Он лежит на кровати, слегка приподнявшись. На нём расстёгнутая рубашка, под которой видна полностью забинтованная грудь. Его волосы взъерошены, а лицо и тело покрыты синяками. Он настолько бледен, что кажется, вот-вот потеряет сознание. Но он жив. Жив.

Видеть его бодрствующим развязывает узел внутри меня.

— Одетта, — шепчет он.

Его голос хриплый и шершавый, как будто он не пользовался им целую вечность.

Часть меня хочет броситься к нему в объятия, но что-то останавливает.

— Ты очнулся, — бормочу я, не зная, что ещё сказать.

Я мечтала о тебе.

Я молилась любому богу, кто слышал, чтобы он вернул тебя.

Я боялась потерять тебя.

Кириан даже не пытается подняться. Кажется, он знает, что не способен.

— А ты… — Он пристально смотрит на меня, почти жадно, а голос внутри меня повторяет: «Обними его, обними его, обними его…», но мои ноги остаются прикованными к полу. — Нирида уже ввела меня в курс дела.

Одного взгляда на капитана достаточно, чтобы понять: он говорит не только о моём состоянии, о моём чудесном выздоровлении. Они говорили обо мне, о Лире… Судя по его выражению лица, нахмуренным бровям и напряжённой, совершенно отстранённой позе, они спорили.

— Меня тоже, — отвечаю я. — Кажется, теперь я изображаю Королеву Королей, — бросаю с ядом.

Кириан упирается руками в кровать, чтобы лучше сесть, как будто готовится к тяжёлому разговору.

— Это не входило в планы, — возражает он.

— Сейчас, — уточняю я. — Это не входило в планы сейчас. Но скоро, правда? Вы собирались дождаться нашей свадьбы, чтобы корона уже принадлежала мне, но вас поймали во время восстания.

— Одетта… — перебивает он, с трудом сдерживая эмоции. — Всё сложнее.

— Объясни мне. Расскажи, чтобы я поняла, почему вы лгали мне.

Нирида, находящаяся по другую сторону кровати, фыркает. Она стоит, скрестив руки на груди, с мечом, висящим на поясе, словно даже здесь не может позволить себе разоружиться.

— Есть что сказать мне, Нирида? — бросаю я вызов, прекрасно зная, что её ответ меня ранит.

— Ничего, Лира.

Я сжимаю кулаки, так сильно, что суставы побелели.

— Я выполняла приказы, как и ты, когда служила Львам.

— Я никогда не служила Львам, — холодно перебивает Нирида, прищурив глаза. В её стальном взгляде сверкает опасный блеск.

— Ты никогда не убивала ради них? Никогда не пронзала сердце одного из своих по приказу Морганы?

Я вижу, как её злость достигает пика: резкий поворот головы, нахмуренные брови, взгляд, полный ярости…

— Одетта, Нирида, — перебивает нас Кириан. Его голос звучит устало. — Это сейчас не важно. Мы все делали вещи, которые хотели бы отменить.

Я могла бы отступить, могла бы принять протянутую им руку примирения. Но вместо этого…

— Я рассказала тебе правду, — произношу я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я сказала, кто я, а ты позволил мне лечь с тобой в одну постель, зная, что лжёшь мне.

Кириан наклоняется вперёд. Это движение, кажется, даётся ему с трудом, и боль, которую он не может скрыть, отражается на его лице.

— Лгал тебе? — говорит он с нарастающей строгостью. — Я до сих пор не знаю, кто ты, а если знаю твоё имя, то только потому, что выяснил, что ты не она, и заставил тебя раскрыться.

Я выпрямляюсь, напряжённая. Его слова ощущаются как удар. Это неправда. Я сама сказала ему своё имя, не из-за его давления. Я могла бы не делать этого, могла бы солгать, могла бы сбежать, могла бы… Нет. Я не смогла бы сделать то, чего ожидал Орден, потому что не могла бы причинить ему боль.

— Мы оба лгали, — говорю я тише, боясь, что голос предаст дрожь. — Ты сам это сказал. Ты предупреждал меня, не так ли? Ты никогда не был полностью честен и не собирался быть.

— И ты тоже, — отвечает он.

— Я хотела защитить тебя, — выпаливаю я, почти отчаянно. — Хотела защитить вас обоих.

— Какая заботливая принцесса, — язвительно бросает Нирида.

