Находясь в своих владениях, Антуан и Жанна действовали с величайшей осторожностью, чтобы не вызвать недовольства папы и местного духовенства. Но католики зорко следили за ними. И особенно нетерпеливо ждали решения о религиозном воспитании маленького принца Беарнского. Это было бы пробным камнем для выявления намерений его родителей. В шесть с половиной лет ребенок достигал возраста, когда дети переходили из рук женщин в руки мужчин. Мадам де Миоссанс уступила место воспитателю Шарлю де Бомануару де Лавардену, чей сын Жан де Лаварден, двумя годами старше Генриха, станет одним из его верных соратников.

Генрих, крещенный и с раннего детства воспитанный в католической вере, с недавнего времени начал поддаваться влиянию новых религиозных идей. Родители решили укрепить его на этом пути, приставив к нему учителя, сеньора де Гошри, человека ученого и весьма ревностного в протестантской вере. Это назначение немедленно вызвало резкую реакцию кардинала д'Арманьяка. Прелат обратился к папе, угрожая Антуану лишением короны. Проповедники Барран, Буанорман и Ла Гошри были отлучены от церкви.

Испытанным средством пресечь попытки неповиновения среди аристократов был их вызов ко двору, где их легче держать под надзором. В Нерак безуспешно было послано несколько гонцов с требованиями, чтобы принцы явились в Париж. Теряя терпение, Екатерина Медичи отправила к ним их собственного брата, кардинала Бурбонского, потом сеньора де Круссоля, который передал настоящий ультиматум. Несмотря на предостережения принцессы Конде, Элеоноры, убежденной протестантки и проницательной женщины, Антуан и Людовик Конде решили ехать. Их сопровождал небольшой вооруженный отряд, пополнявшийся по пути дворянами из Гиени, Лимузена, Сентонжа и Пуату.

Третий раз за несколько месяцев опасность угрожала лично королю — она исходила от его кузенов с Юго-Запада. Но Гизы не сидели сложа руки. В Орлеане, где находился двор, принцы и их эскорт были встречены как мятежники. Ни для кого не было секретом, что Антуан неопасен, и его оставили на свободе. Принц Конде, напротив, был противником, с которым нельзя было не считаться, поэтому его взяли под стражу и приговорили к смертной казни. Принц, бесспорно, был бы казнен, если бы 4 декабря 1560 г. после восемнадцати месяцев царствования не умер от чахотки король Франциск II.

Восшествие на трон несовершеннолетнего короля — Карлу IX было десять лет — могло повлечь за собой удаление Гизов, то есть дворцовый переворот. Это и произошло, так как было оформлено регентство. Основные законы королевства не разрешали передачу власти женщинам, теоретически регентом должен был стать самый близкий родственник короля, первый принц крови. Королеве-матери поручалась только опека и воспитание сына. Как только Екатерина Медичи заметила прогрессирующее течение смертельной болезни сына, она учла эти обстоятельства и выработала соответствующий план с помощью своего старого друга кардинала де Турнона. Разгадать их тактику нетрудно: если королева-мать хотела получить реальную власть, она должна была включить в свою игру Антуана Бурбонского, иначе его использует оппозиция. Сразу же после похорон Франциска II Екатерина резко изменила к нему отношение. Потом она начала заигрывать с протестантами, что вызвало немедленную ответную реакцию ультраправых католиков: Франсуа де Гиз, коннетабль де Монморанси и маршал де Сент-Андре объединились в группу давления под названием «Триумвират».

Все с удивлением узнали, что королева разрешила произносить проповеди в частных домах и освободила узников совести. Произошла сенсационная смена курса монархии, началась эра веротерпимости. Валуа так тесно сблизились с кальвинистами, что европейская общественность имела все основания спросить себя, не отважатся ли они создать, как Генрих VIII в Англии, независимую от Рима национальную церковь.

В начале 1560 г., вскоре после смерти короля, Жанна публично отреклась от католицизма и приняла участие в обряде причащения вместе с дворянами из своей свиты. Она сообщила мужу, который находился тогда при дворе, что собирается приехать к нему, чтобы участвовать в дискуссии и защитить свою веру. Антуан ответил согласием в начале июля 1561 г.

