Кваанр с ожерельем поднял руки, прерывая речь Фрисса.

- Никто не нападает, - сказал он на Вейронке, и заметно было, что на этом языке он говорит нечасто. – Его имя – Алсаг? Твоё?

- Фриссгейн, - Речник гордо вскинул голову. – Я посланник Великой Реки и её воин.

- Нуску видит вас и радуется, - Кваанр тронул край раскалённой чаши, и пламя взвилось ещё выше. – Мы коснёмся Алсага и возьмём его шерсть для Нуску. Мы видим в тебе тоже сильное пламя. Ты несёшь… ты трогал негаснущий огонь, тот, что ярче всего. Мы возьмём твои волосы для Нуску.

- Всю шеррсть?! – Алсаг оскалился и прижал к голове уши.

- Я трогал… Ты ведь говоришь о Кьюнне, так?! Вы знаете, что это, и вы знаете, кто такой Уран?! – Речник, будь у него подвижные уши, тоже прижал бы их к голове. Кваанр стояли вокруг, и белое пламя дрожало на их чешуе.

- Знаем, - кивнул жрец. – Опасный, могущественный хранитель, самое сильное пламя во всех мирах. Ты его трогал, и ты пришёл сюда живым. Оно в твоих костях, в твоей крови. Небольшая доля отойдёт Нуску.

- Река моя Праматерь… - выдохнул Речник и в самом деле ощутил жар в костях – а он давно этого не чувствовал, с тех пор, как в последний раз прикоснулся к Кьюнну. Он понятия не имел, где сейчас это вечно раскалённое кольцо серого металла, способное взорвать полпланеты.

- М-да, надеюсь, сюда Уран не явится, - пробормотал он, туго скручивая прядь волос и перерезая её. Алсаг неохотно расстался с парой клочков шерсти и теперь шипел на демонов, вознамерившихся выдрать ещё по клочку. Их было слишком много на одну Хинкассу.

- Хватит его ощипывать, - вступился Фрисс, закрывая кота собой. Пламя в чашах вспыхнуло вдвое ярче, когда Речник проморгался и смог что-то видеть, хоть и через красное марево, из всех Кваанр рядом остался только жрец. Призыватели выбрались из-под помоста и глазели на Алсага, взволнованно перепискиваясь.

- Хинкасса… - Кваанр покачал головой, пламя на его рогах заметалось. – Никогда не видел Хинкасс. Так зачем ты пришёл сюда, хранитель Кьюнна?

- За помощью, - твёрдо сказал Фрисс, отстёгивая от перевязи почерневший меч. – Я ищу очень сильное пламя – то, в котором горят проклятия…

…Волны белого и алого пламени перекатывались по клинку, серебристо-белому и острому, как осколок обсидиана. Фрисс подбросил в воздух листок лозы и взмахнул мечом – лист распался надвое, обугливаясь на лету. Речник рассмеялся и бережно вложил клинок в ножны, а потом уселся на мостовую рядом с Алсагом и крепко обнял его. Кот удивлённо мявкнул, но вырываться не стал – он вообще был вял и грустен с тех пор, как его ощипали.

- Теперь Нуску за нами присмотрит, - усмехнулся Фрисс, приглаживая шерсть на боках кота. – Боги, как же приятно, когда оружие в порядке…

- Рад слышать такие слова, - прошелестело над головой. Нецис протянул Речнику руку, мимоходом почесал кота за ухом и блаженно вздохнул. Глаза Некроманта ещё светились зеленью, холодные искры бегали по рукам, а на плечах появились наплечники из зубастых черепов. В глазницах тускло блестел дымчатый кварц.

- Ох ты! Теперь ты великий чёрный маг, аж жуть берёт, - покачал головой Фрисс, с опаской глядя на черепа. – Как колдовалось?

- Замечательно, Фрисс. Замечательно, - Некромант прикусил губу, чтобы улыбка не растягивалась до ушей. – Нерсийские полигоны неизменно прекрасны, нерсийские маги радуют при каждой встрече, но всё же… всё же, Фрисс, что-то им надо делать с молодёжью.

Нецис вздохнул и снял с пояса короткий широкий нож в простых ножнах из серой кожи, вынул и показал Речнику желтоватое костяное лезвие, сплошь покрытое странными значками.

- При столь малых познаниях в Лар-Илри, скверной концентрации и неумении как собирать энергию, так и правильно использовать, - Некромант снова вздохнул, - явные излишки самомнения и агрессии. К тому же склонность бить в спину. Пришлось проучить. Взял это, как плату за труды, от их наставника. Не люблю учить чужих учеников, но иногда приходится. Не бойся, Фрисс, все живы и почти здоровы…

- Ох, Нецис, по-моему, ты нашёл свой город, - усмехнулся Речник. – Хорошо, что тебя не ранили и не прокляли. И нож хороший. Там, на углу, разносчик с фляжками – не знаю, что внутри, но пахнет хсайоком. Выпьем?

