– И что это за рация? Вы осмотрели её?

– Радиостанция «Норд» симплексная, телеграфная, переносная с батарейными питанием. Приемник прямого усиления, тёхкаскадный. С регенеративной обратной связью. Производство таких у русских началось совсем недавно.

– Дальность действия?

– До 400 километров. Общая масса прибора с батареями 10 килограмм.

Вильке подошел к карте:

– Где захватили рацию? Покажите на карте!

– Вот здесь! И помимо рации взяли десять человек.

– И кто эти люди?

– Партизаны! Так утверждает сам Борзенко.

– Где сейчас радиостанция?

– Скоро будет доставлена в ваш кабинет. Я уже отдал приказ.

– Отлично, Генке. Но мне нужны и люди, которых взял Борзенко.

– Я уже отдал такой приказ, гауптштурмфюрер.

– Молодец, Генке. С вами приятно работать.

– Кроме того сюда прибудут и полицейские что участвовали в задержаниях. Я подумал, что они также могут пригодиться.

– А сам Борзенко?

– Он сразу убыл на другие участки облавы. Сегодня его полицейские в ударе. Говорят, нашли пачку тех самых листовок, которые расклеены по всему городу.

– Борзенко думает найти и типографию, где их печатали? Но это нас с вами, оберштурмфюрер, не касается. Наше дело радиостанция.…

***

Новенькую радиостанцию «Север» нашли в доме на окраине города совершенно случайно. Полицейские искали самогон у женщины, которая славилась его производством. И совершенно случайно вытащили из-под кровати большой чемодан. В нем был новый передатчик и батареи к нему.

Вильке сам осмотрел прибор. Весь комплект вместе с источниками питания размещался в холщёвых сумках, которые поместили в чемодан.

Гауптштурмфюрер сказал:

– Очевидно, что рация новая и в работе не была. Вы говорите, что её нашли в доме женщины, которая торгует самогоном?

– Да, гауптштурмфюрер.

– Где хозяйка дома?

– В коридоре, гауптштурмфюрер.

– Сюда её.

В кабинет ввели женщину лет сорока, грузную с широким лицом. Генке усадил её на стул и удалил охрану.

– Ваше имя? – спросил Вильке.

– Чего?

– Я спросил, как вас зовут? – Вильке внимательно смотрел на женщину.

– Дарья Сопельникова.

– Вы знаете кто я?

– Никак нет, ваше благородие.

– Заместитель начальника гестапо капитан Вильке. Мы здесь, госпожа Сопельникова, пустяками не занимаемся.

– Я им так и сказала, ваше благородие! – вскричала Сопельникова. – Чего меня по начальству таскать? Только время терять. Вас от дел отвлекать.

– Значит, вы готовы мне все рассказать?

– Так спрашивайте, ваше благородие.

– Госпожа Сопельникова. Не нужно этого «благородия». Называйте меня господин капитан. Этого вполне достаточно.

– Как прикажете, ваше благородие.

Вильке показал Сопельниковой на стол, где стояла радиостанция «Север».

– Вот на моем столе прибор, который нашли у вас в доме. Вы можете сказать что это?

– Я?

– Вы, знаете, что это госпожа Сопельникова?

– Полицаи сказали, что я партизанка! Но вы не слушайте их. Ваше благородие. Я…

– Госпожа Сопельникова! Я спросил вас не про полицаев. Вы знаете, что вот это такое? – Вильке снова показал самогонщице на радиостанцию.

Сопельникова достала из кармана грязный платок и высморкалась.

– Вам задали вопрос, что это такое? – Генке показал на стол.

– Дак сказали, что это рация. Но мне-то оттуда знать?

– Это новая русская радиостанция и к ней прилагаются запасные элементы питания. Такими пользуются русские диверсанты. И эту вот нашли в вашем доме. Меня интересует, откуда она у вас?

– Чего?

Сопельникова явно играла под дурочку, и Вильке это понял. С такой женщиной нужно работать по-другому.

–Госпожа Сопельникова, вы прекрасно поняли мой вопрос. Я хотел говорить с вами мирно. Но как видно, вы такого разговора не понимаете. Сейчас я вызову конвой и вас проводят вниз. Там вас уже ждут специалисты по допросам. Они поработают с вами час, и вас снова приведут сюда. Тогда вы скажете всё и перестанете задавать дурацкие вопросы. Я даю вам последний шанс! Откуда рация в вашем доме?!

