- Он – Хинкасса, и его род – не самый трезвый в Хессе, - отозвался правитель-демон. – Ни ему, ни тебе нечего бояться в моём городе, а тем более – под моим кровом.

В этом Фрисс был совсем не уверен. Он не понимал, чего ждёт от него властитель Тайи, но уже несколько раз замечал странный холодный ветерок у своих висков. Кто-то просачивался в его разум, и Речнику это не очень нравилось.

«Подслушивать недостойно владыки,» - громко и внятно подумал Фрисс, глядя в прозрачные глаза Гоннутэви. Холод и щекотка прекратились, взгляд правителя остался пустым.

- Вода Нерси’ата не очистится за один лишь год, - сказал Гоннутэви, глядя мимо Речника. – Нерси живут на гнилых болотах и тревожат мёртвых, поэтому в их источниках течёт яд. Трудно очистить жизнь от смерти, даже тем, кто дал такую клятву.

- Ты знаком с сёстрами Элвейрин? – настороженно спросил Речник. Он обнаружил, что кайцан, оставив его разум ясным, ударил в ноги, и так, что Фрисс сейчас двух шагов не прошёл бы.

- Я знаю многих, - лапа Гоннутэви снова закачалась. – Вряд ли мне суждено побывать на Великой Реке, но я желаю ей снова стать чистой. Передай Королю Астанену мои слова и этот дар – красную яшму, камень жизни.

Яшмовый диск, рыжевато-красный, весь в белых прожилках, еле уместился на ладони Речника. От неожиданной тяжести рука Фрисса дрогнула, камень упал в чашу Хинкассы, расплескав кайцан.

- Пей, воин, - Гоннутэви посмотрел на Алсага, от расстройства оскалившего клыки. – В твоей чаше теперь зелье жизни. Я рад был бы увидеть здесь Нециса Изгнанного, но он неверно понял бы меня, ищи я с ним встречи. Отдай ему этот свиток и скажи, что я надеюсь на его великодушие. Все Меа, уцелевшие в землях знорков, на него надеются. Передай, что Гоннутэви ак-Тайя хотел бы закончить одну нелепую ссору. Ешь и пей, воин. Когда захочешь отсюда уйти, Хээ-нор Хеноо выведут тебя к «Алому Листу».

Правитель-Меа тяжело поднялся с пола, опираясь на двоих служителей, и покинул залу. Мягкая дверная завеса опустилась за ним. Фрисс несколько мгновений смотрел на неё, потом залпом допил остатки кайцана, проглотил последний кусок рыбы и решительно встал и толкнул в бок задремавшего Алсага.

- Пойдём, воин. Спать надо под своим кровом.

…Хмель выветривался тяжело. Это был действительно крепкий кайцан, рядом с ним всё, что пил Фрисс в Кецани до сих пор, казалось горьковатой водицей. Речник сидел на постели, надеясь, что никто не замечает, как у него подкашиваются ноги. Алсаг храпел рядом, дёргая во сне лапами и хвостом – сны его полны были погонь и драк. Гелин с потолка взирал на него с обидой и завистью.

- Печать дома ак-Тайя, - Нецис рассматривал деревянный футляр со свитком и всё, что было к нему привешено, - и герб Страны Дракона. А тут – знаки дома ак-Тиэну. Так значит, Фрисс, ты чувствовал, как Гоннутэви лезет в твои мысли?

- Чувствовал первое время, - понуро кивнул Речник, - но лез он и потом. Может, я не маг, но и не слепой котёнок. Бездна! Когда же это зелье уйдёт из моей крови?!

- Ложись и постарайся заснуть, - пристально посмотрел на него Нецис. – До утра можешь ни о чём не думать. Ты познакомился с народом Меа, Фрисс, и вёл себя достойно. Теперь отдохни. Что же пишут мне два благородных дома?..

Он сидел к Фриссу боком – Речник не видел толком ни его лица, ни свитка, но сразу понял, что дело неладно, когда Некромант резко выдохнул и выпрямил спину.

- Что там, Нецис? – встревожился Фрисс. Чародей тихо вздохнул и медленно свернул свиток.

- Вот как бывает, Фрисс, - задумчиво проговорил он, глядя куда-то в стену. – Тот, кто внушал тебе страх и казался вечным, как скалы, однажды обращается в прах. Никогда не думал, что буду жалеть о нём… но что-то давит сейчас на мою грудь, Фрисс. Нгас’кан ак-Тиэну, Меа из земель знорков, умер два дня назад – своей смертью, под своим кровом, так, как и мечтал. Мечтал он также сжечь меня заживо, и эта его мечта не исполнилась и уже не исполнится… надеюсь.

