Но в действительности предварительно обстоятельного плана действий тяжелой артиллерии составлено не было и объединенного управления ее огнем со стороны артиллерийского командования не замечалось, так как не было сосредоточения огня по определенным важнейшим целям. Тяжелые дивизионы действовали порознь, даже побатарейно — каждая батарея самостоятельно, помогая в большинстве случаев своим огнем тем подразделениям пехоты, за которыми она стояла.

Гаубичные батареи 3-го тяжелого дивизиона помогали 58-й пехотной дивизии, батареи 1-го тяжелого дивизиона — 19-й пехотной дивизии, батареи 2-го тяжелого дивизиона — 69-й пехотной дивизии, а в день штурма 7 октября и 60-й пехотной дивизии. Только однажды 7 октября огонь 2-го и 1-го тяжелых дивизионов был сосредоточен по укреплениям 1₄, 1₅ и 1₆ и то по просьбе начальника 69-й пехотной дивизии; не по инициативе командования артиллерии, а по просьбе начальника 19-й дивизии, обращенной к командиру корпуса, 1-й тяжелый дивизион был выдвинут вперед в район Овчарня, Храплице «для более действительного содействия атаке передовых укреплений и форта Седлиска».

Письмом Дельвига к Алексееву о штурме Перемышля подтверждается, что ни плана действий тяжелой артиллерии, ни сосредоточения ее огня не было. Напротив, судя по его письму, можно окончательно убедиться, что никакой систематической артиллерийской подготовки атаки Перемышля в течение 5–7 октября не производилось, что тяжелые батареи действовали вразброд, что им, как и полевым гаубичным батареям, приходилось работать повзводно, а 8-й тяжелой батарее даже поорудийно с целью одновременного обстрела четырех неприятельских батарей, направляя на каждую батарею по одной тяжелой 152-мм гаубице.

Неправильное использование тяжелой артиллерии, отсутствие плана ее действий, согласованного с задачами пехоты, являются одной из главнейших причин неудачи штурма Перемышля 5–7 октября.

В действиях полевой легкой артиллерии, остававшейся все время в подчинении своим начальникам пехотных дивизий, также не было никакой планомерности. Объединенного управления огнем батарей в руках командиров не только артиллерийских бригад, но и дивизионов не замечалось, за весьма редкими исключениями. Батареи действовали в большинстве случаев самостоятельно, направляя каждая свой огонь по тем или иным случайным целям, какие указывались находящейся впереди ближайшей пехотой. В результате получался вместо сосредоточенного рассеянный по обширному пространству и потому в общем слабый огонь. Но отличная стрельба русской артиллерии позволяла атакующей пехоте приблизиться к укреплениям на несколько сотен шагов и нередко выручала пехоту из тяжелых положений.

Действие русской полевой тяжелой артиллерии, как показан опыт штурма Перемышля, по бетону и броневым установкам было весьма слабым, но по сооружениям временного типа было довольно разрушительным и в общем производило сильное моральное впечатление. Открыто расположенные орудия приводились в негодность, стрельба их прекращалась. Под действием огня 152-мм батарей гарнизон покидал укрепления временного типа.

Между прочим, по поводу действия тяжелой русской артиллерии под Перемышлем появилась в то время в швейцарских газетах заметка военного корреспондента, находившегося при штурме на одном из фортов Перемышля. Высоко оценивая тактические действия и меткость стрельбы русской артиллерии, корреспондент указывал, что большинство русских снарядов не разрывалось вследствие неудовлетворительной системы взрывателя. Генерал Дельвиг по этому вопрос сообщал, что он «лично наблюдал стрельбу тяжелых полевых дивизионов по фортам и случаев, упоминаемых военным корреспондентом, не замечал».

Огонь легких 76-мм батарей был вообще бессилен по укреплениям и закрытиям, но производил сильное моральное воздействие на защитников крепости, особенно при стрельбе тротиловой гранатой. Легкая артиллерия в то время еще не знала способность 76-мм пушки разрушать проволочные заграждения и переносила на них огонь лишь «за неимением других целей», хотя случайными попаданиями 76-мм гранат производились разрушения проволоки (форт 14).

