О Франция, ты зришь воочью на картине
Всю будущность твою, доступную отныне.
К исходу грозных дней сбылся твой чудный сон:
Ты видишь пред собой двух царственных персон,
О коих знаешь ты и почитаешь коих,
И маленький дофин, достойный их обоих.
Подарив сына величайшему королю в мире, Мария укрепила свое положение. Она оправдала надежды, повиновавшись своему дяде, Великому герцогу Тосканскому, и осчастливила мужа. В отличие от Маргариты, она была способна иметь детей. «У нее очень выносливый организм», — довольно замечает супруг, преображенный отцовством. Между ними установился определенными стиль супружеской жизни, некая общность привычек, которые, по мере того как король старел, приобретали новый ритм. Генрих больше не мог непрестанно разъезжать. Он все еще искал приключений, не утратил любви к странствиям, красной нитью прошедших через всю его жизнь, однако относительно оседлый образ жизни способствовал привязанности к законной жене. Пребывание в замках становилось все продолжительней, а передвижения все более редкими.
Следующие друг за другом беременности королевы, свидетельствовавшие о его супружеской любви, требовали от Беарнца заботливого и уважительного поведения. Рождение ребенка каждый раз вызывало у него тревогу как за дитя, так и за мать, и он выражал ее с трогательной нежностью, так как этот лукавый и, в общем-то, эгоистичный человек прекрасно понимал чувства и страдания других. Эта совместная жизнь, столь похожая на мещанскую, удивила современников. Ее символом было обширное супружеское ложе, вокруг которого Генрих любил собирать друзей. Чем больше проходило лет, тем чаще они жили неразлучно, королева сопровождала короля во всех его поездках, они нежно заботились друг о друге. Когда королевская карета опрокинулась в Сену, первая мысль всплывшего короля была о королеве, а первая мысль королевы, которую вытащили из воды за волосы, была о короле.
У Марии еще не было политических претензий, она царила только над своим двором, фрейлинами, слугами, но не над детьми. Ее беспокойство вызывала только маркиза де Верней. Отсюда и ссоры, дурное настроение, колкости, отравлявшие супружескую жизнь Беарнца. Мария была законной супругой, она об этом всегда помнила, однако в минуты гнева она забывала о должном уважении к королю. Однажды Сюлли, постоянно восстанавливающий мир в семье, остановил руку королевы, занесенную над неверным супругом. Подобные и еще более бурные сцены были не редкостью в последние годы их супружества. Мария обрела большую уверенность, и ее требовательность значительно возросла.
За девять лет брака родилось шесть детей: дофин в 1601 г., будущая королева Испании Елизавета в 1602 г., будущая герцогиня Савойская Кристина в 1606 г., герцог Орлеанский Никола в 1607 г. (он проживет четыре года), герцог Анжуйский Гастон в 1608 г., будущая королева Англии Генриетта в 1609 г. Три мальчика и три девочки, все здоровые, кроме хилого Никола, все способные продолжить род. Разве, женившись на банкирше, Генрих не «обновил династию принцев крови», как он говорил во времена Габриели?
Королева Маргарита
Королева Маргарита, которая могла быть матерью королевских детей, радовалась столь плодовитой преемнице. Она выказывала к бывшему мужу большое расположение и не скупилась на поздравления при рождении каждого ребенка. Маргарита искала утоление своим желаниям со все более и более молодыми партнерами и одновременно стала очень набожной. С возрастом она располнела почти до безобразия, но осталась такой же кокетливой, носила рыжие парики и обвешивала себя жемчугами. Она оставалась королевой, французской принцессой, единственной законной представительницей рода Валуа, что побуждало ее преследовать своей ненавистью незаконнорожденного племянника, графа Овернского, которого Екатерина Медичи сделала своим наследником, чтобы досадить дочери. В 1604 г. она донесла Генриху о его преступных действиях в Оверни. Услуга была достаточно ценной, чтобы добиться возвращения во Францию из овернской ссылки. Другим, не менее веским, аргументом было ее обещание сделать дофина своим наследником.
