Миссис Марч вздохнула.

— Придется опять носить этот корсет.

— Ты его потеряла, — укоризненно произнес её сын. — Ты оставила его в банке.

— Значит, купим новый.

— Опять деньги тратить?

— Ну что ж, — проговорил Келп, — по-моему, можно разделить добычу и отправляться по домам.

— Разделить добычу, — повторил Дортмундер и взглянул на разложенную на столике бумагу. — У тебя есть пипетка?

— Все не так уж плохо, — ответил Келп. — Мы уходим не с пустыми руками.

Виктор встал, потянулся и сказал:

— Думаю, у нас было бы более праздничное настроение, если бы мы завладели и остальными деньгами.

Дортмундер кивнул.

— И не говори.

Они поделили наличные и разошлись. Все пообещали прислать позаимствованную одежду и забрать свою. Оставшись вдвоем, Дортмундер и Мэй сели на кушетку и посмотрели на четыре тысячи пятьсот двадцать долларов, оставшиеся на кофейном столике. Оба вздохнули. Дортмундер сказал:

— Что ж, надо признать, это дело дало мне кое-какую пищу для размышлений.

— Самое противное в простуде — то, что она меняет вкус сигарет, — ответила Мэй, выдергивая из уголка рта обугленный окурок и бросая его в пепельницу. Новую сигарету она закуривать не стала. — Хочешь ещё чаю?

— У меня ещё немного осталось. — Он отхлебнул чаю и нахмурился. — Любопытно, какое процентное соотношение чая и виски в этой бурде?

— Примерно пятьдесят на пятьдесят.

Дортмундер отпил ещё глоток. Теплый пар клубился вокруг его ноздрей.

— Завари, пожалуй, ещё чайничек, — попросил он.

Мэй кивнула и заулыбалась.

— Хорошо.

Глава 32

— Он на острове, — сказал капитан Димер. — Он где-то на этом проклятом острове.

— Да, сэр, — слабым голосом отозвался лейтенант Хепплуайт.

— И я намерен отыскать его.

— Да, сэр.

Они сидели вдвоем в патрульной машине без опознавательных знаков, черном «форде», оборудованном рацией. Капитан крутил баранку, лейтенант бездельничал рядом. Капитан сгорбился над рулем и колесил по Лонг-Айленду во всех направлениях, непрестанно стреляя глазами по сторонам.

Сидевший рядом лейтенант вообще никуда не смотрел, ничего не искал, но зато повторял про себя речь, с которой намеревался когда-нибудь обратиться к капитану. В своем последнем варианте она звучала бы так: «Капитан, прошло три недели. Вы забросили к чертям весь участок, вы одержимы этим пропавшим банком, вы проводите все семь дней в неделю за рулем, все светлое время суток вы колесите туда-сюда, разыскивая этот банк. Он исчез, капитан, банк исчез, и мы никогда его не найдем.

Но даже если вы одержимы и не в силах избавиться от наваждения, капитан, со мной дело обстоит иначе. Вы сняли меня с ночных дежурств, а мне нравились ночные дежурства, нравилось сидеть за столом начальника в участке, а вы посадили туда вместо меня этого болвана Шлумгарда, который и сам не знает, что делает, а в итоге весь моральный дух испарился к чертям. Если я когда-нибудь снова приступлю к своим обычным обязанностям, то окажется, что Шлумгард свел на нет все, что я пытался наладить.

Но главное — прошло три недели, капитан. Нью-йоркская городская полиция взаимодействовала с нами только четверо суток. Значит, в любую на протяжении последних двух с половиной недель банк могли увезти из подведомственного нам района. Стало быть, сейчас он может оказаться в любой точке земного шара. Я знаю вашу версию, капитан. Вы считаете, что в первую ночь банк где-то спрятали, за сутки или двое жулики опустошили сейф и смылись, а фургон бросили. Но даже если вы правы, какой нам в этом прок? Если они спрятали банк так надежно, что мы не смогли найти его в первые дни, когда в нашем распоряжении были поисковые партии, которые прочесывали весь остров, то сейчас, спустя три недели, мы его и подавно не найдем, коль скоро нас только двое, и мы колесим на машине.

