С утра 8 октября батареи продолжали обстрел противника и отбивали его вылазки против отходящих полков 3-й стрелковой бригады. 1-я батарея своим огнем не дала возможности подняться привязному аэростату противника из-за форта 4. Вечером батареи отошли к Низанковице почти без обстрела неприятельской артиллерии, если не считать нескольких снарядов крупного калибра, выпущенных по 1-й батарее, когда она шла по шоссе к Низанковице, не причинивших ей никаких потерь.
Командир 3-го стрелкового артиллерийского дивизиона благодаря командирам стрелковых полков, с которыми он держал постоянную связь, был всегда в курсе обстановки и получал необходимые указания от командира 3-й бригады генерала Фока. Согласно реляции командира дивизиона о действиях под Перемышлем, успешными действиями батареи дивизиона «всецело обязаны командирам 9-го и 11-го полков и командиру батальона Купянского полка» (поддерживавшего 9-й и 11-й стрелковые полки), так как они держали тесную связь с командиром дивизиона и с командирами батарей и «все время боев давали ценные указания для нанесения своевременно удара австрийцам в том или ином направлении».
Во время боя 7 октября командир 3-й стрелковой бригады генерал Фок, получая донесения командиров полков: «огонь наших батарей нисколько не погасил огня крепостных орудий форта 4, которые нас поражают», или «прошу направить огонь тяжелой артиллерии на форт 4, дабы погасить его огонь, полевые пушки не действительны, они ему безвредны», и т. д. и не имея в своем распоряжении тяжелых батарей, считал невозможным овладеть фортом до подавления его броневой артиллерии. Еще днем генерал Фок донес генералу Щербачеву: «3-я стрелковая бригада остается в том положении, в каком ее застало утро, так как без поддержки тяжелой артиллерии продвинуться вперед невозможно». Он полагал, что даже в случае удачного штурма форта в ночь на 8 октября удержаться в нем «под перекрестным огнем соседних укреплений и батарей с наступлением дня будет весьма затруднительно».
За день боя 7 октября 3-я стрелковая батарея потеряла убитыми 1 офицера и 35 солдат, ранеными 21 офицера и 319 солдат, пропавшими без вести 62 солдата. Батареи 3-го стрелкового артиллерийского дивизиона израсходовали 1 050 гранат и 4 382 шрапнели, в среднем по 225 снарядов на орудие.
Повторение штурма в ночь на 8 октября не состоялось. 3-я стрелковая бригада отошла к Низанковице и затем к д. Балице. Туда же отошел 2-й тяжелый артиллерийский дивизион. 1-й тяжелый и 8-й мортирный дивизионы стягивались в Мочерады. Командир 3-го тяжелого артиллерийского дивизиона получил 8 октября приказание генерала Дельвига присоединиться к своему корпусу, следуя на Садова Вишня, Яворов и Ярослав.
РЕЗУЛЬТАТЫ АТАК
Неудача штурма была ясна для всех его исполнителей и ближайших начальников штурмовавших войск. Они сознавали свою техническую беспомощность; после бесплодных кровопролитных атак 7 октября у них не оставалось никакой надежды на успех. Но высшее русское командование в лице Щербачева и Брусилова, продолжая быть убежденным в возможности взять крепость с наскока пехотой лишь при поддержке полевой артиллерии и совершенно игнорируя главную причину неудачи — отсутствие осадной тяжелой артиллерии, — решило повторить штурм 8 октября.
По поводу атаки Перемышля Брусилов сам вспоминает следующее:
«Артиллерийская подготовка не могла быть продолжительной и достаточно интенсивной по недостатку снарядов, но тем не менее стрельба велась удачно, и неприятельский артиллерийский огонь подавлялся нашей артиллерией, так как, уступая австрийской артиллерии в количественном отношении и калибром орудий, наша артиллерия качеством стрельбы была неизмеримо выше.
