Испания избрала новую тактику. Поскольку Майенн потерпел ряд поражений и допустил много оплошностей, войсками, обещанными лигистам, должен впредь руководить испанский штаб, а точнее, герцог Пармский Александр Фарнезе, испанский наместник Нидерландов. Фарнезе был величайшим полководцем того времени. Он доказал свои военные и политические способности, укрепив власть испанцев в Нидерландах. Но несмотря на свои сорок четыре года, он был больным человеком, предчувствующим приближение смерти. Зная о большом значении, которое его государь придавал событиям во Франции, он решил добросовестно выполнить свой долг, но не рисковать своей репутацией в битвах с сомнительным исходом. Этот внук императора Карла Пятого был вдумчивым тактиком, долго готовящим каждую операцию, чтобы добиться гарантированного успеха, и никогда не отклонялся от своих планов. Для Генриха IV, склонного к внезапным озарениям и стремительным действиям, Александр Фарнезе был опасным противником.

До сих пор выполнить волю своего короля герцогу Пармскому мешали болезнь и мятежи в Нидерландах. Наконец 13-тысячная испанская армия тронулась в путь. 15 августа она соединилась с войсками Майенна. Вражеская армия приближалась к Парижу. 22 августа ее авангард был замечен неподалеку от Сен-Клу.

Снятие блокады

Королевский совет разошелся во мнениях по поводу дальнейших действий. Ла Ну предлагал не удаляться от Парижа, чтобы не лишаться преимуществ, достигнутых блокадой. На его взгляд, нужно было выждать, пока враг приблизится к пересеченной местности, к реке или лесу, и там застать его врасплох и разбить. Тюренн согласился с этим планом. Маршал Бирон, наоборот, советовал идти навстречу противнику и атаковать его там, где он находится, что было бы равносильно снятию осады. Позже маршала упрекали за то, что он умышленно дал скверный совет, чтобы отомстить королю, который все еще не отдал ему графство Перигор, обещанное 2 января 1589 г.

Мнение Бирона возобладало. Армия снялась с лагеря и пошла на Северо-Восток. В ночь с 29 на 30 августа король покинул свою штаб-квартиру в Шайо. Он собрал свою 25-тысячную армию в долине Бонди и 31 августа двинулся навстречу врагу. Он был убежден, что предстоит третья великая битва. Если он победит союзные войска, Париж упадет в его руки как спелый плод. В тот же вечер он описал свои переживания маркизе де Гершвилль, любви которой он в то время добивался: «Моя повелительница, я пишу вам эти строки накануне сражения. Исход его в деснице Господа, который уже распорядился, дабы случилось то, что должно случиться, и то, что он считает нужным для своей славы и блага моего народа. Если я проиграю, битву, вы меня никогда не увидите, я не из тех, кто бежит или отступает. Но заверяю вас, что если я буду умирать, моя предпоследняя мысль будет о вас, а последняя — о Боге, которому я вас препоручаю, как впрочем, и себя самого». Дотоле он еще не писал о возможности своей смерти.

Но сражения не будет. У знав, о приближении Генриха, Фарнезе и Майенн, которые шли вдоль по течению Марны, укрылись за небольшим болотом. Фарнезе знал о численном превосходстве королевских войск, так как наблюдал за ними с холма, и решил не ввязываться в бой. Ему поручили освободить Париж и обеспечить пополнение запасов продовольствия, остальное же — ненужный риск. Генрих IV тщетно несколько раз пытался навязать ему сражение. Он хотел выманить кабана из чащи, где тот затаился, но Фарнезе так и не вышел из своего убежища. Позже при первом же удобном случае он тайно ускользнул оттуда. 6 сентября его войско украдкой двинулось к Марне, переправилось через реку по наспех сооруженному мосту и напало на Ланьи. Операция была проведена так ловко, что Генрих IV не смог помочь городу. 7 сентября Ланьи капитулировал. А именно этот город контролировал речные перевозки по Марне.

Обманутые в своих надеждах на сражение, которого они с нетерпением ждали, дворяне один за другим попросили разрешения удалиться. Армия распалась за несколько дней. 11 сентября король вынужден был распустить оставшуюся часть личного состава. Когда он расставил в соседних с Парижем городах гарнизоны, у него осталось так мало солдат, что он не смог помешать Фарнезе захватить Сен-Мор, Корбей и Шарантон.

