Генрих II, вероятно, задал вопрос без всякого умысла, но Антуан вовсе не собирался предать забвению столь лестное предложение и раструбил о нем повсюду, чтобы поставить короля в безвыходное положение.
Сохранился портрет Генриха IV в этом возрасте, написанный неизвестным наваррским художником. На нем изображен красивый мальчик с вьющимися светлыми волосами, полными щечками, тонко очерченным носом и изящными ушными раковинами. Его примечательная внешность резко контрастирует с невыразительными лицами маленьких Валуа. По этому портрету едва ли можно угадать, что впоследствии нос вытянется, как клюв, подбородок выступит вперед, а лоб увеличится, обнажая виски. Спокойный взгляд больших выразительных глаз и насмешливый рот создают впечатление сосредоточенности, но одновременно и открытости.
Мальчик очаровал двор. Ожидали увидеть маленького крестьянина, грубого «беарнца», а увидели того, кем он был по рождению — Бурбона-Валуа, но более французского, так как мать его не была итальянкой, как у его кузенов Валуа. Напрасный труд искать в нем этнические или региональные признаки. По крови он был французским принцем. С возрастом он стал похож на свою мать Жанну и бабку Маргариту Валуа, поэтому с пятнадцати-шестнадцати лет в нем можно заметить большое сходство с Франциском I, который был его двоюродным дедом. Остальным же — энергией, характером и умом — он обязан как воспитанию, так и породе.
Маленький регент
После подвигов ребенка при дворе семья разъехалась. Отец последовал за двором в Виллер-Коттре, потом снова стал главнокомандующим в Пикардии. Жанна и Генрих покинули Париж и с небольшими остановками прибыли на Юг. Летом к ним присоединился Антуан, чтобы вместе с семьей совершить торжественный въезд в Бордо, который на этот раз предназначался лично ему как губернатору Гиени. Потом он возвратился во владения жены. Не потребовалось много времени, чтобы убедить его в справедливости территориальных претензий Альбре. Жанна, как и ее отец, не отказалась от Памплоны, и Антуан вступил на опасный путь тайных переговоров в безумной надежде, что Испания отдаст ему земли по ту сторону Пиренеев. Непомерное рвение подтолкнуло его к тем же крайностям, что и его тестя, вплоть до измены. Будучи французским принцем и военачальником на службе у короля Генриха II, он дошел до того, что дал опрометчивые обещания Филиппу II, сам толком не зная, сможет ли он их выполнить. Несчастный выбрал самый неподходящий момент, чтобы столь серьезно себя скомпрометировать. В августе 1557 г., когда он дал понять Мадриду, что возможен военный союз против Франции, испанские войска вторглись в Пикардию. Их мощное наступление закончилось поражением и капитуляцией французской армии. Адмирал де Колиньи был окружен с его армией в Сен-Кентене, потом взят в плен. Дорога на Париж была открыта врагу.
Вторжение во Францию еще больше усугубило измену герцога Вандомского. Генрих II не удивился, узнав об интригах своего кузена. Антуан мог опасаться настоящих репрессий: король вполне мог похитить Жанну и ребенка и держать их в качестве заложников. Поэтому он решил принять контрмеры и срочно переправить их в Испанию, но вскоре передумал. Принцу крови прощалось все что угодно. С обычным для него непостоянством, раздражавшим его окружение, он снова переметнулся к королю. Генрих II его простил. Теперь нужно было воспользоваться первой же возможностью для путешествия в Париж. Такая возможность вскоре представилась: было объявлено о бракосочетании дофина Франциска и королевы Шотландии Марии Стюарт. В январе 1558 г. Жанна и Антуан отправились ко двору.
Их не остановил новый траур: в ноябре по глупой случайности погиб их последний сын, граф де Марль, которому было два с половиной года. Некий дворянин и кормилица развлекались, перебрасывая ребенка, как мячик, через балконную дверь. Кормилица не поймала его, и он вылетел наружу, сломав при падении ребро. Боясь наказания, кормилица никому не сказала о несчастном случае, ребенка не лечили, и он умер. Генрих остался единственным сыном. Ему было тогда четыре года. Его родители сочли, что он достаточно взрослый, чтобы стать во главе их владений, и отбыли на свадьбу дофина. Принц Беарнский, назначенный по этому случаю регентом и наместником, остался в По под опекой барона де Миоссанса и другого кузена, Людовика д'Альбре, епископа Ласкарского.
