– Троекуров.
– Маленького роста, пожилой с лысиной? – спросил Лавров.
– Нет, Троекуров молодой человек, не больше 30 лет. Высокий блондин.
– Сегодня лучше, чем вчера, Гамилов. Вы обратили внимание на мелочи. И это правильно. Но все равно есть ошибки! И даже такая вот мелочь может стоить вам жизни.
– Одно слово на памятнике? – спросил Гамилов.
Лавров ответил:
– Я, будучи следователем, спросил бы вас так: Часто ли вы проходили мимо памятника Свердлову? Вы ответили бы, что очень часто. И это правильно! Иначе и быть не могло. И только затем я спросил бы вас о надписи на памятнике. Это всего четыре слова и имя, отчество и фамилия. И из первых четырех слов вы упускаете одно. Вместо «Пламенному борцу революции товарищу…», вы говорите «Борцу революции товарищу…» Мимо этой надписи вы проходили сотни раз. Какой вывод напрашивается? Курсант Щетинин!
Щетинин встал и сказал:
– Напрашивается вывод, что человек лжёт и никогда не был в указном им месте.
– Именно так! – сказал Лавров. – Обращайте внимание на мелочи.
– Но, господин инструктор, все ли следователи НКВД так хорошо знают город Харьков? – спросил Гамилов.
– А если вам попадется человек из Харькова, который проживал на этой улице и знает все памятники что там стоят? Лично для вас это провал и расстрел! А все почему? Вы должны знать легенду досконально! В том же Харькове еще в 1940 году взяли агента немецкой разведки. Им оказался бывший житель Харькова, и город он знал хорошо. Но он жил в Харькове до революции! А улицы за 20 лет советской власти сменили свои названия. И он назвал улицу «Дзержинского» старым именем «Мироносицкая». Это было случайно в разговоре. И привело к провалу агента!
В кабинет вошел комендант школы капитан Глазенап.
Лавров подал команду:
– Встать! Смирно!
Глазенап жестом приказал курсантам сесть и обратился к Лаврову.
– Вас срочно вызывает майор Лайдеюсер, Роман Романович.
– У меня занятие, господин капитан.
– Я отведу курсантов в кабинет для практических занятий. Это приказ заместителя начальника школы…
***
В Брайтенфурте обучалось четыре группы курсантов: «Технише-люфт» – техническая авиационная, «Люфт» – авиационная, Geheimdienst – разведки и Funkaufklärung – женская радиоразведки.
Легче всего было работать с «Технише-люфт». Людей для неё вербовали в Хаммельбургском и Лозинком лагерях военнопленных из прогермански настроенных бывших военнослужащих Красной Армии. В прошлом это были офицеры-летчики и штурманы, зенитчики и техники аэродромной службы.
Самый непростой контингент был в третьей группе Geheimdienst, которая готовила разведчиков для сбора сведений в советском тылу. К этим подхода у Лаврова не было. Они быстро распознали в нем бывшего офицера НКВД и относились настороженно. Но именно в третьей группе у Лаврова было большинство занятий. Курсанты здесь изучали тактику Красной Армии, топографию и методы составления разведывательных донесений.
Людей для этой группы отбирал местный вербовщик из русских Раковский Андрей Андреевич. Лаврова он сразу невзлюбил. И именно по его вине Лаврову еще не было присвоено офицерское звание…
***
Разведшкола Абвера Брайтенфурт.
Март, 1942 год.
Майор Лайдеюсер.
Бывший начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) майор Лайдеюсер, нынешний заместитель начальника разведшколы Брайтенфурт, принял гостя из Берлина. Это был шеф группы 2 А, структуры Абвер 2, полковник Густав Штольце. Ранее майор состоял под его началом.
– Майор Лайдеюсер.
– Господин полковник!
– Зачем так официально?
– Рад вас видеть, герр полковник.
– Или мы перестали быть друзьями, майор?
– Никак нет, господин полковник.
– Вы хорошо устроились на новом месте, майор?
– Да, господин полковник.
– Я не хотел с вами расставаться, Лайдеюсер, но обстоятельства вынудили меня.
– Я все понимаю, герр полковник.
– Но я не забыл о вас, Лайдеюсер. И намерен именно вам поручить формирование команды для выполнения задания в Харькове.
