— Серёжа, у меня к тебе есть небольшая просьба, можешь выполнить?

— Ну, это смотря какая! — отвечает Серёжа.

— Что это значит «смотря какая»? — удивляется начальник наглости инженера. — Попроси любого из отдела, вон, например, Кита, о маленькой просьбе, он выполнит. Ну-ка, Кит, у меня к тебе маленькая просьба?

— Кого нужно убить, шеф?

Все смеются, а Сенька сидит и злится. Мало того, что теперь все точно знают о его проблеме, так ещё и дали прозвище «густой чувак». День ото дня проклятый обрусевший америкашка всё сильнее пытается закрепить свою власть лидера, доминируя и угнетая. Дедовщина сплошная, а не конструкторская группа.

Страшно представить, что будет с их группой на Чердаке.

Рабочий день пролетает незаметно, все поднимаются на минус первый этаж Подвала и проходят в буферную зону с сотней дверей. Сотрудники скидывают в тамбурах одинаковую фиолетовую униформу, складывают всё бельё в один из десятка ящиков, проходят по одному голые через два сканера и надевают «гражданскую» одежду. Во внешней кабинке Сенька чувствует запах духов неизвестной сотрудницы, от которого наступает лёгкое возбуждение. Это его одна из самых ярких фантазий — чтобы счётчик входящих сотрудников случайно сбойнул, и он оказался вдвоём с одинокой, молодой и готовой на всё незнакомкой.

Но он знает, что этого не будет никогда.

У лифтов, ведущих наверх, он видит в толпе Кита, рядом с которым щебечет малознакомая девица. Кит проводит пальцами по её спине, и, заметив Сеньку, кричит:

— Густой чувак, хороших выходных!

Сенька отворачивается, чтобы никто не заметил, что обидное прозвище адресовано ему. Но пара человек рядом всё равно улыбается, разглядывая его кучерявую бороду.

* * *

— Ой, тут занято! — лёгкий испуг на лице девушки сменяется миленькой улыбкой. Она всё ещё застенчиво прикрывается только что снятой корпоративной футболкой, мнётся около скамейки, но не спешит закрывать дверь.

— Ничего, переоденемся вместе, — внезапно говорит Сенька и заходит в раздевалку.

Девушка, как ни в чём ни бывало, складывает футболку и кладёт в тумбочку, продолжая раздеваться. Садится на скамейку и снимает носочки. Сенька сглатывает слюну и глядит на её молодое, нежное тело. Грудь-яблочко с непропорционально-большими розовыми сосочками, мягкая попа, длинные русые волосы до пояса, стройные, идеальной формы ножки. Девушка, тем временем, немного покраснев от смущения, делает вид, что не обращает на него внимания, и снимает трусики.

— Ты знаешь, у меня никогда не было мужчины, — кротко говорит она.

Он тоже начинает раздеваться, скидывает с себя одноцветные рубашку и брюки, чувствуя чудовищной силы сексуальное возбуждение. Наконец не сдерживается, хватает девушку за бёдра, поворачивает лицом к скамейке и…

Свет в раздевалке загорается красным, звучит сирена, переходящая в звук будильника, и любовник-неудачник просыпается.

Через полчаса Сенька стоит в ванной и разглядывает свою кудрявую бороду. Он периодически подбривает бакены и держит в руках старинный одноразовый бритвенный станок. Его семейству от деда досталось по наследству шестьдесят килограмм таких станков, спёртых с завода, половину из которых успел истратить батя.

Сенька держит в руках бритву и смотрит на бороду. Это продолжается добрых минуты две, после чего он всё же кладёт бритву на место, вытирает голову и уединяется в свою комнату. (Между прочим, правильно делает, потому что бороду такой кучерявости, как у него, бесполезно пытаться сразу уничтожить бритвой — сначала нужно безбожно срезать ножницами или триммером, а уже потом подравнивать оставшуюся щетину.)

В комнате его ждёт любимое хобби. Мало кто из знакомых и уж тем более никто из коллег не знает того, что Сенька — достаточно известный в городской сети художник. Он рисует и акварелью, и карандашом, и на планшетах. Двухмерные и трёхмерные картины, в основном пейзажи и портреты.

