Валериани был аккуратно одет в рубашку в коричневую и белую полоску, коричневые брюки, белые чулки и коричневые сапоги. Его дом тоже был опрятным: чистая мебель, полка с книгами у камина. Похоже, он не был женат и не держал собак. Этот человек нашел свое место в мире, и, хотя он казался одиноким, явно считал, что отделался от зеркала и от воспоминаний о своем отце. А теперь его нашли. И кто бы ни преследовал его кроме команды из Альгеро, скоро они окажутся у двери и… что тогда? Что будет со всеми ними?

Мэтью взял рапиру и обернулся на кухню.

Он нашел Бразио Валериани. Действительно нашел. Но это не принесло ему радости.

Снаружи Профессор Фэлл наблюдал, как священник и его друг входят в таверну, позади которой привязали своих лошадей. Они вошли внутрь, Арканджело придержал дверь для Трователло. Не прошло и минуты, как по дороге промчалась большая черная лакированная карета, запряженная четверкой лошадей, на серой лошади ехал всадник в капюшоне, а за ним еще один мужчина на темно-гнедой лошади. Фэлл почувствовал себя так, будто его ударили в живот, когда карета на огромной скорости понеслась вверх по склону.

Он ворвался в дом.

— Они едут! — крикнул он. — Карета и двое всадников позади!

Хадсон схватил тесак и бросился мимо Мэтью к двери. На ней не было засова, а два окна в передней части дома были открыты.

— Идите на кухню! — скомандовал он Профессору. Тот, к его удивлению, двигался достаточно быстро.

Мэтью приблизился к Хадсону с рапирой, такой же бесполезной, как мечи-пустышки, которыми они сражались в тюрьме. Впрочем, «пустышку» можно было использовать хотя бы в качестве дубинки.

Камилла и Валериани вошли в комнату. Лицо Камиллы было напряженным, но внешне она сохраняла спокойствие. А вот Валериани явно занервничал, услышав о прибытии этих новых опасных гостей. Его лицо побледнело, глаза за очками расширились, а руки сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Через окно было видно, как огромная черная карета подъезжает к повозке. Лысый грузный кучер спрыгнул на землю. С этого ракурса не было видно ни дверей, ни двух всадников, о которых говорил Фэлл.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь фырканьем запыхавшихся лошадей. Затем раздался стук в дверь.

Пока они просто стучат.

Стучали почти нежно. Как будто маленькая пожилая леди постукивала костяшками пальцев по двери своей подруги-соседки. Хадсон подошел к дальнему окну, чтобы взглянуть, кто там стоит. Однако, когда он проходил мимо двери, ее с грохотом выбили, и он чуть не упал. Развернувшись ко входу, он увидел, как внутрь врывается чудовищная широкоплечая фигура в темно-синем плаще с капюшоном.

Хадсон инстинктивно взмахнул тесаком, и — лязг! — лезвие отскочило от металлической волчьей маски под капюшоном. Две руки в черных перчатках схватили его за рубашку и чуть не сорвали ее с него, когда подбросили его в воздух, как мешок с пшеницей. Хадсон налетел на стол и масляную лампу, разбившуюся вдребезги. Кости едва не сломались, тесак отлетел в сторону.

Мэтью парализовало от ужаса, когда человек-волк налетел на него гигантским вихрем. Он поднял рапиру, чтобы нанести удар, но рука в перчатке с ужасающей легкостью отбросила его руку в сторону, а в следующее мгновение другая рука опустилась на его правое плечо, и боль пронзила каждый нерв его тела. Он упал на колени и сквозь красную пелену увидел половицы. Еще одна рука — неужели у этого существа их три? — схватила его за загривок, подняла и отшвырнула в сторону. Черный ботинок с хрустом опустился на рапиру.

Лежа на полу и чувствуя себя раздавленным червяком, Мэтью заметил, что в комнату входят другие фигуры, а Камилла и Валериани отступают перед ними.

Хадсон сел среди обломков, голова у него шла кругом. Он почувствовал запах и вкус крови. Поднеся руку к носу, он увидел красное пятно, и прямо перед его лицом появился гротескного вида кот с высокими ушами, увенчанными темными кисточками. Глаза животного горели жаждой убийства, челюсти раскрылись, обнажая клыки, готовые впиться в окровавленную плоть.

