Данилу этот мир сначала не понравился. Холодно, пасмурно и сухо. Резкие перепады рельефа. Такое чувство, что архитекторы проектировали мироздание, находясь в глубокой депрессии. Солнце было навешано на низкой орбите и походило на тусклую коричневую люстру. Низкие редкие облака проносились столь быстро, что их форма даже не успевала отложиться в сознании, а все растения, по крайней мере, в месте появления молодого агитатора, были давно собраны аборигенами либо уничтожены объектами фауны. Вокруг располагались пыльные песочные поля с большими валунами и разбросанными предметами.

Сам мир, судя по описанию, представлял собой стокилометровый куб, одна из граней которого служила земной твердью. Человека, попытавшегося прыгнуть с обитаемой грани куба, наверняка ждала неминуемая гибель. То есть перенаправление в другой мир, либо отключение от нейронного считывателя вообще.

«Интересно было бы собрать подобную статистику, — подумал Данил, отряхивая свою куртку от поднявшейся пыли. — Сколько жителей покинули мир таким интересным способом. Но все это потом, когда цель экспедиции будет выполнена. Интересно, кто может жить в столь неуютном месте».

Все это угрюмое великолепие, в которое забросили агитатора, называлось «Архангельск-IV», и в его пространстве проживали 3175 жителей. Сезон напоминал осень, хотя точно об этом нельзя было сказать.

В первые часы экспедиции требовалось установить контакт с кем-то из аборигенов, уяснить социальную обстановку. После этого следовало выработать стратегию и развернуть агитацию. Чем больше аборигенов согласятся покинуть «Архангельск-IV» и добровольно переключиться в кластер «Ойкумена-III», тем больше Данил заработает очков и тем большие права и привилегии в гильдии агитаторов получит.

В центре обитаемой грани находился холм, на котором виднелись какие-то странные домишки. Агитатор захотел активировать функцию телепортации, чтобы попасть туда, но система выдала отказ — опция заблокирована. Запросив список разрешенных функций, Данил был неприятно удивлен. Жителям запрещалось летать, заниматься алхимией, создавать животных и растений, производить товары из обозначенного списка, перемещать предметы с помощью телекинеза.

«Значит, от идеи выстроить здесь уголок „Ойкумены-III“ придется отказаться, — подумал гость. — С другой стороны, это хорошо. Аборигены, лишенные элементарных благ, с радостью согласятся перейти в „Ойкумену-III“, где намного больше развлечений и возможностей. Эх, набрать бы человек десять-двадцать… Тогда слава лучшего агитатора сезона и переход на новый уровень мне гарантированы».

Поскольку переместиться мгновенно не получилось, агитатор отправился к возвышенности пешком. Ни одного из жителей до сих пор не было видно. Пройдя километра два, Данил увидел впереди невысокий обрыв, заглянул вниз и обнаружил там широкий овраг. Гость никогда раньше не видел пересохших рек, он лишь слышал о них — подобные формы местности совершенно бессмысленны и не несут никакой эстетической роли. Тем не менее, в мире «Архангельск-IV» пересохшая река была, и этот факт заставлял задуматься.

«Почему река исчезла? — думал агитатор. — В описании ничего об этом не сказано. Это инициатива жителей мира, или задумка администрации? Надо бы это выяснить».

Спустившись по узкой тропе с обрыва, Данил пошел направо по высохшему руслу реки. Вдалеке на поляне виднелась фигура какого-то животного, активировав увеличение, он понял, что это корова. В этот момент сзади окликнули:

— Корову не видал?

Оглянувшись, агитатор увидел женщину лет пятидесяти с ведром, одетую в поношенное пальто. «Аборигенка!» — с радостью подумал он.

— Вероятно, вон она, — указал Данил на животное.

— А, точно, — сказала женщина и подошла поближе к агитатору, глядя в сторону берега. Затем повернулась. — А ты новенький, что ли?

— Именно, я из мира «Ойкумена-III», вы слышали о таком?

— Не слыхала… Это что, который за северным утесом?

«Неужели она здесь настолько давно, что забыла о множественности миров? — удивился агитатор. — К тому же выглядит более чем странно, давно не видел женщин, столь неряшливо одетых и с такой нестандартной фигурой. Неужели здесь все такие? Задача усложняется».