Генерал Щербачев, ведший эту операцию против Перемышля, был вполне убежден в благоприятных результатах нашего предприятия против этой крепости, и действительно, два форта Седлиской группы были взяты штурмом 19-й пехотной дивизии, причем особенно отличился Крымский полк. Все внимание осажденных, как мы и желали, и большая часть его резервов были притянуты к Седлиской группе, и становилось более удобным начать атаку северо- и юго-западных фортов. Но в это время случилось то, чего мы опасались. Австрийская армия перешла в наступление для спасения Перемышля. Австрийцы могли к нам свободно подойти в четыре перехода и вступить с нами в бой. Явилась необходимость быстро прекратить штурм Перемышля, ибо силы врага, по нашим сведениям, превышавшие наши, направлялись частью против 3-й, а частью против 8-й армии.
Имея в этот момент всего два корпуса, которые ни в каком случае не могли бы сдержать наступающего врага, и обсудив с генералом Щербачевым положение дела, пришел к заключению, что штурм Перемышля требовал, по всей вероятности, еще дней 5–6, которых у нас в распоряжении не оказывалось, а потому пришлось отказаться от этой выгодной операции, отозвать 12-й корпус из Перемышля и приказать 11-й армии снять осаду этой крепости»…
Очевидно, генерал Щербачев ввел в заблуждение генерала Брусилова не только в отношении необоснованной своей уверенности в благоприятных результатах «предприятия» против Перемышля, но и в отношении подавления огня неприятельской артиллерии и взятия двух Седлиских фортов штурмом 19-й пехотной дивизии.
Начальник 19-й дивизии телеграфировал генералу Щербачеву дважды (см. выше):
6 октября в 17 ч. 21 м.: «Сильный штурм может быть успешен лишь при условии уничтожения нашей тяжелой артиллерией броневых артиллерийских установок противника и уничтожения фланговой обороны рвов, почему прошу доложить командующему армией, так как артиллерийский огонь противника, по моим личным наблюдениям, очень еще силен и затрудняет дальнейшее наше наступление даже для уничтожения проволочных заграждений».
7 октября в 13 ч. 30 м.: «Дивизия старается энергично развить успех, но сказывается недостаток общей артиллерийской подготовки. Крымский полк (73-й) пытался развить успех из занятой батареи 13 (укрепление 11), но встречен сильным пулеметным огнем из блиндированных построек сзади батареи. Кубанцы (76-й полк) ворвались в ров укрепления 13. Попытки их эскаладировать укрепление парируются сильным пулеметным огнем с фланговых окопов. Сейчас тяжелый дивизион разрушает эти фланкирующие окопы. Вся артиллерия занята и не может обстрелять укрепление 12, перед проволочным заграждением которого в 300 шагах находятся севастопольцы (70-й полк)».
В общем задачу штурма 19-я пехотная дивизия выполнить 7 октября не могла ввиду слабости артиллерийской подготовки.
Только огнем тяжелой артиллерии крупных калибров возможно было бы обеспечить успех штурма Перемышля путем разрушения долговременных крепостных сооружений. А такой артиллерии в распоряжении генерала Щербачева не было. Мало того, даже при наличии у него слабой полевой легкой и полевой тяжелой артиллерии подготовка штурма Перемышля не могла быть, как вспоминает генерал Брусилов, «достаточно интенсивной по недостатку снарядов».
Генералу Брусилову, как он сам пишет, «явилась необходимость быстро прекратить штурм Перемышля», так как силы австрийцев, перешедших в наступление, превышали силы русских, и «пришлось отказаться от этой выгодной операции», так как на проведение ее «требовалось еще 5–6 дней, которых в распоряжении не оказывалось».
Имея в виду указанные соображения самого генерала Брусилова, не следовало начинать признаваемую им запоздавшей операцию против Перемышля, не говоря уже о том, что при отсутствии необходимых артиллерийских средств никоим образом нельзя было рассчитывать на успех штурма.
Но если последнее соображение игнорировалось генералами Щербачевым и Брусиловым, увлеченными идеей захвата Перемышля открытой силой, то весьма странной является оптимистическая уверенность в успехе штурма и генерала Дельвига, который, как исключительно выдающийся в то время высокообразованный специалист техники и тактики артиллерии, лучше Брусилова, Щербачева и всех других старших общевойсковых и артиллерийских начальников понимал слабость действия по долговременным крепостным веркам не только полевой легкой, но и полевой тяжелой артиллерии 107-мм и 152-мм калибра, предоставленной к тому же в его распоряжение для артиллерийской подготовки штурма в крайне ограниченном количестве.
