«Нас хотят одурачить и заставить потерять время, тогда как мы можем с пользой его употребить. Я знаю, что за нашей спиной ведутся переговоры с Лигой, и мне кажется, что за неимением других нуждаются в нас». Король Наваррский очень хорошо понимал игру короля Франции, поэтому потребовал в залог один или несколько укрепленных городов, и прежде всего Сомюр, вожделенный ключ к Луаре. Генрих III отказался под тем предлогом, что город ему понадобится для наступления против лигистов. Он предложил взамен Божанси, Монришар и Мен-сюр-Луар. Но для него идти в Бретань, поручил ответить Генрих, это чистое безумие: скажут, что он бежит от Майенна, и города Луары по-прежнему будут переходить на сторону неприятеля.
Его нетерпение возрастало по мере приближения к цели. Нужно было любой ценой настоять на своих требованиях и отказаться от городов, которые трудно защитить. Он даже хотел вступить в тайный сговор с Сомюром, чтобы овладеть этим городом. Морней, испуганный этими планами, которые все бы испортили, ускорил переговоры и добился своего. Договор был подписан ночью 3 апреля 1589 г. представителем короля, Гаспаром де Шомбером. Говорят, что Генрих III, скрепляя его подписью, не смог удержаться от слез и дал приказ держать его втайне две недели. По природе склонный к двурушничеству, он хотел использовать отсрочку для переговоров с Майенном. Потом можно будет легко найти предлог для нарушения перемирия, заявив, что оно было нарушено Беарнцем. А пока договор был подписан на год. Король Наваррский получил Сомюр. Он должен был перейти Луару и двинуться против герцога Майенна, и только против него. Города, которые будут взяты у врага, отойдут королю.
Передача Сомюра была назначена на 10 апреля. Чтобы провести ее тактично, без эксцессов, нужен был подходящий человек. Им оказался Филипп Дюплесси-Морней, и это было справедливое вознаграждение за столь удачно проведенные переговоры. Генрих III послал в Сомюр одного из государственных секретарей, который вручил новому губернатору ключи от города и принял у него присягу. На следующий день прибыл король Наваррский, и Морней приветствовал его от имени протестантской армии, а его брат де Бюи — от имени католической. Наследник трона наконец перешел Луару! Трудно преувеличить значение этого события. Претендент был признан королем Генрихом III, он командовал армией, в которой объединились две соперничающие религии. И последнее, но не менее важное: ни одна река больше не преграждала ему дорогу на Париж.
Во главе войска Лиги Майенн направился в Вандомуа, где не отказал себе в удовольствии опустошить домен Бурбонов, потом подошел к Луаре и недалеко от Амбуаза 27–28 апреля обратил в бегство королевскую армию. Это говорило о том, что он отказывается от всякого компромисса с убийцей своих братьев.
Кроме последних угрызений совести, ничто больше не могло уже разубедить Генриха III разыграть карту Беарнца. 26 апреля соглашение о перемирии было официально объявлено, и через три дня его зарегистрировал Турский Парламент. 24 апреля перед переходом через Луару король Наваррский снова обратился ко «всем добрым французам, верным королю, любящим свою родину, ревнителям справедливых законов». С предварительного одобрения Генриха III он объявил им, что восстановит власть короля и просит для этого их помощи.
26 апреля взял слово Генрих III, чтобы оправдать свое поведение; это было обращение, озаглавленное «Заявление короля о перемирии, пожалованном Его Величеством королю Наваррскому и содержащее перечень причин, побудивших к этому заявлению». Королю нужно было безотлагательно объяснить, что, выступая против лигистов, он хочет покарать мятежников, которые угрожают его короне и договариваются с чужеземным врагом «под облыжным предлогом преданности католической религии». Под занавес Генрих III сделал еще один шаг. Первоначально было предусмотрено, что оба короля поведут свои войска раздельно, однако король предложил своему шурину объединиться.
