Человек, с которым она надеялась никогда больше не встретиться, ворвался в её жизнь, как неизлечимая болезнь, годами поджидающая самый неподходящий момент. Когда-то она терпеть его не могла, а сейчас сидит и смотрит, как предзакатное солнце то и дело выглядывает из-за его лица, вынуждая прищуриться. Как мягкие лучи гладят чёткие линии его профиля, как играют с тёмными завитками волнистой чёлки. Как изящные пальцы поглаживают кожаный руль, а в мыслях невольно всплывают воспоминания о неловких прикосновениях.

— Лучше смотри прямо, а то опять укачает, — Тэхён бросает на неё косой взгляд — Джи поймана с поличным.

— Меня уже укачало, — резкий поворот головы пробуждает пятна светлячков перед глазами. Но, возможно, это лишь от долгого смотрения на солнце.

…или на Тэхёна.

— В бардачке есть леденцы, — не отрывая взгляда от дороги, он тянется к передней панели перед пассажирским сиденьем, открывая её, чтобы Джи взяла конфету.

Из недавно открытой упаковки высыпалась пара карамелек в голубых фантиках, и Тэджи тут же берёт их, протягивая одну Тэхёну, а потом забирает у него пустой фантик и, вместе со своим, комкает и забрасывает обратно в бардачок, закрывая панель.

— Какой странный привкус, — рот немного вяжет от природного вкуса растительных компонентов, и Тэджи не может понять, откуда она уже знает его.

— Это женьшень, — он причмокивает конфетой, и Джи слышит, как леденец перекатывается за другую щёку, ударяясь по зубам Тэхёна. — Без сахара. Очень полезные, кстати.

— А-а-а, — тянет она, припоминая чай, который ей заварил Ли Джун, когда они были на базе отдыха. — Точно. Женьшень.

Но это не тот момент, который Джи тщетно старается вспомнить. Хочет ещё что-то спросить у Тэхёна, но он резко задаёт свой вопрос, сбивая с мысли:

— Уже решила, чем займёшься теперь? Может, успела получить новое предложение?

— Нет, пока ещё ничего не знаю. А ты? — с досадой вздыхает Джи, чувствуя, как вкус карамели раскрывается всё ярче, заполняя собой всё пространство.

Пахнет лекарствами и аптекой. Чем-то давно забытым, точно из раннего детства. Может, бабушка давала ей настойку из женьшеня во время простуды? Что-то такое наверняка могло быть.

— Есть парочка вариантов. Пока что думаю, — кто бы сомневался. Теперь Джи не сложно это признать — Тэхён действительно профессионал.

Он талантливый, идеи из него так и прут, а сил хватает даже на ночные переработки. Лишь к концу съёмок Джи позволила себе обратить внимание, с каким рвением и интересом он подходит к работе. Как держал под контролем каждую правку, которые то и дело предлагали внести Хумин или Минхёк. Джи всё же стоит быть благодарной, что именно он оказался её напарником. В отличии от неё, у Тэхёна есть уже опыт, и у него есть чему поучиться.

— Да ты прям нарасхват, — усмехается она, отчего-то стесняясь сделать нормальный комплимент.

— Что поделать, — пожимает плечами Тэхён, а губы кривятся в довольной ухмылке. — Талант в землю не закопаешь.

Самодовольный — бесит. Но не настолько, чтобы Джи снова позволила себе обозлиться. Лишь инертно закатывает глаза, отворачиваясь к окну, чтобы посмотреть на мраморные волны реки Хан, поблёскивающие в лучах засыпающего солнца.

— Я начала писать новую книгу, — говорит Тэхён, тут же снова привлекая к себе внимание.

— О чём? — Джи даже не старается скрыть любопытства.

— Банально, но о любви, — обыденно произносит он, лишь на мгновение косясь в сторону Джи, будто ожидая какой-то определённой реакции.

— О любви? — чуть хмурится она, задумываясь о чём-то. — А ты много о ней знаешь?

В общем и целом, большинство произведений искусство написаны о любви: песни, картины, книги. К людям, к природе, к событиям, к животным.

…к жизни.

Но почему-то прежде Тэджи не задумывалась, а на что может быть похожа любовь Кан Тэхёна? Какой он её видит? Страстной или уничтожающей? Нежной или пылкой?

Горький и одновременно сладкий, немного жгучий, но в тоже время согревающий, как лекарство от кашля. На первый взгляд очень странный, но вкусный, поэтому хочется ощущать его снова и снова, чтобы он раскрывался с разных сторон. Привкус женьшеневой карамели такой же непонятный, но притягательный, как и сам Кан Тэхён.

Вопрос задан вовсе не ей, но Джи, похоже, знает, на что похожа любовь Кан Тэхёна и это сводит с ума.

— Звучит так, как будто ты думаешь, что я не умею любить, — он всё же поворачивает на неё голову, глядя в упор.

От этого взгляда хочется провалиться на месте. Или, ещё хуже, податься вперёд и поцеловать.

— Я не знаю, — качает головой Джи, всё же разрывая зрительный контакт. — Поэтому и спросила.

— Я пока тоже не знаю, — не выдерживая паузу, произносит Тэхён, тоже теперь глядя лишь прямо перед собой. — Но собираюсь это выяснить.

Почему его слова так откликаются внутри, что сердце бешено стучит под рёбрами, будто птица, желающая вырваться на свободу? Успокоить её вовсе не получается, как и вдохнуть полной грудью, ведь при каждом контакте с кислородом привкус женьшеневой карамели на языке ощущается ещё ярче. Точно взрыв фейерверков прямо под домом. Подойти страшно, ведь это опасно, но любопытство так тянет к распахнутым окнам.

— А у этой истории будет счастливый конец?

— Ещё не знаю, — уголки его губ слегка дёргаются вверх. Как будто он всё же знает, но боится, что не рассчитал своих сил.

— Я бы прочитала книгу о любви, которую написал Кан Тэхён, — произносит Тэджи, даже не подозревая, что уже и так знает сюжет.

— Значит, я её точно напишу, — уверенно произносит он, сворачивая с главной дороги.

— Но я буду рассчитывать на счастливый финал, — щурится Джи, будто угрожает ему. — Тогда эту книгу точно будет ждать успех.

— А я-то как рассчитываю.

И Джи позволяет себе задержать взгляд на уголке чужих губ, едва приподнятом вверх в фантомной улыбке. Странное чувство дежавю никак не покидает, даже когда во рту больше не остаётся ничего, кроме терпкого послевкусия. Автомобиль сворачивает на знакомую улицу, но отчего-то хочется, чтобы Тэхён проехал мимо, перепутав адрес.

Мотор глохнет, и Джи тяжело вздыхает, понимая, что надо бы выйти. Но мышцы в теле точно одеревенели, лишая свободы воли.

— Спасибо, что подвёз, — благодарит она, так и не решаясь посмотреть Тэхёну в глаза. Просто отворачивается, пытаясь отстегнуть ремень безопасности. — Ну давай же, — стонет она, понимая, что из-за заевшего замка их прощание становится невыносимо неловким.

— Погоди, — Тэхён ловко отстёгивает свой ремень и тянется к Джи, нащупывая защёлку возле левого бедра. — Вот так, — он осторожно заправляет ремень обратно в держатель, подаваясь слишком близко, что можно разглядеть маленькие родинки, лениво украшающие его лицо.