ным, великим, то, значит, не думаешь о Боге, о Том, о Ком нельзя

не думать умирая, потому что к Нему идешь. Надо сделаться

малым перед людьми, перед собою, чтобы войти в дом Бога.

Отрекись себе — и ты сольешься с Ним. Чем больше отрече-

ние, тем ближе к Нему.

27 авг. 1904. Пирогово.

Нынче проснулся рано и вот записываю:

1) О том же, о просветлении: Я, постепенно просветляясь

(живя), выражаю себя. То же происходит для рода людей: я, просветляясь, выражаю род всех моих предков. Весь мир (на

152

мой взгляд), просветляясь (живя), выражает все прошедшее

мира. Какая это линия? Т. е. все это просветление идет ли все

вперед и вперед по прямой, которая мне кажется прямой только

потому, что это бесконечно большая, замыкающаяся кривая, или

это — прямая, которая для меня, как бесконечная, не имеет смыс-

ла, но не бессмысленна для бесконечного Разума. Для меня все

это спирали, оси которых составляют большие спирали, оси

которых еще больше, и так до бесконечности. Я не могу и дол-

жен не мочь понять все. Но я знаю направление и движение, знаю, главное, что я, истинный я, не бесконечен, не бессмысле-

нен, но сущий и стою неподвижно, а то, что мне кажется, что я

движусь и все движется, есть только просветление, в чем жизнь.

И это важно и нужно. (Дурно написано, но для меня и для тех, кто войдут в мой ход мыслей, понятно.)

2) О величии людском, о чем уже писал. Но нынче мне особен-

но ясно: Для того, чтобы спокойно, разумно понимать жизнь и

смерть, неизбежно, необходимо понимать свое равенство со всеми

не только людьми, но животными, понимать не только равенство, но ничтожество. Только при таком понимании себя может быть

разумная, спокойная жизнь и бесстрашие перед смертью. Ты —

какая-то бесконечно малая частица чего-то, и ты был бы ничто, если бы у тебя не было определенного призвания—дела. Это толь-

ко дает смысл и значение твоей жизни. Дело же твое в том, чтобы

использовать данные тебе, как и всему существующему, орудия

(иступить топор, источить косу). И все дела равны, и ты не мо-

жешь сделать ничего больше того, что тебе задано, не можешь и не

сделать. Все твое дело в том, чтобы делать охотно. Стало быть, ты

можешь быть супротивником Бога, можешь мучить себя и все-таки

исполнить Его дело. В лучшем случае ты можешь только не про-

тивиться, не корячиться. И потому ничего важного, великого чело-

век не может сделать. Только стоит приписать человеку великое, исключительное — и делаешь из него урода. Стоит приписать это

себе — и погиб: и нет спокойствия, ясности жизни и бесстрашия

смерти. — Прикладываю к себе: мне дана потребность думать, вы-

ражать мысли, писать и сообразовать кое-как свою жизнь с свои-

ми мыслями (что я очень дурно делаю), и потому, как бы мне и

другим нам, бактериям, ни казались важны мои записанные мыс-

ли, они в действительности так же важны, как выращенная рожь, не важнее, чем воспитанная кошка. Я чувствую: как только припи-

сал себе значение большее, чем яблони, клена, принесшего плоды, так лишил себя спокойствия, радости жизни, покорности смерти.

153

1 сент. 1904. Яс. Пол.

Записать надо:

1) По мере того, как открывается сущность жизни, т. е. что

человек узнает свою безвременную, беспространственную при-

роду, уничтожается, умаляется его матерьяльная природа, т. е. раз-

биваются пределы, отделяющие его от других существ (земля, и

в землю пойдешь). (Здесь я что-то забыл.)

2) Не только люди к старости, но животные добреют. Добре-

ют ли растения? Что делается в них, мы не знаем, но то, чем про-

являются их жизни в старости, имеет свойства добра: они роня-

ют свои плоды, семена, служат другим и перестают бороться (гни-

ют), уступают место другим.

3) Одна из причин, по которой женщины менее разумны, чем

мущины, та, что они привлекательны для мущин особенно в де-

вическом возрасте, и мущины не исправляют, не осуждают их, а

хвалят. (Пустяк.)

4) Смерть, говорят, похожа на засыпание, но это неспра-

ведливо и неверно. Мы не знаем момента засыпания, и потому

сравнение с засыпанием ничего не объясняет. Мы знаем толь-

ко пробуждение и с ним только можем сравнить смерть. Засы-

пание же есть момент рождения. Аналогия с пробуждением

полная: Пробуждаемся или когда выспались, когда нажились, устали от жизни, или когда внешние причины (страдания) бу-

дят нас. Как сон становится слабее к времени пробуждения и

нам снятся сновидения, так и жизнь все слабеет и все больше

и больше сознаешь нелепость окружающей жизни. Иногда (как

у меня теперь) это доходит, как при кошмаре во сне, до ужаса

перед жизнью и желания проснуться.

5) Дарвина считают философом, мудрецом, открывшим

важный закон. А между тем весь закон его состоит в том, что

он вместо: для чего? сказал: почему? Говорили: у северного

животного теплый мех для того, чтобы он мог жить на севере, а он говорит: у животного теплый мех потому, что оно живет

на севере. (Все, у кого не было теплого меха, умерли.) Но ведь

вопрос: для чего? если и переделан в одном случае в вопрос: почему? он не устранен. Для чего олень и собака живут на се-

вере? Потому что все другие животные умерли ? Но для чего

эти пошли на север или явились там? Для чего вообще живот-

ные? Для чего именно такие существа, как животные? (Болит

живот, и все не то.)

154

15 сент. 1904. Я П

Записать надо много:

1) Время и пространство суть ограничения нашего существа.

Как ограничение нашего существа, пространство есть наша не-

возможность обнять все существующее: а мы познаем только все

то, что из существующего открывается нашим 5 чувствам. Со-

единяем же в одно все существующее мы посредством разума, который признает существующим все то, что он познает 5-ю чув-

ствами. Как ограничение нашего существа, время есть наша не-

возможность видеть, познавать все наше существо и весь мир: а

мы познаем его только в последовательных состояниях. Духов-

ное же существо наше посредством воспоминания соединяет во-

едино все эти последовательные состояния, признавая все их, от

детства до старости, одним собою.

Не будь воспоминания и разума, жизнь наша была бы одно

состояние одного своего существа.

2) Странная вещь: очень часто я по чувству влеком больше к

безнравственным, даже жестоким, но цельным людям (Вера, Ан-

дрюша и многие другие), чем к либеральным, служащим людям

и обществу людям. Я объяснил это себе. Люди не виноваты, если

они не видят истинного смысла жизни, если они еще слепы — не

как совы, но как щенята. Одно, что они могут делать хорошего, это не лгать, не лицемерить, не делать того, что похоже на насто-

ящую человеческую, религиозную деятельность, но не есть она.

Когда же они лицемерят, делают для людей, но не для Бога, оп-

равдывают себя, они отталкивают.

3) Гипнотизм, внушение есть важное, необходимое условие

для общественной жизни, но беда, когда оно употребляется для

зла. Мало того, что оно отупляет, развращает людей, останавли-

вает их в их движении к свету и благу, оно в наше время имело

еще то ужасное последствие, что когда лучшие люди общества

поняли, что религиозные лживые учителя употребляют внуше-

ние на вред людям, эти лучшие люди выработали в себе искусст-

во отпора (который всегда нужен) против всякого религиозного

внушения. Видишь добрых, хороших людей, которые теперь пря-