За две недели тщательно подготовленное для блокады войско прекратило свое существование. 30 августа в Париж прибыл первый обоз с продовольствием. Фарнезе сразу же после окончания своей миссии благополучно покинул Францию через Пикардию, несмотря на беспрестанные налеты роялистов и враждебность крестьян. Заканчивался 1590 год. Казалось, Арк и Иври ничего не дали. Король остался там же, где был 2 августа. О предел унижения! Парижане, которым удалось в одиночку защититься от своего короля ценой героически перенесенных ужасных страданий, одержали последнюю победу. 19 января 1591 года провалилась попытка нескольких переодетых мельниками дворян открыть ворота города, «Мучной день» преисполнил радостью и гордостью участников сопротивления, его сохранили в памяти как одну из героических дат лигистского календаря.

В то воскресенье — с нами Бог! — Умишком небогатый,

Не смог застигнуть нас врасплох Наш королек рогатый…

Глава седьмая

Буря

1591–1592

1590 год не принес удачи ни Генриху IV, ни Лиге. Он даже преумножил всеобщее замешательство, страна жила в ожидании и страхе перед новыми испытаниями. Две смерти снова поставили под вопрос маневры Лиги по поводу выбора наследника короны. 9 мая умер так называемый Карл X, старый кардинал Бурбонский. Если его жизнь во мраке тюремной камеры не имела большого значения, то его смерть могла вызвать раздоры из-за престолонаследия и увеличить число претендентов. Как только стало известно о его болезни, Сорбонна снова подтвердила, что король Наваррский лишен права наследования и следует продолжать сопротивление. Кардинал Вандомский, сопровождавший останки своего дяди в Галльон, решил, что именно он имеет право наследовать покойному. 15 мая эта новость дошла до Парижа, совпав с началом блокады, а через несколько дней до Перроне, где находился герцог Майенн. Вопрос о короне был временно отложен, так как все Бурбоны, единственные потомки Людовика Святого, находились в лагере Беарнца — и протестанты, и католики.

Следующим умер другой старец, другой прелат — папа Сикст V. Гневливый наместник Святого Петра менял свое отношение к Генриху IV по мере того, как возрастали испанские притязания на господство. Он отказался отлучить от церкви присоединившихся к королю католических дворян, а также поднять налоги всего европейского духовенства, чтобы финансировать крестовый поход против Беарнца. Сикст V отказался также предоставить Лиге денежную помощь и согласился принять в качестве посла еретика, герцога Люксембургского. Что касается его легата в Париже, который превысил свои полномочия, то он пригрозил отрубить ему голову, если тот немедленно не покинет Париж и не присоединится к роялистским кардиналам в Туре. Он умер 27 августа 1590 года. Его внезапная смерть была слишком уж на руку Филиппу II, чтобы казаться естественной. Сразу же заговорили об отравлении. Известие о его кончине вызвало в Париже ликование, так там ненавидели «злого и хитрого» владыку. В Риме конклав дважды избирал верных приверженцев Мадрида, сначала Урбана VII, который вскоре умер, потом Григория XIV. Последний покорно утвердил буллы об отлучении Генриха IV от церкви. Новые папские буллы будут вывешены в Соборе Парижской Богоматери 3 июня 1591 года.

Трудный выбор

Новости из Италии были неблагоприятными, но и во Франции дело обстояло не лучше. Поскольку Карл X умер, Филипп II решил приложить все усилия, чтобы добиться избрания своей дочери королевой Франции. Испанские войска вторглись в Лангедок, несмотря на сопротивление, оказанное Монморанси. В Бретани герцог Меркер до сих пор не мог одолеть одного из Бурбонов, принца Домба, но прибытие испанских кораблей помогло лигистам взять верх. Высадилось 4000 солдат. Сначала они заняли предмостное укрепление, потом овладели Эннебоном. При осаде Ламбалля Генрих IV потерял одного из своих самых способных полководцев, героического Ла Ну. В Провансе герцог Савойский взял Фрежюс, потом Драгиньян, Экс и Марсель. Герцог был назначен генеральным наместником и наследственным графом Прованса. Он получил в ленное владение эту жемчужину французской короны от короля Испании, а не от короля Франции! Начался распад государства.