Но высшее русское командование проявило большую твердость и настойчивость в решении добиться успеха, не считаясь ни с чем.
Артиллерийская подготовка повторяется неоднократно. Пушки гремят день и ночь; после канонады атаки повторяются, пехота бросается в образуемые фланкирующими участками «мешки», уже устланные трупами; покрываемая перекрестным огнем, она несет большие потери и к вечеру отходит, сильно поредевшая в своих рядах.
Наконец, вмешалась весна. Местность превратилась почти в сплошное озеро, дороги покрылись водой на 0,5–1,5 м и стали непроходимыми. Дальнейшее продолжение операции грозило катастрофой. После долгих настойчивых телеграмм и телефонных переговоров войскам, наконец, поверили, что они тонут. Получен был приказ вывести войска на сухие места. Наступление, влекущее за собой бессмысленные, бесцельные жертвы, прекратилось. Надежды на русское «авось» и на то, что русские «чудо-богатыри» все перенесут, не оправдались.
Людендорф в своих «Воспоминаниях» дает мартовской операции такую оценку: «21 марта русские одержали в озерной теснине успех, который для нас был очень болезненным… западнее Поставы их атака была лишь с трудом отражена. Земля размякла, в болотистых местах вода образовала пруды, а дороги стали буквально бездонными. Подкрепления, спешно подвозимые… нами, шлепали в болоте, с трудом подвигаясь вперед от железной дороги Вильно, Двинск… Но русские, которым приходилось продвигаться по еще менее благоприятной местности, чем та, которая находилась позади наших позиций, сами выдохлись».
Людендорф сознается, что положение германцев во время русских атак на нарочском направлении было критическое и немцы отражали их с трудом. Русские войска имели успех лишь местного характера; в общем же их постигла тяжелая неудача. Наступление приказано было приостановить, не использовав всех собранных резервов, ввиду наступившей распутицы, совершенно прекратившей возможность передвижения.
Трудно было ожидать от наступления в марте в районе озер осуществления надежд русского командования на выполнение широких замыслов оттеснения германцев за пределы России. Но причина мартовской неудачи кроется, не только в том, что весенняя распутица препятствовала успеху, а и в том, что наступление велось разрозненно, отдельными корпусами, без общей связи друг с другом, без руководства со стороны армейского командования. В то время, когда один корпус атаковал, другой подготавливал атаку артиллерийским огнем или закреплялся. При подобном способе ведения операции наступление, как и следовало ожидать, не привело к успеху, несмотря на большое упорство русских войск в бою.
Результаты мартовской операции свелись к следующему.
Мартовская операция была помощью французам. На французском фронте у Вердена с 22 по 30 марта прекратились германские атаки, что как раз совпадает со временем русского наступления на нарочском направлении.
Немцы ошиблись в ожидаемом ими ослаблении боеспособности русской армии и не решились уменьшить свои войска на русском фронте, чтобы часть их перебросить на французский фронт. Напротив, немцы увидали всю рискованность своего положения на столь важном направлении, как ковенское, и вынуждены были в дальнейшем усилить здесь свои войска, перетянув сюда свои части с австро-венгерского фронта.
Мартовская неудача не могла не оказать отрицательного влияния на моральную сторону русского командования.
В общем мартовская операция 1916 г. развилась исключительно на пользу французов и отчасти германцев.
Но кто же виноват в кровавой мартовской неудаче? Повторяем — все, и чем выше, тем больше. Высшим русским командованием были нарушены и основы военного искусства и многие даже элементарные правила тактики. Меньше всех были виноваты войска.
Вот пример из мартовской операции — один из многих, ему подобных, который ответит на поставленный вопрос. По телеграфу передается войскам категорический приказ: «Укрепиться, окопаться на захваченных участках и удержаться во что бы то ни стало». А войска стоят под огнем по колено в воде и, чтобы хоть немного передохнуть, складывают трупы немцев и на них садятся, так как окопы полны воды. К вечеру войска начинают промерзать; вдобавок ко всему к ним заползают раненые, изуродованные, не перевязанные, страдающие, стонущие — эвакуация раненых была плохо организована, о них мало заботились.