Жанна с детьми выехала из Нерака и отправилась на Север. 20 августа они прибыли в Лонжюмо, где их приветствовала вышедшая навстречу толпа парижских протестантов. Жанна устала с дороги, она удалилась в свои покои, предоставив Генриху принять делегацию и ответить на длинные приветственные речи протестантских священников. На следующий день они были в Париже.

Глава пятая

Воспитание принца

1561–1564

Въезд королевы Наваррской и ее детей в Париж не отличался пышностью, но и не остался незамеченным. Столица бурлила. Нигде во Франции религиозные страсти не разгорелись так сильно, как в Париже. Очаг гуманизма, город литераторов и их августейших покровителей, но одновременно резиденция суровой Сорбонны и клерикалов, Париж в 1555–1559 гг. был свидетелем яростных столкновений между студентами, которых поддерживала симпатизирующая идеям Реформации образованная буржуазия, с народными массами, приверженными к католицизму с его мессами, уличными шествиями, алтарями, почитанием Девы Марии и святых. Насмешки протестантских проповедников, осквернение уличных статуй, критика Священного Писания раздражали чернь, которая не хотела, чтобы ей меняли религию. Город в то время стал цитаделью католицизма. Обстановка была такой напряженной что двор, вернувшийся из Реймса после коронации Карла IX, предпочел остановиться в аббатстве Сен-Жермен-де-Пре. Чтобы продемонстрировать свою верность католической вере, молодой король рядом с герцогом Гизом принял участие в процессии в честь праздника Тела Господня. Потом двор переехал в Сен-Жермен-ан-Ле.

Королева Наваррская, вероятно, не имела в Париже собственной резиденции; по-видимому, она остановилась в Лувре, но скорее всего во дворце одного из своих приверженцев. Перед тем как встретиться с Екатериной Медичи, она провела несколько дней в уединении, беседуя со своим духовным отцом Теодором де Безом, прибывшим 23 августа из Женевы ради религиозной дискуссии, организованной королем в так называемом коллоквиуме Пуасси. В тот же день Жанна присутствовала на кальвинистском богослужении, которое, если верить венецианскому послу, собрало 15 тысяч человек.

Гугенотская осень

В древнем замке Людовика Святого в Сен-Жермен-ан-Ле тщательно готовились к прибытию королевы Наваррской. Антуан Бурбонский, Людовик Конде и адмирал Колиньи выехали в Париж за Жанной и детьми. Для Екатерины Медичи приезд королевы Наваррской в Сен-Жермен был личной победой, знаком вновь обретенного согласия. Ее присутствие поддерживало и морально укрепляло экономическую политику королевы-матери. Поэтому она всячески старалась задобрить ту, которую она вскоре фамильярно назовет «своей товаркой». Ей были отведены одни из самых красивых апартаментов, ее принимали как иностранную государыню, к великому неудовольствию испанского посла и к удивлению мужа, которому никогда не оказывали таких почестей.

Чтобы угодить вкусам гостей, устроили даже корриду, на которой присутствовал весь двор. Жанна сидела рядом с королевой-матерью, а ее сын Генрих между будущим Генрихом III и принцессой Маргаритой. Все изменилось. Колиньи вернулся в Королевский Совет, поговаривали о его скором назначении воспитателем короля. Его брат, кардинал де Шатильон, епископ Бовезский, открыто объявил о своем обращении в кальвинизм. Конде после видимости суда за государственную измену был оправдан и освобожден.

Испанцы с возмущением следили, как Екатерина «позволяет заразить государство этой чумой», но королеву это мало трогало. Она плела свои интриги, ловко нейтрализовав Антуана Бурбонского. «Я назначила его наместником короля и отдала ему власть, которую до сих пор имела», — писала она своему зятю Филиппу II. Но испанский король напрасно опасался возросшего влияния Антуана, так как непостоянный принц постепенно возвращался к католицизму. На Пасху он уединился в монастыре и присутствовал на мессе, потом поселил у себя протестантского священника и участвовал в протестантском богослужении. В июле он снова вернулся к католическим религиозным обрядам.