Пока Данил думал, что сказать, женщина с ведром крикнула корове:

— Зоська, куда пошла! — и продолжила беседу. — Меня Галиной зовут. Давненько у нас новеньких не было. Ты, раз новенький, иди к Саше — продавцу, он у нас тоже недавно.

— Он у вас главный? — спросил Данил, надеясь, что ему удастся наладить контакт с руководством. Они вышли из русла реки и пошли в сторону коровы.

— Главный? — усмехнулась Галина. — Да нету у нас тут главных. Каждый сам по себе. Свою работу выполняет. Я вот скотину содержу, две коровы у меня, молоко людям отдаю. Творог, кефир тоже.

— А чем у вас коровы кормятся? — поинтересовался агитатор. — Травы же нет.

— Трава появится, — махнула рукой женщина. — А коровы и без травы молоко дают, автоматически, им лишь дай по полю погулять.

— А вы хотели бы жить… в более привлекательном месте? — рискнул спросить агитатор. — Где теплее, солнечнее, много парков, красивых зданий?

Галина посмотрела на Данила и рассмеялась.

— А зачем мне это? Глупость какая. Ты, случаем, не для того сюда приехал, чтобы нас в свои края зазывать?

— Честно говоря, именно для этого, — признался агитатор. — Я не представляю, как можно жить в столь мрачном месте.

— Ничего ты не понимаешь, — улыбаясь, сказала доярка. Они дошли до Зоськи, корова пахла молоком и навозом, как и полагалось. — Нам и здесь хорошо. Иди давай в поселок, там спросишь, как к Саше-продавцу пройти.

— Но, может быть, я покажу вам презентацию своего мира? — предложил Данил. — Тогда вы, вероятно, измените свое мнение.

— Иди давай, — повторила Галина, немного нахмурившись. — Мне скотину надо до дому гнать. Вторая еще куда-то убежала. Захочешь молока — заходи.

Агитатор понял, что эта жительница является плохим кандидатом на переселение, и последовал ее совету, направившись дальше.

* * *

До поселка он добрался через два часа. По пути он наблюдал стадо из десятка лам, сопровождаемых угрюмым старичком. Данил окрикнул его, но тот не обратил внимания на агитатора. Еще были замечены два крупных животных, похожих на слона, неподвижно стоявших вдалеке и казавшихся картонными макетами.

Поселок состоял из одноэтажных деревянных домиков, с небольшими огородами и печными трубами. Во многих были заколочены окна. Агитатор заметил колонку, около которой стояла молодая девушка с флягой. «Невзрачная куртка, длинное темное платье и веснушчатое лицо, — оценил агитатор. — Какие все же странные здесь жители, неужели нельзя одеваться привлекательнее».

— Привет! — окликнул Данил ее. — Как настроение?

— Ты откуда? — испугалась она. — Я тебя не помню.

— Меня зовут Данил, я из «Ойкумены-III», ты, вероятно, не слышала о таком мире?

Девушка поморщилась.

— Агитатор, что ли? У нас таких не любят.

— А что, к вам часто заходят агитаторы?

Девушка поправила рыжие волосы.

— Последний был три недели назад. Мы его выгнали. На какой срок тебя сюда впустили?

— На неделю. У тебя вода перелилась… Тебе помочь донести?

— Не надо, я сама.

— Ты не подскажешь, где можно найти Сашу-продавца?

Девушка оттащила флягу и закрыла кран, затем показала гостю рукой.

— Иди вон в тот синий дом. Там внутри указатель.

— Спасибо! Еще, может быть, увидимся, — сказал Данил и пошел в указанном направлении.

Окна в доме продавца также оказались заколоченными, но пыльная табличка «Продавец Александр. Входите» указывала на то, что Данил следует в правильном направлении. Отворив деревянную калитку, агитатор миновал заросший полынью огород и очутился в избушке. Дом был пуст, откуда-то снизу доносились тихие звуки. Заметив большую красную стрелку на стене, агитатор пошел по ее направлению и спустился по бетонной лестнице в подвал.