приложима мерка длины, так и к жизни. Почему вы знаете, какой

внутренний рост совершила эта душа в свой короткий срок и ка-

кое воздействие она имела на других.

Духовную жизнь нельзя мерить телесной меркой.

23) Мы не можем понимать жизнь иначе, как движение во

времени, как движение к благу. А жизнь для Бога есть просто

жизнь — жизнь благо.

24) Бог есть икс (х); но хотя значение икса и не известно нам, без икса нельзя не только решать, но и составить никакого урав-

нения. А жизнь есть решение уравнения.

25) Сколько есть людей, всем недовольных, все осуждающих, которым хочется сказать: подумайте, неужели вы только затем

живете, чтобы понять нелепость жизни, осудить ее, посердиться

и умереть. Не может этого быть. Подумайте. Не сердиться вам

надо, не осуждать, а трудиться, чтобы исправить то дурное, кото-

рое вы видите.

5 нояб. 1904 Я П

Людям дурно жить от того, что они не только не сознают свое

истинное положение в мире, но представляют себе это положение

совсем не тем, что оно есть. Люди думают, что они живут телесно

в этом мире, а между тем они не живут в нем, а только проходят

через него. Живут люди духовно вне времени и пространства; жизнь

же в этом мире есть только исполнение известного назначения

Сравнить заблуждение человека, думающего, что вся его жизнь —

жизнь здесь, можно с тем, что если бы человек

5 ноября начал это. А нынче 21 н 1904 Я. П и жалею, что

недописал. Записать надо:

1) Если только помнить то состояние не жизни, из которого я

вышел и к которому иду, то как не ценить всех тех благ, которы-

ми полна эта жизнь. Человек утопающий, всегда утопающий, не

знающий другого состояния, вынырнул на мгновение в послед-

ний раз и недоволен тем состоянием, которое он испытывал. По-

162

мни всегда все то, что не только угрожает, но свойственно тебе-

разрушение, страдания, смерти близких, своя смерть, и ты бу-

дешь ценить всякий час свободный от всего этого, и радость жизни

будет самое естественное твое чувство.

2) Когда мы жалеем, сострадаем, мы жалеем не потому, что

страдающему сделали больно, а потому, что тот, кто делает боль-

но другому, нарушает то единение, которое должно быть между

людьми. Когда злодей мучает другого, мы только по недоразуме-

нию говорим и нам кажется, что мы жалеем страдающего: мы

жалеем — жалеем в форме возмущения — обидчика.

Когда сумашедший рвется и бьет — и больно — сторожей, мы

не жалеем сторожей, но сумашедшеш. В этом случае нам ясно, кто

настоящий страдалец, кто делает и потому терпит зло. Когда стра-

дает за правду мученик, мы не жалеем его, нам ясно, что не зло, а

добро постигло мученика, и только по недоразумению негодуем

на мучителей, хотя они должны бы были вызывать нашу жалость

Сущность дела в том, что человек только сам себе может сде-

лать зло, но не может сделать его другому. Происходит это от

того, что человек в жизни застрахован, навсегда обеспечен от

внешнего зла: обеспечен тем, что благо человека, составляющее

в этой жизни соединение из блага телесного и блага духовного, всегда и во всех людях количественно одно и то же, не может ни

увеличиваться, ни уменьшаться соответственно мировоззрению

человека (о том, что я разумею под словами: соответственно ми-

ровоззрению человека, я скажу после).

Отношение добра духовного и матерьяльного можно сравнить

с весами. Мировоззрение человека, более высокое или низкое, можно сравнить с той точкой опоры, на которой серединой своей

лежит коромысло весов. На одном плече коромысла духовное, а

на другом — матерьяльное благо. Чем больше человек лишается

матерьяльных благ: обеспеченья, власти, славы, силы, здоровья, друзей, чем ниже спускается плечо матерьяльных благ, тем ров-

но на тот же самый угол, на который спустили, поднимается пле-

чо духовных благ: преданности воле Бога, благорасположения к

людям, смирения, покорности, терпения, серьезности мысли, бес-

страшия смерти. Степени мировоззрения определяют более вы-

сокую или низкую точку опоры коромысла. Большая или мень-

шая чуткость человека определяется длиною плеч коромысла, но

где бы оно ни было утверждено и какова бы ни была его длина, 163

закон возмездия духовными благами за потерю матерьяльных

остается неизменным. И потому человек не может испытывать

абсолютного зла: он может подвергнуться злу матерьяльному, но

благо духовное всегда в равной мере вознаграждает за потерю. И

один человек также не может быть ни счастливее ни несчастнее

другого, как на ровной плоскости озера не может из воды соста-

виться ни бугра ни ямы. А потому и один человек не может сде-

лать зла другому; и когда нам кажется, что человек делает зло

другому, мы ошибаемся: мы видим, что совершается зло, но от-

носим зло не к тому, кого оно постигает. Зло может сделать чело-

век только сам себе, а не другому. И такое зло делает себе чело-

век или люди, когда они хотят сделать зло другим. —

Зло и добро человека состоит в большем или меньшем совер-

шенстве, в большем или меньшем приближении к Богу. Это при-

ближение можно, продолжая сравнение, уподобить подъему или

опусканию точки опоры коромысла. Желающий делать зло дру-

гому, зло матерьяльное (так как другого никто сделать не может), для того, чтобы достигнуть своей цели, должен спустить плечо

коромысла матерьяльных благ того человека, которому он хочет

сделать зло. Для этого он должен спустить свою точку опоры.

Так что, спустив матерьяльное плечо коромысла того человека, которому он хочет сделать зло, он поднимает его духовную силу

и не вредит ему, себе же вредит, спускаясь на низшую степень

миросозерцания.

И потому жалеем мы бессознательно не тех, кому хотят де-

лать зло, а тех, которые хотят этого.

В сущности, все верующие в доброго Бога не могут не

верить в то, что в мире нет зла и, главное, что ни один человек

не может сделать зла другому. Я не мог бы ни верить в Бога, ни жить в таком мире, где Нерон, Екатерина, глупый Николай

могут делать несчастия людей. Этого не может быть. А если

есть, то нет ни разума, ни Бога. —

Но скажут: мы видим людей, которым несчастия матерь-

яльные не придают никакого духовного блага, напротив, они

еще больше раздражаются и теряют последние духовные бла-

га. Я думаю, что это неправда и что нам только кажется, пото-

му что мы не знаем того, что происходит в душах этих людей; 164

не знаем того, что было прежде несчастий в их душах, не мо-

жем себе представить того мрака, в котором жила эта душа.

Что бы ни говорил человек, пораженный несчастьем, всякое

матерьяльное зло заставляет человека спокойнее, доверчивее, разумнее отнестись к неизбежной смерти.

3) Третьего дня ночью испытал сиротливое чувство, сознав

себя удаленным от Бога, с прерванным с Ним общением. Ему не

нужно. А я не могу без Него. Как ни глупо, неосновательно, мла-

денческо мое отношение к Нему, а оно нужно мне. Нужно на из-

вестной глубине или высоте сознания.

Говорят: можно обойтись без Бога. Разумеется, можно тому, кто не дорос до потребности общения с Ним. Я обходился боль-

шую половину жизни. И теперь не нуждаюсь в Нем, когда живу

животной жизнью. Всякий из нас несомненно знает, когда он

физически наиболее здоров. Также знает всякий думающий че-

ловек, когда он наиболее здоров духовно. Вот в эти-то минуты

духовного здоровья нельзя обходиться без Бога.

Нынче 24 н. 1904. Я. П.