–И вас держали в отряде?

–Это была какая-то временная стоянка. Капитального жилья там не было. Палатки.

–И вы пробыли у них неделю.

–Шесть дней, гауптштурмфюрер. Потом нас отпустили.

–И вернули документы?

–Это они сделали сразу. Мой румынский паспорт был мне возвращен. Как и моей второй певице.

–Что вы делали у них?

–Пел, – ответил Савик.

–Пели?

–Они оказались любителями песен господина Лещенко. И я пел для них. И скажу вам правду, зрители они благодарные.

–Вам все равно для кого петь?

Нечипоренко спокойно пожал плечами и ответил:

–Я артист, а не политик. Да и раздражать людей с оружием в руках себе дороже. Тело моего аккомпаниатора до сих пор у меня перед глазами. А ведь на его месте мог оказаться и я.

Савик снова показал глазами на свою забинтованную правую руку…

Глава 9

Кузина Савика Нечипоренко.

Харьков.

Концерт.

Группа Савика Нечипоренко.

23 мая, 1942 год.

Немцы были в приподнятом настроении. Обстановка на фронте тому способствовала. 17 мая 1-я танковая армия Клейста нанесла удар по наступающим частям Красной Армии. И уже в первый день наступления немцам удалось прорвать оборону 9-й советской армии Южного фронта. К 23 мая значительная часть группировки Красной армии оказалась в окружении в треугольнике Мерефа-Лозовая-Балаклея.

Именно в этой обстановке пришлось выступать на первом концерте Савику Нечипоренко. Они с Жорой подготовили пять песен, которые исполнит Савик.

– Нам нужно понравиться публике, – сказал Жора.

– Думаешь, что начать стоит с русского романса? Но я не так хорош в этом.

– Нет. Романс слишком сложно. У нас нет времени на репетиции. Румынская песенка.

– Румынская?

– Да я тебя в два счета научу. В зале будут румынские офицеры.

Но за день до концерта с Нечипоренко говорил начальник гестапо города Харькова оберштурмбанфюрер Клейнер.

– Завтра стараниями немецкого командования вы даете свой первый концерт в городе, господин Нечипоренко.

– Я благодарен немецкому командованию за представленную возможность.

– Просто благодарности мало, господин Нечипоренко, – сказал Клейнер. – Вы должны показать населению, что Германия освободила их от ига большевиков. Что вы намерены исполнить?

– Планируется начать концерт румынской народной песней. Затем две песни из репертуара господина Лещенко. С этими песнями господин Лещенко объездил всю Европу в 30-е годы, герр Клейнер.

– Это хорошо, но в самом начале нам нужно не это!

– Но в зале будут офицеры румынской армии, герр Клейнер.

– Это понятно, господин Нечипоренко. Но город освободили немецкие войска. И им стоит отдать должное в первую очередь. Да, в зале будут не только офицеры вермахта, но и румынской и венгерской армий. Но немцам стоит отдать должное. Как вы считаете, господин Нечипоренко?

– Как прикажете, герр Клейнер.

– Вот и отлично! Вы поёте на немецком, господин Нечипоренко?

– Нет, герр Клейнер.

– Совсем?

– Я не имею опыта исполнения немецких песен.

– Но ваш аккомпаниатор способен сыграть на рояле немецкую патриотическую музыку? Вагнера, например.

– Я этого не знаю, мы знакомы с новым пианистом не так давно. Мой погибший аккомпаниатор это умел. Да и я умел, до моего ранения. Но теперь уже не смогу.

– Зачем так мрачно, господин Нечипоренко. Ваша рана заживет.

– Но прежняя подвижность пальцев уже не вернётся. А Вагнер сложный композитор.

Клейнер согласился с последним утверждением, но попросил Савика учесть его пожелания.

– Вы ведь хотите с нами дружить, господин Нечипоренко?

– Разумеется, герр Клейнер.

Оберштурмбаннфюрер пожелал Савику удачи и показал, что аудиенция окончена.

– Вас отвезут на моей машине, если хотите, господин Нечипоренко.

– Спасибо, герр Клейнер, но у меня есть машина, выделенная мне румынским командованием…

***

Клейнер позвонил гауптштурмфюреру Вильке:

– Вильке? Это Клейнер. Здравствуйте.

