрштедтском и князе Экмюльском строгого и безжалостного исполнителя. Бегство рекрутов из немецких (союзнических) частей, входивших в состав германской армии под командованием Даву в 1810–1811 гг., приобретает настолько массовый характер, что с марта 1811 г. вокруг расположения германских контингентов по приказу «железного маршала» в ночное время суток выставляются французские патрули.
Наступившее в конце концов относительно мирное время (относительно мирное, ибо на Пиренейском полуострове по-прежнему гремят выстрелы и льется кровь) позволяет Даву подолгу бывать дома, время от времени посещая обязательные торжества при дворе императора французов. Он присутствует на церемонии бракосочетания Наполеона с его молодой супругой эрцгерцогиней Марией Луизой 2 апреля 1810 г. Князя Экмюльского видят в этом году и во время другой грандиозной церемонии в Париже, собравшей, по словам современника, не меньше ста тысяч человек. Это — похороны в Пантеоне одного из самых отважных воинов империи — маршала Ланна, павшего под Эслингом в 1809 г.
Генерал Даву
Наполеон удостаивает Даву всякого рода придворными отличиями, которые вынуждают не склонного к светской жизни маршала довольно часто бывать при дворе. Может быть, с последним обстоятельством связан мгновенно распространившийся в обществе слух о том, что император намерен неким особым образом вновь наградить своего верного слугу. Видимо, как раз это имел в виду Бурьенн, писавший о том, что в самый канун войны с Россией Даву хвастал, что Наполеон «обещал ему сделать его вице-королем Польши». Когда же удивленный Бурьенн высказался в том смысле, что полякам в вбзрожденной Польше может не понравиться, что во главе их поставят иностранца, он услышал в ответ: «Ах, Боже мой, да какое дело до их жалоб… сабля торжествует над всем и все улаживает; тем хуже для побежденных»{353}.
