В глазах большей части европейцев эти различные балканские провинции, штаты и княжества представлялись источником постоянной угрозы. По мнению общественности, там жили дикари, бандиты и террористы и там всегда была готова вспыхнуть революция или произойти какое-нибудь ужасное насилие. «На Балканах чертовски неприятное положение дел», — говорил немецкий канцлер Отто фон Бисмарк, предсказывая, что рано или поздно Европа погрузится в войну.
Так Босния и Герцеговина в начале ХХ в. стали яблоком раздора между Австрией и Сербией. Первоначально Белград был в дружеских отношениях с Веной во многом благодаря прогабсбургской политике правящей династии Обреновичей, возглавляемой королем Миланом, а потом и его сыном королем Александром. Все изменилось в ранние утренние часы 11 июня 1903 г., когда группа офицеров во главе с капитаном Драгутином Димитриевичем пошла на штурм королевского дворца. Король Александр был крайне непопулярен, а его брак с любовницей Драгой Машин, одной из фрейлин его матери, вызвал водоворот скандальных слухов, позорящих супругов. Заговорщики убивали чиновников и обыскивали дворец в поисках короля и королевы. Через несколько часов они наконец нашли Александра и Драгу, испуганно жавшихся в гардеробе. После того как их вытащили из тайника, в короля выстрелили около тридцати раз, а в его жену — около двадцати; их раздели и вышвырнули трупы в мокрый от дождя сад.
Говорят, что за эту резню Димитриевич получил награду; на престол был возведен новый король Петр I, представитель прежней правящей династии Карагеоргиевичей, а к мнению Санкт-Петербурга в Белграде теперь стали прислушиваться. Будучи проинструктированным заранее, новый король показал удивительное нежелание наказывать участников жестоких убийств. Все заговорщики были награждены, им публично воздавали хвалу как «защитникам Отечества», а Димитриевич в конечном счете стал начальником сербской разведки. Король Петр открыто придерживался в своей политике пророссийских и антиавстрийских взглядов: он хвастался, что «исконные устремления сербского народа» в скором времени будут выполнены.
За этими словами скрывалась идея Великой Сербии, мечта Белграда объединить под своей властью Боснию, Герцеговину, Словению, Хорватию, Македонию и Черногорию. Такие разговоры беспокоили Австрию, но только события лета 1908 г., когда в Константинополе вспыхнуло младотурецкое восстание, заставили Вену пойти на решительные шаги по пресечению амбиций Сербии. Воинственные трубы Османской империи, призывавшие к возврату своих утерянных провинций, Боснии и Герцеговины, угрожали хрупкому балканскому статус-кво; если Константинополь не предпримет никаких шагов, на это мог решиться Белград. Чтобы предотвратить такое развитие событий, Австрия аннексировала свои провинции.
Этот план привел Франца Фердинанда в ужас. Когда группа правительственных и военных чиновников впервые представила эту идею, эрцгерцог неустанно говорил о том, что захват провинций приведет скорее всего к военному конфликту. По крайней мере в конфликт вступит Сербия, что грозило втянуть и ее союзника, царскую Россию. Когда окружающие не захотели его слушать, он неожиданно произнес: «Все это можно рассматривать с разных точек зрения. Послушаем, что скажет моя жена». Через несколько минут он вернулся вместе с Софией и попросил ее высказать свое мнение о предлагаемой аннексии. Обычно эрцгерцог четко отделял политику и личную жизнь, стараясь, чтобы у их врагов не было на руках аргументов, которые они могли бы направить против Софии, обвинив ее в амбициозности. Но в этот раз Франц Фердинанд был настолько против аннексии, что решил рискнуть. София попробовала применить другой подход к собравшимся мужчинам. Она сказала, что как жена и мать может смотреть на идею военного конфликта только с ужасом. Многие мужчины будут убиты, и ради чего? Неужели эти провинции действительно так важны для Австрии? Некоторые присутствовавшие заколебались, им явно стало неуютно после доводов жены эрцгерцога. Видя все это и, возможно, стараясь избежать ущерба для репутации своего господина, полковник Брош резко перебил ее, сказав: «Дамы не должны вмешиваться в военные дела». София выбежала из комнаты. Франц Фердинанд пришел в ярость и приказал Брошу немедленно вернуться в Вену. Думая, что его карьера закончилась, Брош написал заявление об отставке, но Франц Фердинанд быстро простил его, и этот случай больше не вспоминался.