Посольство Плесси-Ле-Тур
Узнав об этом неожиданном предложении, Беарнец, продвигающийся в сторону Вандомуа, повернул назад. Двадцать два часа он без остановок скакал по дороге на Турень и остановился в Майе, чтобы разбить там лагерь и посоветоваться со своими приближенными. Большинство было против его отъезда к королю. В глазах его друзей Генрих III был вероломным врагом, а его приглашение не более чем хитрость, еще одна западня. Однако некоторые из них понимали, что такой случай упускать нельзя, и он стоит риска. В их числе были Франсуа де Шатильон, вероятно, Морней и, разумеется, Рони, который, как он писал, всегда умел склонять Генриха IV к решительным действиям. Они без труда убедили его, что убийство Гизов и изоляция короля являются новым благоприятным фактором. К тому же, можно принять меры предосторожности. Генрих согласился. Ему не терпелось встретиться с тем, кого он отныне называл в письмах «своим повелителем». Только личное примирение могло открыто соединить их судьбы.
Утром 30 апреля 1539 года он отправился в путь со всей своей армией. Через час он был в четверти лье от Тура, на северном берегу. Маршал д'Омон выехал ему навстречу и предоставил для переправы через Луару корабли, приготовленные по этому случаю. Генрих выслал вперед большой отряд дворян, потом переправился сам со своей гвардией. На всех были белые перевязи. Встреча была назначена в парке Плесси-ле-Тур, у выхода из города. Современники взволнованно рассказывают нам об этом чрезвычайном событии, настолько оно казалось им невероятным. Генрих III, раздраженный задержкой, ходил взад-вперед по аллее парка. Наконец ему сообщили, что его зять прибыл, и он послал ему навстречу Карла Валуа, внебрачного сына Карла IX, и несколько рыцарей ордена Святого Духа. «Дорогу, дорогу королю Наваррскому». Генрих Наваррский прошел через замок и спустился по ступенькам, ведущим в парк, оставив основную часть своего эскорта снаружи. Толпа придворных медленно расступилась. Оба короля были взволнованы. Они не виделись тринадцать лет и почти непрерывно воевали. Но в этот миг оба осознали свою принадлежность к высшему и героическому миру самодержцев, которых для этого предназначения избрал Творец. Невзирая на раздоры, их общность очевидна, она главенствует над всеми интересами и претензиями. Их человеческие силы предназначены для свершения божественной миссии, а происхождение связало их братскими узами. Жизнь и смерть ничего не значат. Два Генриха наконец объединились, чтобы победить или умереть в борьбе с феодальными и народными силами, разрушавшими цитадель монархии.
Огромная толпа устремилась в парк, деревья превратились в гроздья зрителей, придворные и простолюдины города Тура утирали слезы. Несколько минут короли стояли в четырех шагах друг от друга, «протянув руки, но не в состоянии приблизиться из-за скопления народа». Этого времени было достаточно, чтобы рассмотреть и узнать друг друга. Генриху Наваррскому тридцать пять лет, он очень постарел с 1576 года. К сожалению, утрачен портрет, написанный в Ла Рошели Франсуа Бюнелем за несколько недель до Кутра, но мы можем судить по гравюрам, изготовленным в Англии, Италии и Нидерландах. Продолговатое лицо кажется треугольным из-за острой бородки; длинный, загнувшийся к губе нос; вьющиеся, зачесанные назад волосы с прядью, ниспадающей за ухом на гофрированный воротник. Усы совсем седые, борода с проседью, волосы все еще русые с рыжеватым отливом, кожа смуглая и морщинистая. Лицо воина, на котором сверкают, как огни в ночи, глаза, взгляд насмешливый, живой, острый, всевидящий и всезнающий. Он похудел, одет с подчеркнутой небрежностью в истертый доспехами на плечах и на боках камзол и в бархатные короткие штаны цвета опавших листьев. Поверх камзола перевязь из белой тафты, знак отличия партии, и пурпурный плащ римского императора. В руке серая шляпа с белым пером.
Генриху III тридцать семь лет. Щеки и подбородок обвисли, лоб и виски полысели, небольшая круглая бородка, над верхней губой мушка и тонкие усы. Взгляд живой и высокомерный, в ушах жемчужные серьги грушевидной формы. На пышные, зачесанные назад волосы он, вероятно, надел свою обычную черную шляпу с узкими загнутыми полями, украшенную в центре бриллиантовым крестом и маленьким султаном. На нем элегантный придворный костюм из темного шелка, плащ до колен и цепь ордена Святого Духа.