— Не называй меня так, — шиплю я.

— Мы тоже хотели защитить тебя, — говорит Кириан, всё ещё строго. — Я не знал, зачем ты находишься при дворе Львов, не понимал, почему ты заменила Лиру, но знал, что ты готова убивать ради исполнения своего долга. И не хотел ставить тебя перед невозможным выбором.

— Убить вас? Это та невозможная задача, о которой ты говоришь? Убрать вас с дороги или предать своих? — спрашиваю я, повышая голос. Мне больше не важно, услышит ли он боль в моих словах. — Ты действительно думал, что я на такое способна?

— Я этого не говорил.

— Но именно это ты имеешь в виду, не так ли? Ты должен был убедиться, что я не представляю угрозы ни для тебя, ни для Нириды, ни для вашего плана. Думаю, теперь это неважно, да? У меня больше нет выбора.

— У тебя есть выбор, — перебивает он, делая глубокий вдох перед тем, как продолжить. — Ты можешь уйти, когда захочешь.

— Нет, конечно, она не может, — резко возражает Нирида с усмешкой.

— Нирида…

— Кириан, — отвечает она, повысив голос.

Боль в груди усиливается. Но она исходит не от ран — она глубже, сильнее, обвивает кости, пронзает насквозь.

— Она не уйдёт, — говорит Нирида, как будто меня здесь нет.

Это не реальная возможность, понимаю я, сокрушённая. Именно поэтому он так уверенно заявляет об этом, поэтому не боится, как Нирида. Если бы это было возможно, если бы у меня был шанс сбежать, он бы тоже не позволил мне этого.

И тогда я вспоминаю кое-что, то, что связывает меня крепче любого обещания или стены.

— Я не уйду, потому что не могу, правда?

Кириан медленно поворачивается ко мне. Его брови слегка хмурятся, на одной из них виден старый шрам.

— О чём ты говоришь?

Я сглатываю, закатываю рукав своей туники и показываю ему руку.

— Ты расскажешь мне, как ты разорвал свой договор с Тартало?

Кириан моргает, удивлённый, и смотрит на свою руку, скрытую под рубашкой. Но он уже знает, что найдёт под ней: ничего.

В отличие от моего, его запястье больше не сковывает золотой браслет, который связывал его с существом и обязывал возвращаться по его зову. Моё сердце громко стучит, пока он подбирает ответ, от которого зависит слишком многое.

Я вижу, как эмоции сменяют друг друга на его лице. Он открывает рот, чтобы ответить, но Нирида делает шаг вперёд и поднимает руку, прося его замолчать.

Я сжимаю губы, сдерживая слёзы, что подступают к глазам.

Они не скажут мне. Не расскажут, потому что это единственное, что гарантирует моё сотрудничество.

И снова я вынуждена подчиняться кому-то. Снова посвящать свою жизнь чужой цели. Снова быть тем, кем я давно перестала быть.

Глава 3

Кириан

— Вы не собираетесь рассказать мне, правда? — спрашивает Одетта.

Я вижу на её лице, которое только начинаю узнавать, растущий гнев. Он проявляется в нахмуренных бровях, чуть наклонённом подбородке, во вспышках в её глазах.

Она красива, до абсурда красива, даже в ярости.

Я собираюсь заговорить, сказать, что понятия не имею, как освободился от проклятия, но Нирида снова бросает на меня предостерегающий взгляд.

Она не хочет, чтобы Одетта узнала.

Я понимаю, что это наш козырь — возможно, единственный.

— Это всё, что связывает меня с вашей революцией. Вы скорее рискнёте, что однажды Тартало предъявит ко мне свои права, чем дадите мне свободу, — продолжает Одетта, угадав в строгом выражении лица Нириды ту же мысль, что и я.

Нирида качает головой и проводит рукой по своим светлым волосам, с видом, который точно не предвещает ничего полезного.

— Тебя не останавливают тысячи жизней, которые ты могла бы спасти, верно?

— Нирида, — одёргиваю её. Мне не кажется, что сейчас подходящий момент провоцировать Одетту ещё больше.

— Это должна решать я, — шипит Одетта, разворачиваясь к Нириде.

Нирида отвечает ей прямым, непоколебимым взглядом.

— Согласна. Проблема в том, что ты настолько эгоистична и избалована, что наверняка сделаешь неправильный выбор. Ты ничем не лучше неё.