– Вот как? – удивилась Вдова.
– Но это ничего такого, фрау Марта. Музыканты Савика Нечипоренко. Они здесь с гастролями. Их задача прикрыть деятельность Лаврова.
– Просто прикрыть? А если они и есть настоящая группа? Вы не думали, Фридрих?
– Нет. Вы же сами говорили о том, что Лайдеюсер умен. Не стал бы он вот так подставлять основную группу. Савик Нечипоренко музыкант, а не агент. На Абвер согласился работать, ибо ему нужны сильные покровители.
– Вы правы. Слишком просто. И этот Савик уже знает про арест Лаврова?
– Нет. На контакт они пока не пошли.
– Как это?
– У Лаврова был пароль к Савику Нечипоренко. Он отправил свою помощницу Анну Герасименко.
– И что? – торопила Вильке Вдова.
– Дроздова обратилась к помощнице Нечипоренко к певице Аде Лепинской.
– И что она?
– Ада Лепинская не пошла на контакт. Сделала вид или действительно ничего не знает.
– А вот это еще одна большая странность, Фридрих. А с самим Нечипоренко она не связывалась?
– Дроздова-Герасименко? Нет. Но это можно легко проверить. Я вызову или Аду Лепинскую или самого Савика на разговор в гестапо.
– Ни в коем случае, Фридрих! Этого делать нельзя! Категорически!
– Как скажете, фрау Марта.
– Здесь информация не всплывет. Но как отпустить Лаврова без шума?
Вильке успокоил Вдову:
– Сейчас арестовывают многих для проверки. Приказ коменданта города полковника Лайденбаха.
– Продумайте это хорошенько, Фридрих. Это важно. Нам нужно понять чего желает Лайдеюсер и стоящие за ним люди Абвера.
– А вы?
– Я буду держать с вами связь.
– Как? Сюда приходить опасно для вас. Ночь и комендантский час!
– До утра я останусь здесь. А затем вы обеспечите мне отход.
– Но как мы будем связываться дальше?
– Я буду приходить сюда.
– Сюда?
– В этой квартире нет прослушки. Значит она подходит…
***
Харьков.
Улица Короленко.
Группа Лаврова.
30 мая, 1942 год.
Гауптштурмфюрер Вильке спросил оберштурмфюрера Генке:
– Вы сказали мне недавно, что капитан Витал из фельдгестапо не внёс в сводки арест группы, которая теперь у нас в камерах?
– Герасименко? Муж и жена? Нет.
– На этот раз нам повезло, Генке. Это отлично. И я готов взять обратно все плохие слова про капитана Витала!
– Но что случилось, гауптштурмфюрер?
– Мы отпускаем Герасименко и его людей на свободу!
– Но…
– Ничего пока не спрашивайте, Генке. Вы должны доставить их тайно на ту самую квартиру, которую они занимали.
– Нет ничего проще, гауптштурмфюрер.
– И никто не должен болтать.
–Никто и не будет. Я сам проведу беседы с нужными людьми. Герасименко никто беспокоить не станет…
***
Вильке вошел в камеру, где содержался Лавров.
– Герр Вильке? – тот поднялся с нар.
– Сидите, Лавров.
– Что-то случилось?
–Да. Завтра вас и ваших людей выпустят на свободу. Я всё улажу с полицией. За Борзенко можете не переживать. Ни один полицейский не подойдет к вам на пушечный выстрел.
– Уже завтра? Вы приняли решение?
– Да. И вы были правы, Лавров.
– В чем, герр Вильке?
– В том, что вашей вины в провале группы нет. Майор Абвера Лайдеюсер хотел, чтобы ваша группа провались. И я даже могу предположить, что он предвидел ваше обращение ко мне.
– Вот как?
– Вы считаете, что я не прав?
– Почему же? Все это весьма похоже на правду, герр Вильке. Но тогда мы просто отвлекающий маневр. И где-то рядом работает настоящая группа.
– Именно так. И я хочу заставить их думать, что первоначальный план не сработал, и вы на свободе и продолжаете работу.
– Вы думаете, что Лайдеюсер не знает о нашем провале?
– Думаю – нет. Служба функ-абвера39 не зафиксировала ни одного контакта за последнюю неделю. Очевидно, что вашу радиостанцию полицейские взять были не должны!
– У меня был приказ спрятать рацию по данному мне адресу.
– Вы доверили это Шигаренко?
– Да.
– А какую задачу поставил перед вами Лайдеюсер по поводу рации?