Алсаг с надеждой навострил уши. Некромант вздохнул.

«Хсайок хорошо навевает сны. А этой ночью нам поспать не дадут. Жрец Змея-с-Щупальцами ещё не пойман,» - напомнил чародей и похлопал Речника по руке. «Будь настороже, Фрисс. Не прощу себе, если ты пострадаешь.»

С закатом поднялся ветер, где-то за горизонтом заворчал гром – с севера, озаряя лес белыми сполохами, ползла гроза. Лёгкие ставни раскачивались на ветру, костяные зубцы, мерцая зеленью, тревожно пощёлкивали – им хотелось сцепиться и преградить путь ночному сквозняку. В багровом свете ночника-черепа Фрисс разложил на одеяле разноцветные мелкие перья, очень похожие на пёструю чешую. Их собирали с перистых змей, а этих тварей в Пурпурном Лесу водилось немало, и все разноцветные, - и Речник насмотреться не мог на многоцветное сокровище. Рыже-чёрно-белые перья, покрупнее, даже, возможно, птичьи, он воткнул в волосы, по местному обычаю. Остальное, столь же пёстрое, предназначалось тем, кто остался на Реке – и Фрисс надеялся довезти перья целыми.

Ставни зашуршали громче. Речник ссыпал перья в кошель и подозрительно посмотрел на окно. Нецис недавно вышел – захотел навестить скучающего в ящерятне Гелина. Алсаг крепко спал в углу, обнимая лапами блюдце из-под хсайока. Речнику тоже хотелось спать.

«Не дай Река, я и в этот раз усну в карауле…» - он вспомнил давнее путешествие на запад, тёмно-красную траву, короткую, но страшную ночную битву, вздрогнул и подошёл к окну. Что-то шевелилось за подоконником, и это непохоже было на шутки теней.

- Хаэй! – крикнул Речник. – Кто здесь?

Тишина была ему ответом. Он отошёл на шаг, пожал плечами и отвернулся от окна. Что-то тихо чавкнуло за спиной, а потом Фрисса с силой дёрнули назад. Липкая красная масса струилась по его плечам, быстро обвивая руки, и хватка её была стальной.

- А-а-а-ай!!! – заорал в голос Речник и рванул массу на себя, разворачиваясь к окну лицом. Она подалась, как тягучий скирлин, перекрутилась полотном и на миг ослабила объятия. Фрисс намотал плоское щупальце на кулак, сдирая массу с правой руки, и чуть не завопил от боли. Она жглась, как едкий хашт.

Бесформенная тварь подтянулась на подоконнике и накинула на Речника ещё полсотни тонких щупалец. Они елозили по броне в поисках отверстий, одно скользнуло по шее, оставив ожог, и полезло за шиворот. Фрисс рванулся, но существо только плотнее наматывалось на него. Кажется, оно нашло в броне прорехи. Теперь Речнику казалось, что его целиком засунули в кислоту. Он взвыл от боли, дёрнулся, пытаясь левой рукой дотянуться до огненного меча, ещё не похороненного под алым месивом. Ладонь нестерпимо горела, но рукоять охладила её и как будто умерила боль.

- Эа-форма, Вайнег тебя жри! – вопль Фрисса и булькающий вой твари слились воедино. Красное полотно, рассечённое огненным клинком, бессильно затрепыхалось, его края дымились. Фрисс поднял меч и провёл ребром вдоль своей груди, уже не заботясь об осторожности. Он резал липкую красную массу, обрывал куски и швырял в окно – она уже не шевелилась, висела тряпкой, но Речнику ещё мерещилось, что она ест его заживо. В глазах мелькали багровые пятна, в голове шумело.

- Хаэй! Куда?! – движение на подоконнике напомнило Фриссу о втором куске красной массы – и он прыгнул к окну, волоча за собой ошмётки существа, и с размаху опустил меч на подоконник. Он увидел в зелёном свете уличных светильников, как багровое полотно стекает вниз, на мостовую, беспомощно хлопая вырастающими по краям щупальцами. Внизу стоял, баюкая в ладонях сгусток холодного пламени, Нецис.

- Фрисс, назад! – крикнул он, и Речник отшатнулся. Ледяной ветер пронёсся мимо, Фрисс зажмурил слезящиеся глаза и с размаху сел на пол, на мягкие обрывки алой плоти. С подоконника падал зловонный пепел. За окном захлопали огромные крылья, кто-то заорал по-нерсийски, снизу ему ответил пронзительным воплем Нецис. Речник помотал головой и поднёс обожжённую руку к глазам. Всё запястье было в нарывах. Из-под ошмётка красного полотна сочился гной.