Возвращение королевы без королевства происходило постепенно. Сначала Генрих сделал ее резиденцией замок Виллер-Котре, чтобы держать ее подальше, потом — замок в Булонском лесу. В августе 1605 г. она вернулась в столицу и, к великому изумлению парижан, поселилась во дворце епископов Санских на улице Фигье. Позже она начала строительство огромной резиденции на левом берегу Сены напротив Лувра. Первая встреча бывших супругов была не лишена пикантности. Оба любили двусмысленные ситуации. Она изображала из себя покорную служанку, он добродушно давал ей разумные советы. Маргарите следует оставить нелепую привычку превращать ночь в день, что будет полезно для ее здоровья, и сократить непомерные расходы, что будет полезно для ее состояния. По первому пункту она пообещала постараться; что касается второго, то она с достоинством ответила, что для нее это невозможно, «ибо я не могу жить иначе, так как унаследовала расточительность от своих предков». Этот ответ подразумевал, что по сравнению с ней, дочерью Валуа, Генрих был всего лишь выскочкой, скупердяем.
Ее статус был не вполне ясен, так как при дворе ее не принимали. В то время, когда Париж застраивался новыми монастырями, она соперничала с царствующей королевой и основала рядом со своим поместьем на левом берегу монастырь августинок. К дофину она испытывала искреннюю любовь. Приезжая в замок Сен-Жермен, она осыпала его подарками, самыми роскошными из тех, что ему дарили. Верная своим природным склонностям, она однажды подарила ему усыпанную бриллиантами статуэтку Купидона, сидящего на дельфине.
Любовницы
Генриетта д'Антраг, несмотря ни на что, сохраняла свою власть над королем. Одно время Генрих решил было выдать ее замуж за принца крови, чтобы положить конец их отношениям. Это было сокровенным желанием некоторых министров, в частности, коннетабля, который посоветовал дать ей на этих условиях 100000 экю, чтобы избавить от нее короля, но Сюлли ужаснулся, узнав о такой огромной сумме. Тем не менее, позже он предложит выдать ее замуж за герцога Гиза (1608 г.). Уверенная в своих чарах, маркиза в узком кругу не щадила королеву в своих остротах, она высмеивала ее скверный французский, передразнивала ее тарабарщину. Генриетта соперничала с Марией в плодовитости, и королю нравилось это курьезное соревнование: «Сердце мое, кажется, моя жена беременна. Поторопитесь родить нашего сына, чтобы потом смастерить еще и дочь». И она действительно поторопилась. Через месяц после дофина, 4 ноября 1601 г., родился старший сын маркизы Гастон, граф де Верней. Король восхищался красивым ребенком и даже произнес нелицеприятные для дофина слова, сказав, что считает его менее красивым, чем граф де Верней, потому что он похож на Медичи, «будучи смуглым и толстым, как они». Узаконенный в 1603 г., Гастон де Верней в семь лет станет епископом Мецским.
Через два месяца после принцессы Елизаветы, 21 января 1603 г., маркиза родила королю дочь, Габриель-Анжелику. Потом эта регулярность двойного попадания нарушилась. С некоторого времени маркиза играла в опасную игру. Все смутьяны пытались втянуть ее в свои интриги, и ее надменный, недоброжелательный и мстительный нрав немало способствовал их успеху. В декабре 1601 г. она дерзко выпуталась из одного грязного дела. Бывший лигист принц Жуенвилль, который в прошлом за ней ухаживал, показал своей новой возлюбленной, сестре Габриели, герцогине де Виллар, любовные письма к нему Генриетты. Герцогиня в свою очередь показала их королю. Генрих пришел в ярость, но Генриетта сумела выкрутиться. Она убедила короля, что это фальшивка и получила 6000 ливров, подаренных ей королем в знак раскаяния. В 1604–1606 гг. ее участие в заговорах против жизни короля не были тайной. Казалось, это являлось достаточным поводом для ее окончательного изгнания, но она знала, как воздействовать на стареющего короля. Ее опала началась в 1604 г., но оспа, угрожающая жизни их дочери, послужила предлогом для примирения. Письмо пятидесятилетнего короля от 8 октября отражает его чувства: «Дорогая, я только что принял лекарство, чтобы быть более здоровым для исполнения всех ваших прихотей. Это моя самая большая забота, ибо я только и думаю о том, как вам угодить и укрепить вашу любовь, которая стала сокровищем всей моей жизни. Здесь стоит прекрасная погода, но там, где вас нет, я так скучаю, что не могу далее существовать. Найдите возможность нам повидаться до того, как облетят листья. До встречи, сердце мое, целую вас миллионократно».