— Никс! — окликнул женский голос. — Non ancora!^[41]

С этими словами незнакомка оттащила рысь от раненого и потерявшего сознание мужчины, дернув за кожаный поводок, прикрепленный к ошейнику с шипами.

Острая боль в плече сменилась пульсирующей, и в голове у Мэтью немного прояснилось. Он увидел, как движущиеся фигуры принимают человеческие очертания, за исключением странного кота на натянутом поводке, которого держала черноволосая женщина в красной куртке и серой юбке.

Впрочем, нет. Ее волосы были не совсем черными. С правой стороны головы они были рыжими. На ее пальцах сверкнули серебряные кольца, когда она оттащила упирающегося кота подальше от Хадсона.

Эти кольца… Мэтью где-то видел их прежде?

Кто-то протопал мимо него в сапогах. Мэтью начал подниматься на ноги, но его снова толкнули, и он остался лежать.

— Так… это и есть тот самый знаменитый человек? — Марс Скараманга говорил по-итальянски, приближаясь к Бразио и Камилле. — А ты — страшная охотница на ведьм?

Камилла ничего не ответила. Другая женщина подошла к ней вплотную и осмотрела с расстояния в несколько дюймов.

— Думаю, не такая уж и страшная. Лоренцо, вы с Пагани проверьте другие комнаты в этой очаровательной маленькой дыре.

Лысый кучер и русобородый верзила повиновались, в то время как стройный и жилистый телохранитель Ивано и верный палач Лупо в волчьей маске стояли над крупным мужчиной, которого отбросило в сторону. В кухне, куда вошли Лоренцо и Пагани, стоял какой-то старый чудак, прислонившись спиной к стене. За стеклами очков у него был свирепый, вызывающий взгляд, а в правой руке он сжимал небольшой нож.

— Давай, дедушка, — сказал Лоренцо с кривой ухмылкой. — Топай-ка отсюда к остальным.

Профессор не понимал языка, но прекрасно понимал интонации. Он стоял, не двигаясь с места. Лоренцо шагнул вперед.

— Не усложняй ситуацию. Ты уйдешь.

Он сделал еще два шага. Прежде чем он успел сделать третий, Профессор стиснул зубы, взмахнул ножом, взятым со стола, и Лоренцо отшатнулся назад. Из разрезанной на груди рубашке потекла кровь.

— Ха! — Пагани хрипло рассмеялся, показав серебряный зуб. — Старый дедушка хочет поиграть по-крупному!

— Ублюдок! Моя любимая рубашка!

Несмотря на легкое ранение, Лоренцо тоже рассмеялся. У него было много шрамов похуже, оставшихся от драк, где он показывал свою храбрость.

— Дедушка, — сказал он, вытаскивая свой нож с семидюймовым лезвием, — если ты не будешь вести себя хорошо, мы отрежем тебе нос и скормим его тебе же.

Профессор не знал, почему эти двое смеются, ведь он был вовсе не настроен шутить. Проявив силу, рожденную отчаянием, он перевернул кухонный стол и обрушил его на двух мужчин, использовав его одновременно в качестве щита и тарана.

Пагани принял на себя основной удар — один край стола сильно ударил его по губам и чуть не выбил еще один зуб, а Лоренцо увернулся, подошел к старику сзади, обхватил его за шею и — о святые! это было похоже на борьбу с извивающимся угрем! — приставил нож к мягкой и морщинистой коже у основания черепа.

— Не убивай его! — приказал Марс, стоя в коротком коридоре между гостиной и кухней. — Приведи его сюда! — Он увидел кровь на рубашке Лоренцо. — Господи, ты что, поскользнулся?

Пагани выкрутил старику руку с ножом, но тот не желал выпускать оружие. Он ударил кулаком по ребрам упрямого деда… пришлось ударить дважды. Старик дважды болезненно вздохнул, но и это не дало особого эффекта. Пагани наклонился вперед и впился в несчастную руку зубами. Нож выпал, хотя старик продолжал дергаться, исторгая поток ругательств на иностранном языке, похожем на английский. Очки свисали с одного уха.

Лоренцо быстро и неглубоко полоснул по правой руке проклятущего старика ножом, чтобы отомстить ему за ранение и дать понять, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Позволив себе еще одну мелкую месть, он сорвал с него очки и раздавил их каблуком.