Конечно же, Вероника тоже почувствовала эту перемену в них и однажды вечером лукаво спросила, не подарят ли ей родители братика, о котором она так мечтает. Элен невольно заулыбалась… Второй ребенок? Она колебалась, и Александр тоже – оба слишком дорожили своей вновь обретенной близостью. Элен и мечтать не могла, что все будет так хорошо, поэтому не спешила снова стать матерью. Ее не покидало ощущение, что она оживает, радость и чувственность переполняли ее, и это не могло не отразиться самым удивительным образом на ее внешности. Бернар, к которому она обратилась с вопросом по поводу легкой мигрени, сказал шутливо:

– Элен, тебя просто не узнать! Счастье тебе очень к лицу. Шарм зрелости в сочетании с красотой юности – не удивительно, что мужчины сходят по тебе с ума…

– На что ты намекаешь? – спросила с удивлением Элен.

– Ни на что! Правда, Кентен звонит мне время от времени, и единственное, что его интересует, – это прекрасная Элен, которая так божественно играет на фортепиано и кажется такой беззащитной и нежной…

Элен притворилась, что это ее нисколько не занимает, хотя восхищение Кентена было ей приятно. Она не забыла те розовые тюльпаны, хотя и приняла, чисто интуитивно, правильное решение – оставила оба букета, от Кентена и от Люка Ловара, в грим-уборной. Об этом эпизоде она ни разу не упомянула при Александре, и он пребывал в счастливом неведении относительно него. Ей было хорошо известно, насколько он ревнив, – Элен и за собой знала этот грех, – и она предпочла промолчать. Да и потом, для нее самой этот инцидент не имел значения, хотя и позволил лучше разобраться в себе.

Вспоминаются и другие приятные моменты: купания всей семьей, светящаяся от счастья Вероника у отца на плечах и она сама, лежащая на песке, страстные взгляды мужа и слова любви, которые он нашептывает ей на ухо… И вдруг неприятная мысль приходит ей в голову: сколько времени им осталось наслаждаться таким чудесным взаимопониманием? Элен гонит от себя мрачные мысли. Отныне все у них будет просто и ясно, они с Александром – дружная пара, и у них такая замечательная, очаровательная дочурка!

Чтобы приободриться, молодая женщина смотрит на недавнее фото танцующей Вероники в белом платье. Решено: в сентябре она обязательно запишет девочку в танцевальный класс. Рука Элен сама собой опускается на трубку телефона. Похоже, ее будущее решается в этот момент! Но это же глупость, верно? Ей нужны деньги, значит, стоит принять предложение и отработать это турне. «Мне нечего бояться! Это ведь всего лишь на месяц. И по выходным Александр сможет ко мне приезжать…»

Она набирает номер Пьера Паскаля. Импресарио обрадован ее решением и обещает устроить все наилучшим образом.

– Вот увидишь, Элен, за этим контрактом последуют и другие! Это была твоя ошибка – похоронить себя в глуши… Если бы ты тогда меня послушала, то сейчас купалась бы в деньгах. Стала бы знаменитой…

– Мне не нужны большие деньги, Пьер, счастье намного важнее. Но, если я хочу сохранить за собой дом моих родителей в Провансе, мне нужно зарабатывать. Появились желающие взять особняк в аренду, так что какие-то проблемы можно будет решить, но остается еще ремонт и другие расходы…

– Правильно сделала, что позвонила, Элен. Ни о чем не переживай, это турне будет успешным. К счастью, у нас еще немало любителей качественной музыки! Я все устрою, а ты начинай готовиться.

Элен в задумчивости повесила трубку и только тогда осознала, что приняла решение, даже не обсудив его с мужем. Вполне возможно, Александр удивится, когда узнает.

– Что ж, поздно что-то менять. Я дала согласие.

Прошло две недели. Александр достаточно спокойно отнесся к тому, что жена месяц будет колесить по Франции. Расставание его не радовало, но ему не хотелось разрушать этот кокон любви, в котором они с Элен так гармонично сосуществовали.

– Дорогая, зато ты успеешь по мне соскучиться! – с улыбкой говорил он.

Они уже не раз обсуждали присланное Пьером Паскалем расписание концертов и в этот вечер, уложив Веронику, снова вернулись к этому вопросу.

– Когда у меня будет выступление в Ренне, вы с Вероникой сможете на пару дней приехать туда и побыть со мной.