На его полотнах — иноземные исполинские животные, восход трёх лун над ледяной пустыней, хижины и быт подземных дикарей, похожих на полярных сов, и гигантские сферические машины, зависшие над серо-голубым лесом. Несколько картин он прячет особенно глубоко в своих папках — там обнажённые натуры, занимающиеся любовью у иллюминатора с видом на незнакомые материки.

Родители сначала не относились серьёзно к увлечению Сеньки, но в последнее время, в силу роста профессионализма, начинают осторожно хвалить. Особенно мать — отец более суров и молчалив. Пару раз даже говорили — мол, бросай работу в своей секретной штуке, иди в дизайнеры или зарабатывай выставками.

Но Сенька знает, что так дело не пойдёт. Если бросить нынешнюю работу, то хобби превратиться в новую, и творческая составляющая исчезнет.

К тому же, никто не должен знать о том, что Подвал и есть главный источник его вдохновения.

Похвала от родителей перемежается с традиционными упрёками по поводу поиска невесты. Материнская фраза «я внуков хочу» никуда не делась и в конце двадцать первого века, а после третьей мировой, когда рухнули идеалы западной цивилизации, традиционный взгляд на семейную жизнь только усилился.

В тот раз всё началось тоже с невинных вопросов за семейным завтраком:

— У вас на работе есть симпатичные девочки?

— Мам, я уже говорил, что я не имею права рассказывать про свою работу.

— У вас же строительная компания, к чему все эти секреты?

— Такие порядки, я уже говорил. Сейчас все охраняют коммерческую тайну.

Гражданское строительство — это часть легендирования. Вывеска «Строительная корпорация Заозёрья» красуется на фасаде трёхэтажной «верхушки» Подвала. Хотя шила в мешке не утаишь, и в небольшом закрытом полисе всё больше и больше народа догадываются об истинном предназначении объекта. Государственную и коммерческую тайну становится всё сложнее утаить, тем более, когда главное доказательство — над тобой, в небе.

— Ну, так почему бы тебе не пригласить кого-нибудь из девушек с работы в гости? — не унимается мать.

— Не знаю.

— Может, всё дело… в твоей бороде?

— А давайте просто покушаем и посмотрим новости? — предлагает Сенька.

— Она права, — внезапно подаёт голос отец. — Задумайся. Что-то в тебе не так. Я в твои годы, мать знает, был бабником, на басу играл. Сходи к психологу. У вас же есть штатный психолог?

— Есть, — неохотно соглашается Сенька. Он и сам уже давно думал об этом.

Все прерываются на выпуск космических новостей, отец хватает одно из новостных окошек на видеостене и распахивает его над кухонным столом.

«С орбитальных телескопов получены новые фото-изображения Двух Блуждающих Планет.(На экране кругляшка в разрешении средней паршивости, на которых видны циклоны и очертания белых континентов) . Снимки подтверждают предыдущие гипотезы о том, что небесные тела, пришедшие на орбиту вокруг Солнца, обладают атмосферой и являются потенциально обитаемыми. Планеты уже десять лет находится на одной орбите с Землёй с месячным перерывом относительно годового цикла. Напомним, что впервые существование Блуждающих Планет была подтверждено в 2027-м году, а космический катаклизм, заставивший планеты установиться на орбите Солнца, произошёл десять лет назад. Три экспедиции космических аппаратов закончились неудачей. Учёные не исключают в дальнейшем создания международной пилотируемой экспедиции. Пока остаётся неясным, как такое массивное тело сохранило атмосферу в течение космического дрейфа…»

Сенька пропускает последующую чушь мимо ушей и хитро улыбается, продолжая есть борщ. Его всегда веселит, с какой осторожностью правительство и СМИ выдают дозированные частицы информации и дезинформации о его Проекте.

— Вот тебе куда надо было! — говорит мать. — Пошёл в какое-то гражданское строительство. Наверняка же идут сейчас какие-то разработки, не зря к нам иностранцев в город не пускают…

Отец хмурится. Иногда Сеньке кажется, что он уже давно понял, где именно работает его сын. И завидует ему.