И все это не один-два дня, а в течение всех 10 дней операции!
Нужны были поистине исключительные качества русского солдата, чтобы, несмотря на такие небывало тяжелые условия, продолжать бой.
ГЛАВА V
РУССКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ НА ФРОНТЕ 10-й АРМИИ В ОПЕРАЦИИ 19–23 ИЮЛЯ 1917 г.[132]
ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД
После тяжелых кровавых уроков мартовской и других операций 1916 г. командование русской армии пришло к сознанию, что наступление без мощной артиллерийской поддержки приводит к неудачам и напрасной гибели людей.
Предполагая нанести решительный удар австро-германцам весной 1917 г., ставка главковерха предложила заблаговременно, еще осенью 1916 г., всем главкомам — каждому на своем фронте — разработать план операции прорыва укрепленной позиции и нанесения сокрушающего удара противнику. При разработке плана предлагалось руководствоваться минувшим опытом войны, зафиксированным в изданном ставкой «Наставлении для борьбы за укрепленные полосы», положив в основание расчетов плана массирование не только живой силы, но и техники — в первую очередь массирование тяжелой артиллерии и снарядов. План предлагалось разработать на базе данных разведки о силах и расположении неприятеля и изучения тактических свойств районов, избранных для нанесения удара, на основе тщательной подготовки и планомерного проведения операции. При составлении плана предлагалось также иметь в виду беспрерывное совершенствование неприятельских укрепленных позиций, представлявших уже к тому времени мощную преграду из бетона, железа и проволоки, надежда прорвать которую могла осуществиться только при сосредоточении достаточно сильной артиллерии, в полной мере обеспеченной снарядами.
К концу 1916 г. каждый главком, считая свой фронт важнейшим и свою операцию главнейшей, представил в штаб верховного главнокомандующего обширный материал с планом намечаемой операции, выдвигая при разработке его в первую очередь расчеты материальных артиллерийских средств.
Главком генерал Эверт полагал, что решающий удар следует нанести на его Западном фронте, так как, наступая севернее Полесья, возможно постепенно отвоевывать свою родную землю, занять Польшу и угрожать Восточной Пруссии (см. схему 20). Из возможных направлений главного удара виленское направление Эверт считал важнейшим и наиболее выгодным, так как оно угрожало тылу немецкого фронта в бывшем Северо-Западном крае России. «Развитие здесь успеха, — говорилось в докладе Эверта, — скорее и легче заставит противника очистить нашу территорию, даст нам возможность выдвинуться на линию Неман, Брест и приблизит нас к государственной границе Германии, к чему последняя всегда была особенно чутка». По мнению Эверта, виленское направление было выгодно и в тактическом отношении, так как участок от Сморгони до Немана позволял организовать наступление на широком фронте, имел укрытый тыл, а впереди него не было серьезных естественных преград.
Окончательным решением командования Западным фронтом было: а) главный удар наносить 10-й армией в общем направлении о г Молодечно на Вильно, на участке Кунава, Лостоянце шириной около 27 км, причем первоначальной задачей было поставлено овладеть Солы, Жуйраны, Ошмяны, Граужишки; б) вспомогательный удар наносить 2-й армией на слонимском направлении; в) 3-й армии совместно со 2-й, по мере развития успеха 10-й армии, перейти в наступление в общем направлении на Слоним и Вильно.
В отношении расчета живых сил и материальных средств в плане Эверта подчеркивалось, что для прорыва укрепленной германской позиции и развития успеха необходима организация могущественного удара на широком фронте с соответствующими силами и средствами, в особенности артиллерийскими. «…Как бы многочисленны ни были войска, собранные для удара, — говорилось в плане — но ввиду особенного развития укрепленных позиций и богатства его технических средств штурм не обещает успеха и лишь приведет к большим потерям, если мы не сосредоточим достаточных артиллерийских сил и средств. Скорее можно ограничиться в числе дивизий. назначаемых для атаки, чем в количестве тяжелых орудий».