Элен вздохнула от огорчения. Неотвратимо приближался день отъезда, и ее беспокойство росло. Столько дней вдали от Вероники, от Александра – как это пережить?

– Александр, я уже жалею, что согласилась! Я буду очень по тебе скучать, и по Веронике тоже. Я так сильно вас люблю…

Он обнял ее, жадно поцеловал в губы. Элен поспешно прильнула к его груди, ища ласки и утешения. И прошептала дрожащим, умоляющим голосом:

– Ты приедешь в Ренн? Обещаешь?

– Конечно, милая, обещаю! И наша дочка будет счастлива увидеть маму на сцене в том чудесном черном платье, которое я видел в твоем шкафу!

– Мое бархатное платье? То, в котором я выступала в Париже? Не знала, что ты позволяешь себе заглядывать в мой шкаф…

Элен и вправду удивилась. Она уже забыла об этом роскошном платье, которое купила тайком от мужа перед отъездом в столицу. Александр поцеловал ее сзади в шею, у самых волос, и она вздрогнула от удовольствия.

– Если хочешь меня порадовать, надень его сегодня вечером, чтобы я мог тобой полюбоваться, когда никто, кроме меня, тебя не видит! Черный бархат, облегающий силуэт… Ты должна быть в нем безумно хороша!

– Александр, я еще не помыла посуду…

– Забудь о посуде! Идем лучше в спальню…

Взгляд мужа был настолько красноречив, что Элен покраснела. И, конечно же, сделала, как он просил. И вот через четверть часа из ванной вышла совсем другая женщина – рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы, едва заметный макияж, гибкое, почти невесомое тело, затянутое в черный бархат… Искусно подкрашенные глаза орехового оттенка ярко блестят от волнения… У Александра перехватило дыхание.

– Любовь моя, ты великолепна!

На сердце у него вдруг стало тяжело. Как жаль, что он не сумел ее защитить! Столько потерянных лет! Жизнь вдали от этой женщины, которую он так любит, была и будет для него безрадостной.

– Милая, милая моя Элен! Я тебя люблю! Ты моя, скажи? Умоляю, скажи, что ты моя!

Александр нетерпеливым движением привлек ее к себе, властно подчиняя своему порыву.

– Я больше не хочу расставаться с тобой, Элен! Никогда! И я уже не знаю, стоит ли тебя отпускать… Мне страшно!

– Любовь моя, что с тобой? Чего ты боишься?

Она взволнованно вглядывалась в лицо мужа. В эту минуту их уже ничто не разделяло, они оба жили и дышали только своей любовью – пылкой и абсолютной. Их взгляды встретились, они искали в глазах друг друга отражение этого нового, непобедимого взаимопонимания.

– Александр, если ты попросишь, я откажусь от турне! Останусь с тобой и Вероникой. Продам Дё-Вен, если понадобится. Мне тоже страшно… Я так боюсь, что случится еще что-то плохое…

Он обнял ее так крепко, что у Элен перехватило дыхание, но ей это было даже приятно.

– Нет, Элен, ты не должна ничем жертвовать ради меня! Дё-Вен – твой дом, ты его любишь, и Вероника тоже. Глупо с нашей стороны чего-то бояться. Месяц – это же так мало! Я поддался дурацкой панике, как будто мы не переживем этого короткого расставания! Наверное, это потому, что в прошлом мы испытали много боли. И я все время опасаюсь за наше счастье…

Те же страхи были и у Элен, однако она предпочла об этом умолчать. Чтобы не поставить себя под удар, чтобы даже мысленно не представлять, что такое возможно… Руки Александра уже поглаживали ее по обнаженной спине, губы осыпали поцелуями ее хрупкие плечи.

– Александр, я – твоя! Слышишь, твоя!

Черное бархатное платье лежит на полу… Близится рассвет, и сумрак за окном приобретает голубоватый оттенок, а миткалевые шторы из розовых становятся сиреневыми… Проснувшись, Элен протягивает руку, чтобы погладить мужа по спине. Была ли она когда-нибудь счастлива так же, как в эту ночь? Они с Александром дошли до мистической грани, до пределов страсти. Слияние душ, сердец и тел – растерянность, мольбы, произнесенные шепотом слова любви, признания, на которые ни он, ни она не решались прежде…