Русская артиллерия под Перемышлем умела не только хорошо стрелять, но и применяться к местности при выборе позиций и наблюдательных пунктов; умела хорошо организовать и вести наблюдение. Искусство занятия закрытых позиций уберегало ее от потерь.

Русская артиллерия своим огнем подвела атакующую пехоту почти вплотную к фортам и укреплениям Перемышля, позволила обложить их тесным кольцом, но задачи подготовки штурма она все же не могла выполнить: огонь артиллерии обороны к 8 октября не только не ослабел, но даже усилился, крепостные верки оставались неразрушенными. Она не могла подготовить штурм, так как поставленные ей задачи не отвечали ни ее количественному составу, ни могуществу огня ее орудий.

ГЛАВА III

АКТИВНАЯ ОБОРОНА

(Отход 4-й русской армии к Висле в мае 1915 г.)^[117]

Против 9-го и 10-го русских корпусов, расположенных на примитивно укрепленной позиции в районе Горлица (западнее Перемышля), генерал Макензен в апреле 1915 г. сосредоточил на пространстве 35 км четыре отборных германских корпуса, поддержанных невиданной еще на русском фронте мировой войны массой тяжелой артиллерии, минометов и бомбометов. К русским корпусам ближайшие стратегические резервы (около 1½ корпусов) могли подойти через 4–5 дней.

После мощной артиллерийской подготовки в течение всего дня 1 мая, причем русские окопы были сравнены с землей, германцы 2 мая под прикрытием ураганного огня артиллерии атаковали 10-й корпус (3-й русской армии), прорвали фронт и овладели двумя линиями окопов.

3-я русская армия, «перебитая, но не разбитая», по выражению ее командующего Радко-Дмитриева, начала 13 мая отходить за, р. Сан.

14 мая Юго-Западный фронт должен был, согласно директиве своего главнокомандующего, занять линию Высмержице, Радом, Илжа, Сандомир, Перемышль и далее по р. Днестру.

Русская 4-я армия, расположенная правее (севернее) 3-й на фронте между р. Пилицей на севере и р. Вислой на юге (на линии Доманевице, Седлов, Конск, Гура, Пинчов, Н. Корчин), стала отходить в северо-восточном направлении на фронт Высмержице, Броды, Опатов, Копрживница (схема 13), на котором должна была укрепиться и задерживать неприятеля. Находившемуся в центре расположения 4-й армии 25-му армейскому корпусу приказано было активно обороняться на участке Броды, Островец, Опатов (искл.).

Схема 13. Общая обстановка на фронте 4-й армии к 14 мая 1915 г.

14 мая 1915 г. командир 25-го корпуса приказал частям корпуса (см. схему 14): правый участок позиции от Любеня (искл.) на Броды, Яблонна, Калков, Вюры, ф. Загае Болеское оборонять 2-й бригаде 46-й пехотной дивизии (183-й и 184-й пехотные полки) с 46-й артиллерийской бригадой и 1-й батареей 25-го мортирного (гаубичного) артиллерийского дивизиона; левый участок позиции от ф. Загае Болеское на Струпице, Стрычевице, Рушков, Опатов (искл.) оборонять 3-й гренадерской дивизии с ее артиллерией и одной тяжелой батареей; 1-й бригаде 46-й пехотной дивизии составить корпусной резерв (182-й пехотный полк у Нетулиско, 181-й пехотный полк у Куков); дивизиям занять позиции и укрепиться с рассветом 15 мая; оборону вести активно, основывая ее на активности резервов, которые выделять в возможно большем количестве; на позиции иметь не сплошную линию окопов, а узлы сопротивления.

По плану командира корпуса, оборона должна была иметь исключительно активный характер с целью разбить противника перед своими оборонительными позициями. Левый участок 25-го корпуса, составляя ударную группу, должен был, перейдя в наступление, разбить сильнейшего противника перед франтом корпуса, т. е. германскую дивизию Бредова. Правый участок — 46-я пехотная дивизия — являлся сковывающей группой.