– Как только прибудем в город – рацию спрятать. И сделать это должен был я сам.
– И что заставило вас, ослушаться приказа?
– Я работал в Харькове при большевиках, герр Вильке. И идти по городу с чемоданом, в котором спрятана радиостанция, для меня не совсем приемлемо. Иное дело Шигаренко, которого здесь не знает никто.
– Но ваша внешность солидно изменена. Я могу только позавидовать тому, кто так с вами поработал, Лавров.
– Но если бы нашелся тот, кто все-таки увидел бы во мне лейтенанта НКГБ? Меня могли арестовать и я доказал бы, что это ошибка. А если у меня в руках рация?
– Я вас понял Лавров. Но теперь вы снова будет на свободе и продолжите выполнять задание Лайдеюсера.
– Мне придется держать связь с вами?
– Нет.
– Нет? – удивился Лавров.
– Наши с вами контакты, могут отследить. Нет! Лайдеюсер не должен видеть нашей связи, Лавров.
– Значит, я выполняю его задание?
– Именно так, герр Лавров…
***
Ольга Дроздова снова хлопотала на кухне в квартире по улице Короленко. Лавров и Шигаренко сидели рядом с ней и ждали своего ужина.
–Я все же хочу знать, что произошло? – спросил Шигаренко.
–Вы провалили группу, Шигаренко. Какого черта вас понесло действовать самому? Могли бы хоть посоветоваться.
–Я разве могу вам доверять? – спросил он.
–Это почему же? – Ольга повернулась к Шигаренко.
–А вы не понимаете?
–Просветите нас, Шигаренко, – попросил Лавров.
Тот ответил откровенно:
–Вы предатели.
–Мы? – удивился Лавров.
–А кем вы сами себя считаете? Вот вы, инструктор Лавров? В Брайтенфурт говорили, что вы бывший сотрудник НКВД.
–НКГБ, – поправил Шигаренко Лавров.
–Тем более! И вы сейчас работаете на врага! А вы Дроздова?
–Я не работала в НКГБ, Шигаренко.
–Я не о том. Как вам удалось уйти?
–Сбежать из полицейского участка? Это совсем просто. Нас этому учили.
–В абвершколе?
–Нет. В борделе в Варшаве, – ответила Дроздова.
–В борделе? – спросил Шигаренко.
–А вы не знали об этой моей работе, Шигаренко? Так вот, навыки мне пригодились. А полицай попался довольно хлипкий. А остальное дело техники. Но позвольте мне сейчас не посвящать вас в детали моего побега.
–Это еще одно доказательство! – сказал Шигаренко.
–Доказательство чего? – спросила Дроздова.
Шигаренко ответил откровенно:
–Вы и есть предатели!
– Почему же только мы с Ольгой. Вы разве не добровольно пошли в разведшколу Абвера? – спокойно спросил Лавров.
–Я при первом же случае хотел уйти к нашим.
Дроздова съязвила:
–И вы «блестяще» это сделали, Шигаренко! Вы попались в ловушку для школьника.
–Да, – согласился Шигаренко. – Я признаюсь вам. Прокололся! Я уже простился с жизнь. Меня должны были расстрелять! Но я сижу с вами за столом! Потому и задал вопрос, что произошло?
Лавров ответил спокойно:
–Это беспокоит и меня самого. И скажу честно, я ничего не понимаю. Нас всех перевели в тюрьму СД.
–Нас забрали в гестапо, и мы вышли оттуда! А разве из гестапо можно выйти живым? – вскричал Шигаренко.
–Если вы сидите за столом и ждете ужина, а не висите в петле на площади, – сказала Ольга, – то, очевидно, что можно.
–Шутите, госпожа Герасименко? А я хотел бы знать, как это получилось?
–Это моя заслуга. Простите, что не дал вам умереть героем, Шигаренко. Но у вас еще будет такая возможность.
–Но как вы это сделали?
–Назвал фамилию Вильке господину Борзенко. Я наделся, что нас переведут в гестапо.
Дроздова спросила:
–А почему не в Абвер? Местный начальник Абвера капитан Гофман не оказал бы нам помощи?
–Майор Лайдеюсер из Брайтенфурт предостерег меня от провала. Но по вине господина Шигаренко, мы провалились. И что было бы, если бы я назвал имя Гофмана? Не удивлюсь, если у Гофмана есть приказ о нашей ликвидации в случае провала. И что оставалось? Гестапо. Лайдеюсер работает против СД. В этой операции Абвер противостоит СД.