Фрисс покачал головой, не зная, что сказать.

- Гоннутэви говорил, что хотел бы примирения… - промолвил он наконец. Нецис пожал плечами.

- Я вижу это по тому, что ты сейчас здесь – и как будто живой, - сказал он, поглаживая край свитка. – Значит, он надеется на моё великодушие… Что же, я его проявлю. Завтра, едва хмель тебя покинет, мы поедем в Тиэну. Нгас’кан просил, чтобы я опечатал его курган и подарил ему вечный покой и забвение. Другом моим он не был, но в такой просьбе я не откажу и врагу…

Глава 28. Тиэну

- За такой камешек, Фрисс, любой алхимик отдаст ползамка и доплатит зельями, - хмыкнул Некромант, осторожно выпустив из пальцев красный яшмовый диск. Тяжёлый камень с тихим плеском упал на дно сосуда, и мутное красновато-чёрное зелье вспыхнуло алым огнём и понемногу стало светлеть.

- Лишь бы на пользу, - пожал плечами Речник, привязывая к седлу очередной тюк с припасами. – Астанен не обидится, и от камня не убудет. Будь это моя яшма, я отдал бы её тебе, но подарки для Короля – не мои.

- Храни меня Каима требовать от тебя чего-то подобного, - отмахнулся Нецис. – Я не принял бы такой дар. К тому же я не алхимик. Ну как, Фрисс, твой разум прояснился? Выдержишь полдня скачки?

Речник содрогнулся и незаметно потёр копчик. Когда Гелин шёл ровным шагом, ехать на нём было одно удовольствие, но когда он прыгал…

- Я-то выдержу. А зелье не расплескается? – кивнул Речник на банку в руке Некроманта.

- Ему сейчас надо хорошенько взболтаться, - усмехнулся колдун и взлетел в седло, не выпуская из рук сосуд. – Погоди садиться, Фрисс. Подсади Алсага. Сам он не поднимется.

Песчаный кот мгновение назад у двери задумчиво лизал лапу и приглаживал шерсть за ушами. Это не очень помогало – мех Алсага стоял дыбом по всему телу, как будто над макушкой кота только что просвистела молния. Сейчас хеск уже лежал, свернувшись клубком, и перебирал лапами во сне. Фрисс с тяжёлым вздохом поднял его и закинул в седло. Нецис принял кота и помог ему улечься. Взгляд Алсага был мутнее недоваренного зелья, и с самого утра кот ещё не издал ни звука.

- В доме ак-Тиэну меня угощали только копьями и огненными шарами, - криво ухмыльнулся Некромант, - но в день его погребения для гостей найдут и крепкий кайцан. Может, новая порция зелья приведёт Алсага в чувство. Но я бы на его месте к зелёным жидкостям более не прикасался.

- С Алсагом так всегда, - махнул рукой Фрисс. – Вечером пьёт, утром ищет, где голова, а где хвост. Не знаю, что пьют Хинкассы в своей стране, но наше пойло им явно не на пользу…

Гелин прибавил ходу, разминая лапы и готовясь к длинному прыжку, и Фрисс замолчал. Ему после вчерашнего тоже было не по себе.

Вокруг высились стены алхимических садов, окружённые ровными грядами, стелились по земле широкие листья Меланчина и Нонкута, носились над дорогой подрастающие микрины. От каналов тянуло сыростью, а вода на их дне быстро высыхала под свирепым солнцем, превращаясь в жидкую грязь. В чёрной жиже вяло ворочались попавшие в грязевую ловушку водяные черви, и Фрисса передёрнуло, когда он встретился взглядом с парой Водяных Очей. Всё-таки эти твари были очень неприятными, как по сути, так и по виду.

Невероятно древний каменный мост дугой выгнулся над неширокой речкой. На шестах над ним колыхалось на мокром ветру тёмно-синее полотнище с четырёхкрылой змеёй, а по его краям трепетали серебристые ленты. У моста были ворота, но сейчас их открыли, и шестеро стражей в стеклянных кольчугах только провожали взглядом проезжающих. Серебристые ленты свисали с их щитов, с перил моста и с поясов жителей, которых обгонял спешащий Гелин.

- Траурные знаки, - Нецис кивнул на ленты. – Пепельное серебро, цвет умирания. Вот мы перешли Тайхэ и ступили на земли Тиэну.

- Тайхэ… - вздохнул Фрисс, с тоской оглянулся на реку и прошептал слова уважения. Ещё в одном водоёме он не искупался, ещё одному Речному Дракону не передал привет. Да и живут ли Речные Драконы в местных реках? Они бы не позволили расплодиться водяным червям…