Итак, мальчик получил свой первый политический пост. Разумеется, он не председательствовал на совете и не давал указаний, но его ранг сам по себе был символом власти, которую он олицетворял, присутствуя на ассамблеях. И это в четыре года! Впрочем, в XVI веке такое не было исключением.
Маленькие горцы
Сельское детство Генриха IV послужило исторической канвой для создания легенд о великом Беарнце. Они издавна использовались в качестве назидания как образец идеального воспитания принца. Пока на троне сидели Бурбоны, воспитатели живописали их наследникам детство великого предка. Основатель новой династии стал примером героя, воспитанного по-спартански, закаленного физическими упражнениями, приученного по-дружески относиться к своим сверстникам, какого бы скромного происхождения они ни были.
Беарнское воспитание, как мы видели, не могло осуществляться под руководством Генриха д'Альбре, так как он умер, когда внук его едва научился ходить и еще не был отнят от груди. Следовательно, именно Антуан и Жанна, а особенно мадам де Миоссанс, придали самобытный характер этому воспитанию, которое, естественно, отличалось от традиционного воспитания маленьких французских принцев при дворе Валуа. Нужно полагать, что мадам Миоссанс, следуя указаниям деда, создала своему воспитаннику те же условия жизни, что и своим детям, то есть соответствующие обычаям поместного дворянства Беарна.
Годы беарнского воспитания следует отнести к периоду с 1556 по 1560 г. Маленький принц жил в замке По, но чаще в замке Коарраз. Это одно из самых красивых мест в Беарне. Над громадой замка Миоссансов высится изящный силуэт средневековой главной башни, у подножья крепостных стен пенятся волны бурной реки Гав. На горизонте вырисовываются конические вершины Пиренеев. Величие горного пейзажа и безграничные просторы не могли не повлиять на население Беарна тех времен. Люди восхищались могуществом природы и втайне гордились этой единственной в своем роде местностью, принадлежавшей только им и возвышавшей их над равнинными обитателями. Когда Генрих IV станет королем Франции, он будет с умилением и нежностью вспоминать эти пейзажи.
Именно в Коарразе, а не в По, где замок больше изолировал его обитателей от дикой природы, легче всего представить то спартанское воспитание, о котором говорится во всех мемуарах. «Принц был воспитан по-деревенски, — пишет Андре Фавен, — как того желал его дед. Он с детства привык стойко переносить холод и жару, бегал босиком с сельскими ребятишками, так что нет ничего удивительного, что он непобедим в битвах, ведь с юных дет он был приучен к испытаниям, а не к изнеженности двора». Близость к природе сказывалась на всех сторонах жизни ребенка, — его кормили ситным хлебом, молочными продуктами, говядиной и чесноком, без деликатесов и излишеств.
Его товарищи и слуги получили наказ не называть его принцем, чтобы не выделять среди деревенских детей. Воспитатели опасались избалованности, влияния лести на еще незрелый ум. Они старались воспитать не вылощенного щеголя, а «сильного и здорового мужчину». Общаясь с маленькими горцами из соседних деревень, он привык обращаться с ними непринужденно и относиться к ним с открытым сердцем. Это не выдумки биографов, ибо свойства его характера убедительно доказывают, что он извлек пользу из этих контактов, с юных лет поддерживая их без всякого принуждения. Он, несомненно, перенял некоторые черты своих товарищей по детским играм. «Кровь Франции и дух Беарна», как удачно выразился Раймон Ритте, чтобы определить составные части его воспитания. Мемуаристы часто описывали этот «дух Беарна». Франсуа де Бельфоре писал в 1575 г.: «Народ там веселый, живой, общительный, вежливый, но хитрый и проницательный, храбрый в бою и свободолюбивый».