– Скажу, ваше благородие! Все скажу!

– Прошу вас ближе к делу!

– Принесли мне этот чемодан неделю назад.

– Принесли?

– Я гоню самогон, ваше благородие. Жить то надо, ваше…

– Госпожа Сопельникова, меня не интересует самогон, меня интересует радиостанция, – перебил её Вильке.

– Я и говорю про эту рацию. Хотя я не знала, что в чемодане рация. Он не сказал мне ничего. Разве стала бы я прятать рацию, коли бы знала?

– Значит, человек принес в ваш дом чемодан, в котором была радиостанция? Я все верно понял? – спросил Вильке.

– Верно, ваше благородие. Все так и было.

– А кто принес вам этот чемодан?

– Дак он мне сахар поставляет и свеклу. Уже три месяца как. Плату самогоном всегда брал. А вот ныне притащил чемодан и за то, что я его сберегать стану, дал мне пять николаевских золотых червонцев!

Сопельникова подняла подол юбки и вытащила из-за голенища кирзового мужского сапога тряпицу, в которой были те самые пять червонцев.

– Вот они все здесь!

Вильке взял одну монету. Монета с изображением последнего русского царя Николая Второго, золотая, достоинством в 10 рублей.

– А имя есть у человека, который вам эти червонцы дал?

– Огородник! – ответила Сопельникова.

– Что?

– Все зовут его Огородник. Может такая фамилия, а может прозвище. Того не знаю. Но называла его всегда так.

– И он часто оставлял у вас такие вот чемоданы?

– Нет. Это в первый раз. Он мне сахар продавал. Свеклу, овощи разные. Тушенку мог достать, но я не покупала. Просил больно дорого.

Вильке повернулся к Генке и сказал по-немецки:

– Убрать эту женщину под замок. Пусть посидит у нас сутки.

– Прикажете пустить в обработку? – спросил Генке.

– Нет. Просто заприте под замок!

– Слушаю, гауптштурмфюрер.

Генке вызвал конвой и отдал приказ.

Сопельникова запричитала и хотела броситься на колени перед Вильке, но солдаты утащили её.

– Где люди, что взяли радиостанцию и эту женщину?

– Полицай Цыба ждёт в коридоре, гауптштурмфюрер.

– Сюда его! – приказал Вильке.

В кабинет вошел рослый полицай. Он браво щелкнул каблуками и вскинул руку в приветствии:

– Хайль Гитлер!

Вильке ответил на приветствие.

– Садитесь.

Полицай сел на табурет.

– Вы господин Цыба?

– Так точно, герр офицер!

– Не нужно так орать, господин Цыба. У меня к вам есть несколько вопросов.

Вильке уловил стойкий запах перегара, который исходил от полицая. Гауптштурмфюрер поморщился. Но Цыбу попрекать не стал. Он знал, что смысла это не имело.

– Скажите мне, господин Цыба, вы взяли эту женщину тихо?

– Как обычно произвели арест, герр офицер. Нам, значит, поступил сигнал, что эта вот баба по фамилии Сопельникова, есть агент партизан. Мы значит с парнями пошли проверить сигнал.

– Вам поступил сигнал?

– Так точно.

– А от кого?

– Дак наш полицай Сёмка Шишков сказал, что Сопелиха рацию прячет. Вот мы и проверили.

– Полицай Шишков сказал вам, что Сопельникова связана с партизанами. Так?

– Точно так, герр офицер.

– А где сейчас полицай Шишков, господин Цыба?

– Дак болеет он. Остался в казарме.

– Сообщил о радиостанции в доме Сопельниковой и заболел?

– Точно так. С утра прихворнул. Сказал, что Сопелиха с партизанами спуталась и слег.

Оберштурмфюрер Генке сказал по-немецки:

– Никакой информации о партизанах и рации у них не было, герр гауптштурмфюрер. Они с похмелья решили наведаться к Сопельниковой, которая торгует самогоном. Но очевидно в цене не сошлись и решили самогонку у Сопельниковй просто отобрать. И случайно обнаружили рацию. Был вызвал начальник полиции. Еще бы! Такая находка! И Борзенко приписал это не простой случайности. А якобы Сопельникова давно была у них в разработке.