– Хайль Гитлер! – громко приветствовал шефа Вильке.

– Хайль! Что у вас по проверке Савика Нечипоренко?

– Пока ничего, герр оберштурмбаннфюрер. Все его слова подтвердились.

– Все?

– Он ничего от нас не скрывал. Я все проверил. В день, когда на Савика и его группу напали, наш штабной конвой действительно проезжал по той дороге. Но только на час раньше.

– Значит, партизаны приняли машину Савика за наш штабной конвой?

– Вполне вероятно, герр оберштурмбаннфюрер. Реквизит и музыкальные инструменты везли в военном грузовике.

– У Нечипоренко перевязана рука, – спросил Клейнер. – Он жалуется на ранение.

– Он был ранен во время нападения партизан. Его лечили в нашем госпитале.

– Вы говорили с врачом, Вильке?

– Да. Врач утверждает, что рана Нечипоренко была от пули из советского автоматического оружия.

– Опасная рана?

– Нет, но могло все кончиться для Нечипоренко плохо. Ему не оказали должной помощи у партизан.

– Вы говорили, что один из его спутников погиб?

– Да аккомпаниатор Савика был убит при нападении.

– Тело нашли? – спросил Клейнер.

– Никак нет, герр штурмбанфюрер.

– Почему?

– Партизаны могли спрятать тело. Прикопали в лесу, и как его найти?

– Вы использовали собак?

– Нет. Зачем?

– Чтобы проверить показания Нечипоренко!

– Я не счел это необходимым, герр Клейнер.

– Напрасно! Впрочем, теперь уже поздно. Вы проверили все его вещи и вещи группы?

– Самым тщательным образом. Там нет ни оружия, ни взрывчатки. Ничего подозрительного. Музыкальные инструменты, ноты.

– Значит, они чисты?

– Похоже на то, но я никогда не верю никому на все 100 процентов, герр Клейнер.

– Это правильно, Вильке! Мне не очень нравятся эти «гастроли» Нечипоренко у партизан. Его могли завербовать. Красная контрразведка способна и не на такое…

***

Первый концерт Савика Нечипоренко прошел успешно. И были запланированы три выступления Нечипоренко в офицерском казино, и два в столовой в расположении румынского батальона.

Жора Гусевич забежал в гримерную артиста.

– В зале полный восторг. Кто бы мог подумать.

– Они аплодировали твоему исполнению Вагнера, – сказал Савик.

– Не иронизируй. Получилось совсем не так плохо.

– И не думал над тобой смеяться, Жора. Что до планов на будущее?

– Еще два выступления. Румыны требуют тебя в своем расположении. И приглашение о майора Драгалины!

– Не на концерт?

– Нет в ресторан. Майор и офицеры румынских войск желают с тобой выпить, Савик.

Нечипоренко не хотел сближаться румынами, ибо в застольных речах могли всплыть подробности из жизни, настоящего Савика Нечипоренко которых он не знал.

– А вот это совсем не к месту. Что ты ответил?

– Вынужден был согласиться. Отказывать Драгалине сейчас не самое лучшее решение.

– Я мало знаю о жизни Нечипоренко в Румынии. Только общие сведения. А если они начнут вспоминать?

– Савик, они станут пить! И ты станешь пить с ними. А что взять с выпившего человека?

– Все же стоит проработать детали. Ты бывал в Бухаресте?

– Нет, откуда?

– И я нет, а вот Нечипоренко знает его хорошо. Знал хорошо. Ведь теперь Нечипоренко это я.

– Савик, ты уже не раз говорил с Драгалиной. И ничего страшного не случилось.

– Но сейчас с нами будут другие офицеры, и они могут задавать вопросы. Особенно меня волнуют мелочи.

– А если ты станешь много петь для них? Тогда меньше придется говорить. Но ты не Пётр Лещенко!

– Ты сомневаешься в моих талантах? Напрасно.

– Тебе стоит быть постоянно в центре внимания, Савик. Это приблизит нас к нашей цели.

– Пока только внедрение. Резко приниматься за дело не стоит. Мы еще под подозрением. Гестапо просто так не отвяжется.