– Снова Харьков, герр полковник? Но город наш.
– Город под контролем немецкой армии. Но проблем в нем больше чем ожидалось. Большевики наводнили город своими диверсантами. Также как некогда делали мы.
– Но гауптштурмфюрер Вильке тогда внедрил в ряды харьковского подполья достаточно своих агентов!
– Миссия Вильке имела еще меньший успех, чем наша, Лайдеюсер. После взрывов в Харькове, когда погиб генерал фон Браун, они все свалили на нас. А Вильке доложил наверх, что он блестяще выполнил свою задачу и подполье Харькова нашпиговано его людьми. А что в итоге? Провал за провалом. Его агенты не могут взять подполье. Гестапо города только и может, что вешать гражданских заложников.
– Но до меня доходили слухи об успехах Вильке, герр полковник.
– Это успехи совсем не Вильке, Лайдеюсер. Это успехи Вдовы. Вот она работает на СД блестяще. И ликвидация красных разведгрупп – это все благодаря Вдове. Но мы смогли доказать что в Абвере она будет полезнее.
– Вы забрали Вдову у службы СД? – искренне удивился Лайдеюсер.
– Не совсем забрали, Лайдеюсер. Но сейчас она работает на Абвер! Сам адмирал Канарис просил уладить это дело. Так что успехи Вильке кончились.
– Насколько я помню, он состоит в отделе контрразведки «Восток» 4-го управления РСХА?
– Уже нет.
– Нет?
– Провал с фон Брауном17 и для него не прошел бесследно, Лайдеюсер. Сейчас гауптштурмфюрер Вильке занимает пост помощника начальника харьковской службы СД.
– Вы хотите вернуть меня в строй, герр полковник?
– А вы сами? Готовы вернуться, майор?
– Я должен заниматься настоящим делом, герр полковник.
Штольце ответил:
– Подготовка агентов и есть настоящее дело, Лайдеюсер!
– Но я был бы более полезен на другой работе! Вам ли этого не знать! И нашей вины во взрывах в Харькове нет, герр полковник!
– Зачем вы этого говорите мне, Лайдеюсер? Я это знаю. Но я не шеф Абвера. Надо мной много чинов! И им нужен виновный в провале! С делом работали лично вы, Лайдеюсер!
– Я ли не говорил, что нам противостоят совсем не дураки? Но нам говорили о примитивном мышлении русских. Обмануть их не сложнее, чем обмануть ребенка!
– А провал «инженера», майор? Вы же скрыли это? Как оказалось, главный наш агент был убит в самом начале операции! И вы сами привлекли службу СД и «Вдову». Вот и пожали результат, Лайдеюсер!
– У меня выбора не было, герр полковник.
– Ладно, майор. Это дело прошлое.
– Так что насчет моего возвращения в строй, герр полковник?
–Все будет зависеть от группы, которую вы сформируете здесь. Если она выполнит поставленную задачу, то вы вернетесь в строй уже через месяц!
– Группу станут формировать из местных кадров? Этой Абвершколы?
– Именно так, Лайдеюсер.
– И что за работа?
– Утрем нос службе СД и первыми найдем то, что ищут они.
– А что они ищут, герр полковник?
– Старый архив, хранящийся еще с начала века.
– В Харькове? – спросил майор.
– Именно так, Лайдеюсер.
– Значит, нужен агент, хорошо знающий город?
– Такой человек просто необходим, Лайдеюсер. Человек, хорошо знающий город и его жителей.
– Такой человек есть!
– В этой школе?
– Именно так, герр полковник.
– Кто же этот курсант?
– Не курсант, герр полковник. Он инструктор.
– Инструктор? Здешний?
– Он прибыл вместе со мной и его назначили совсем недавно.
– Прибыл с вами? – удивился Штольце.
– Это завербованный нами бывший офицер НКГБ Лавров.
– Он здесь?
– Да, герр полковник. Я устроил его сюда.
– Но вы не боитесь, что он работает на другую сторону, Лайдеюсер?
– Его занятия весьма поучительны для курсантов. Он многое знает в деле агентурной разведки. Да и вреда он нам здесь никакого не нанес бы. У него нет связи с Москвой. Он здесь один. За пределы школы его не пускают.
