ни открывается нам все наше существо и вся связанная с нами жизнь

мира. (Ну, как бы сказать?) Без времени я в молодости, положим, до 16 лет, был бы только кусочек самого себя, теперь я уже почти

весь я, а когда буду умирать, буду весь я: сознаю себя всего. И мир, как я знал его (скажем) до 48 года, был нечто совсем другое, чем

то, что я теперь разумею под жизнью мира. Конечно, и я, когда

умру, все-таки буду сознавать только кусочек всего себя, и также и

с тем, что я познаю из жизни мира. Когда понял это, понял, что в

этом все большем и большем просветлении и расширении как от-

дельного сознания, так и сознания мира состоит жизнь и твоя и

жизнь мира и что к этому она идет помимо твоей воли, то понятно, что самое лучшее, что я могу делать, это то, чтобы самому стре-

миться к этому просветлению, расширению, что самое лучшее, спокойное, радостное — это то, чтобы самому содействовать тому, что делается помимо тебя: грести, плывя по течению.

3) Зачем это делается? невольно спрашиваешь себя. Какая цель

этого просветления сознания личного и сознания мира? Вопрос

этот человеческий, т. е. свойствен существам, живущим во време-

ни (причина и следствие ведь возможны только во времени). Для

людей что-то совершается, и естественен вопрос: что будет из со-

вершения. Для Бога же все совершилось или не начало совершать-

ся, а все есть. Движение во времени и вытекающие из него вопро-

сы: зачем, почему, свойственны только слабости человеческой.

4) Урусов особенно любил слова: не любящий не имеет жиз-

ни вечной, пребывающей в нем. И еще сильнее слова: « пребыва-

ющий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». Нынче особенно

сильно и ново понял значение этих слов в связи с тем обычным, свойственным большинству людей, представлением о любви, состоящей в том, чтобы делать приятное людям и получать от

них за это любовь. Любовь, пребывающая в нас, или наше пре-

бывание в любви означает не наши поступки, а наше душевное

состояние, из которого могут вытекать поступки, приятные дру-

гим и вызывающие их любовь, и наоборот. В каждом столкнове-

225

15 Зак. 3160

нии с миром, когда, поступая по-божьи, человек вызывает огор-

чение, недоброжелательство людей, можно поступить по-мирс-

ки: уступить людям, не сделать по-божьи и тем избавиться от

причинения огорчения и недоброжелательства и вместе с тем

невольно упрекать и не любить тех людей, которые были при-

чиной отступления от требований совести и Бога; и поступить

по-божьи: исполнить то, что требует совесть и Бог, какие бы

это ни вызывало огорчения и недоброжелательство, но самому

пребывать в любви к этим людям, понимать, оправдывать и лю-

бить их. Вообще за правило надо поставить себе то, чтобы пре-

бывать в любви к людям, главное — в мыслях и чувствах сво-

их, когда ты один, для того, чтобы чувство это утвердилось и

не исчезло при общении с ними. Это можно. И очень легко и

радостно и плодотворно. Я немного уже испытал это. До сих

же пор я поступал обратно, и выходило то, что я не исполнял

то, что требовала совесть, и воспитывал в себе недобрые чув-

ства к людям и, странное дело, своими уступками в них же

вызывал недобрые чувства. Это я испытал в передаче именья.

5) Трудно победить дурное расположение духа и недоброже-

лательство к человеку, но можно. И если хоть раз удастся, то ис-

пытаешь такую радость, что захочется испытать ее и другой раз.

6) Весь я, каким я сознаю себя теперь, есмь произведение моих

воспоминаний, начавшихся со временем. Но я был и прежде, чем

стал жить во времени, но я не помню той жизни, так как память

только во времени.

7) Страх смерти есть преимущественно страх перед необходи-

мостью покинуть привычное существование, — как страх переезда

в иные условия жизни. У детей меньше эта привычка, от этого дети

меньше боятся смерти, чем взрослые и старики, и легко умирают.

8) Очутился в жизни. Не знаю, откуда? Зачем? Куда пойду?

Что будет? Узнать я этого ничего не могу. А что мне делать? мне

явственно сказано, и мало того, меня всякий раз, как я начинаю

делать не то, что должно, меня что-то хлопает по носу. Что же

мне иного делать, как только то, чтобы исполнять то, что велено.

9) Мы не помним прежней жизни потому, что воспоминание

есть свойство только этой жизни.

10) Смерть есть разрушение тех органов восприятия (пяти

чувств или того, что поддерживает их) впечатлений, которые про-

изводят представление времени. —

Если органы эти не разрушаются насильственно, они разруша-

ются постепенно, изнашиваются старостью. Эти чувства состав-

226

ляют главное условие ограничения, отделения. Как скоро при смер-

ти они разрушаются, уничтожается и ограничение, отделенность.

11) Необходимое условие хорошей, разумной жизни есть по-

нимание этой жизни, как неперестающего движения к прекраще-

нию ее (этой жизни) и изменению ее. Надо остерегаться привыкать

к этой жизни, как привыкать к экипажу, в котором едешь до места.

12) Одним в плоде нужно только зерно, а оболочка мешает, другим мешает зерно, а нужна оболочка — яблоко, томат

13) В глубокой старости обыкновенно думают и другие и ча-

сто сами старики, что они только доживают век. Напротив, в глу-

бокой старости идет самая драгоценная, нужная жизнь и для себя, и для других. Ценность жизни обратно пропорциональна в квад-

ратах расстояния от смерти. Хорошо бы было, если бы это пони-

мали и сами старики, и окружающие их.

14) Видел во сне, что мне говорит кто-то: «Помни, что ты

едешь, а не стоишь. В этом все».

15) Только тогда легко умирать и радостно, когда устанешь от

своей отделенности от мира, когда почувствуешь весь ужас отде-

ленное™ и радость соединения, если не со Всем, то хотя бы вы-

ход из тюрьмы здешней отделенности, где никто не понимает, не

знает, не хочет понимать и знать тебя (хотел сказать: ни тебя ни

Бога), когда только изредка общаешься, как перелетающими элек-

трическими искрами любви. Так хочется сказать: довольно этой

клетки. Дай другого, более нужного мне общения. И знаю, что

смерть даст мне его.

16) Хочешь, думаешь действиями, словами влиять на людей, послужить Богу для осуществления Его царства, а когда вдума-

ешься в свое положение, то видишь, что все лучшее служение —

это себя сделать лучшим. А уже Он мною сделает, чго Ему нуж-

но и как Ему нужно.

2 марта 1906. Я. П.

Записать, кажется, много и недурно.

1) Спокоен, всегда радостен может быть только тот, для кого

главное и даже одно дело жизни — дело соблюдения, просветле-

ния своей души перед Богом и для Бога. Но как трудно приучить

себя к равнодушию о мнении людском, особенно когда оно осуж-

дает то, что делаешь для Бога.

Да, надо иметь дело только с Богом и перед Богом. Трудно

это. Но стоит поработать для этого, приучить себя к этому. Стоит

потому, что только так легко и жить и умирать.

227

2) Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь в истине того, что дело жизни человека только в соблюдении и улучшении того

орудия, которое дано ему (притча талантов). Человек—орудие. Дело

его только в том, чтобы держать себя (орудие) в исправности. При-

водит в движение это орудие не он сам. Вроде того, как когда работ-

ник приставлен к движущимся посторонней силой режущим ножам.

Его дело содержать их острыми, чтобы не мяли, не портили того, что будут резать. Человек, пока жив, должен работать, действовать.