Прошло еще несколько недель и дополнительных совещаний, и эрцгерцог неохотно дал согласие на аннексию. «Я хотел бы быть уверенным, что Ваше сиятельство, — писал он министру иностранных дел Алоизу фон Эренталю, — полностью понимает свою позицию в этом вопросе. Если присоединение считается абсолютно необходимым, то я могу только согласиться с тем, чтобы эти две провинции были объявлены землями империи… В целом же я полностью против такого проявления силы, с точки зрения наших обстоятельств».
В сентябре 1908 г. на богатой небольшой вилле в Моравии Эренталь встретился со своим российским коллегой Александром Извольским. Они пришли к тому, что Австро-Венгрия может присоединить Боснию и Герцеговину к своей территории в обмен на признание российских интересов на Босфоре. Извольский даже пообещал, что Россия не будет оказывать военной поддержки Сербии после того, как будут аннексированы эти провинции. Но в Австрии заговорили пушки еще во время этих переговоров, донося до Извольского прямой ответ австрийского правительства. Вена продемонстрировала свершившийся факт нарушения Берлинского договора, но Австрия оправдывала свои действия необходимостью предотвращения сербской агрессии против разваливающейся Османской империи. Германия была в ярости, Сербия выразила свой категорический протест, а Россия угрожала началом мобилизации против империи Габсбургов. Войны удалось избежать только потому, что Вена шантажировала Санкт-Петербург обнародованием результатов секретных переговоров с Извольским. Сербия и Россия отступили, но обе страны были унижены и жаждали мести по отношению к Австрии.
Аннексия только ускорила давно зреющие противоречия между Австро-Венгрией и Сербией. Белград, провоцируемый царской Россией, становился все более националистически настроенным. Российские деньги способствовали развитию славянских тайных обществ, которые видели в применении насилия средство выхода из-под австрийского влияния на Балканах.
Часть этих денег пошла на счет организации Narodna Odbrana («Защита народа»), в которую входили министры правительства и представители военной элиты. Организация позиционировала себя как культурное общество, но на самом деле пропагандировала насильственные действия против Австрии. Этой организации оказывал содействие даже наследный принц Сербии Александр. «Наш народ должен знать, — провозглашала ее пропаганда, — что независимость Боснии необходима не только для нее самой, не только из-за сострадания к притеснениям наших братьев, но также ради нормальной торговли и выхода к морским путям». «Необходимость борьбы с Австрией» провозглашалась как «священная истина», призывающая людей запасаться «оружием и бомбами» и быть готовыми сражаться «с ружьями и пушками».
Еще больше денег пришло ко второй, более смертоносной организации. Это была «Черная рука», прозвище, данное организации — Ujedinjenje ili Smrt («Союз или Смерть»). Она была образована в 1911 г., первоначально в нее вошла большая часть тех, кто в 1903 г. принимал участие в убийстве короля Александра и королевы Драги, а также юристы, дипломаты, журналисты, профессора и правительственные чиновники. По сути, в нее вошли представители элиты сербских политических, ученых и военных кругов. «Черная рука» утверждала, что насилие необходимо для создания новой, Великой Сербии. Вступающие в организацию проходили через комический театральный ритуал принесения клятвы верности организации, в окружении антуража из черепов, крестов, пистолетов и кинжалов, пропагандировали насилие и клялись убить себя в случае угрозы ареста. Сербский Генеральный штаб учил террористов стрелять и бросать бомбы, продвигал их по служебной лестнице воинских званий и отправлял их служить в пограничные пункты вдоль австрийской границы. К 1914 г. в связях организации с правительством премьер-министра Сербии Николы Пашича наступило значительное охлаждение, но сеть шпионов продолжала информировать его об их деятельности.