Вот почему, капитан, я должен сообщить вам, что принял решение. Если вам хочется и дальше искать этот банк, дело ваше. Но либо вы позволите мне вернуться к исполнению моих обычных обязанностей, либо я буду вынужден обратиться к комиссару. Послушайте, капитан, я сопровождал вас во время всех ваших…»

— Вы что-то сказали?

Лейтенант вздрогнул, повернул голову и уставился на капитана.

— Что? Что?

Капитан Димер посмотрел на него, потом опять вперил взор в дорогу.

— Мне послышалось, будто вы что-то сказали.

— Нет, сэр.

— Что ж, тогда смотрите в оба.

— Да, сэр.

Лейтенант выглянул в боковое окно, хотя и не питал никаких надежд. Они поднимались в гору, впереди маячила вывеска ресторана Маккея. Лейтенант запомнил обещанный ему бесплатный чизбургер и улыбнулся. Он уже собирался повернуться к капитану и предложить остановиться перекусить, но тут увидел, что забегаловка опять исчезла.

— Будь я проклят, — сказал лейтенант.

— Что?

— Забегаловка, сэр, — объяснил лейтенант, когда они проезжали мимо. — Они уже вышли из дела.

— Ну и что? — Похоже, капитана это не интересовало.

— Даже быстрее, чем я думал, — сказал лейтенант, оглядываясь на площадку, где прежде стояла забегаловка.

— Мы ищем банк, а не забегаловку, — напомнил капитан.

— Да, сэр. — Лейтенант опять устремил взор вперед и принялся оглядывать сельскую местность. — Я знал, что они прогорят!

ОСОД — Объединенная служба организации досуга войск.

Ангилья — остров в восточной части Карибского моря.

«Бохэк» — крупный нью-йоркский магазин.

«Тру» — настоящие (англ.).

Хоуди Дуди, Джон Камерон Суэйз — персонажи комиксов.

«Стеклянный ключ» — фильм по одноименному роману американского писателя Дэшила Хэммета (1894–1961 гг.).

Хамфри Богарт (1899–1957 гг.) — известный американский киноактер.

Малкольм Икс (1925–1965 гг.) — чернокожий религиозный деятель, борец за права негров. Убит в Чикаго.

БЭК — Бюро экономической конъюнектуры.

Джимми Валентайн — легендарный взломщик сейфов.

ИРА — Ирландская республиканская армия — военная организация ирландского национально-освободительного движения.

У.С.Филдс (1879–1946 гг.) — популярный американский актер и комик.

En masse — всех скопом (франц.).

«Джевлин» — копье, дротик (англ.).

В покере: «флеш» — пять карт одной масти, «стрит» — карты, подобранные подряд по достоинству, «полный дом» — три карты одного достоинства и две другого.

«Но-доз» — стимулирующее средство для водителей.

Дональд Уэстлейк

Малыш Джимми

1

ДОРТМУНДЕР, во всём чёрном, с инструментами взломщика в холщовой сумке на плече, двигался по крышам от автостоянки на углу. Оказавшись на шестой по счёту крыше, он глянул вниз, чтобы точно убедиться, что он находиться именно там где нужно. Голова закружилась и уличная мостовая шестью этажами ниже, поплыла перед глазами как корабль в блеске фонарей. По обеим сторонам дороги стояли припаркованные автомобили. Между ними зияла черная пустая полоска, на которой вскоре показалось такси с желтым маяком на крыше. За ним медленно двигалась полицейская машина; выключенная мигалка наверху теперь напоминала конфету.

Он был на месте. Вывеска магазина торговца мехами болталась именно там где нужно. Дортмундер, чувствуя, что его начинает потихоньку мутить от высоты, решил отодвинуться от края. Он аккуратно повернулся и пошел по крыше на противоположную сторону, где виднелась пожарная лестница, ведущая вниз, в менее головокружительную темноту. Здания стояли так близко друг к другу, что он мог дотянуться до соседней грязной стены из кирпича. Было три часа ночи. Свет в окнах не горел. Все спали.

Дортмундер медленно спускался по лестнице. Сумка глухо ударялась о перила пожарной лестницы, и при каждом таком ударе он морщился и сжимал зубы. Часть окон принадлежало складским помещениям, другие коммерческим предприятиям, но некоторые из них были квартирами. В этой части Манхэттена семьи и фабрики жили бок о бок. Дортмундер не хотел, чтобы кто-либо заметил его и чего доброго пристрелил.