— Ага, — согласился Фэркип. — Но Монополия не…

— На данный момент 60 процентов Монополии, — перебил Энди, уткнувшись в свой листок, — принадлежит «Интимэйт Комьюникейшнз», 80 процентов которой принадлежат «Транс-Глобал Юниверсал Индастриз», 70 процентов которой принадлежат некой корпорации «СомниТек».

— О боже, — Фэркип практически терял сознание от избытка информации. — Я никогда не вникал во все это.

— Все это — компании Восточного побережья», — продолжил Энди. Эти компании занимаются нефтью, коммуникациями, боевой техникой, недвижимостью, производством авиадвигателей, химическими лабораториями.

Фэркип безнадежно покачал головой. — Кажется, что ваша компания ничтожна по сравнению с этим всем?

— Дуг, у кого-то из этих ребят должны быть деньги, — сказал Дортмундер.

Фэркип удивленно посмотрел на него. — Деньги?

— Дуг, — сказал Энди, — мы же не можем перепродать авиадвигатель.

— Но где взять деньги? — не совсем понимал Фэркип. — Должны же быть суточные для работников в дороге.

— Сам подумай, Дуг, — поддержал тему Дортмундер. — Хоть в какой-нибудь компании, в каком-нибудь из этих бизнесов, большинство которых находятся за океаном, должно же быть где-то место, где есть деньги.

Качая головой в знак несогласия, Фэркип сказал:

— Нет. Я никогда не видел наличных… — он как-будто начал заикаться, словно перебои на электростанции, из-за которых приходится по новой настраивать часы. Через секунду, даже чуть меньше, электричество вернулось, и Фэркип все-таки закончил предложение: — … нигде. Их просто нет. Даже в Европе, Азии, все транзакции — это электронные переводы.

Дортмундер видел что-то подобное, и он был уверен, что Энди тоже. — Ладно, Дуг, ты хотя бы обдумаешь этот вопрос? — спросил он.

— О, конечно, — кивнул Фэркип.

— Вот и хорошо. Поднимаясь на ноги, ведь в этой комнате его сбои электроэнергии не сработали бы, по крайней мере, не сегодня, Дортмундер сказал:

— Будем на связи.

Фэркип удивился:

— Это все?

— На сегодня — да. Встретимся в следующий раз, когда у нас будет готов список.

— А, ты имеешь в виду пятерых человек, — понятливо кивнул Фэркип. — Но вы ведь даже пока не знаете, что за ограбление будет, может вам и не понадобится пять человек.

Поднимаясь с дивана, Энди сказал:

— Есть одно правило, Дуг. Никогда не выходи на дело, если у тебя меньше людей, чем надо.

8

Джадсон Блинт уже устал открывать конверты. Конечно, в каждом конверте был чек, двадцать процентов от которого пойдут прямиком к нему в карман, самый простой способ заработать деньги, и каждый конверт был все-таки приятной новостью и, вроде, не рабский труд, но все же. И вот, он сидел за столом в офисе на семнадцатом этаже здания Авалон Стейт Бэнк Тауэр в центре Манхэттена, открывая один конверт за другим, он вбивал в компьютер обратные адреса, отслеживал контрольные суммы. И хоть он и знал, что то, чем он занимается, — это мошенничество по почте — точнее быть, три вида мошенничества, как смог бы подметить любой сотрудник правоохранительных органов, — но все же было несколько причин, по которым он продолжал вскрывать эти конверты, одной из таких причин было то, что он чувствовал, будто это его работа.

И вот он сидел в офисе после обеда в обычный апрельский день, когда, казалось бы, простуда должна была взять над ним верх, он сидел и повторял свои действия, с конвертами и ножом для конвертов, и сканером, и ручкой, и бухгалтерской книгой… И если это не было работой, тогда что, черт возьми, это было?

Внутренняя дверь офиса открылась, и комнату зашла Джейси Тэйлор. Опасная красотка с угольно-черными волосами лет тридцати словно хищница, которая увидела добычу, мягко двинулась в его сторону. За ней числилась Майлода, фиктивное островное государство, которое она использовало для своих фмнансовых махинаций. (А ведь столько людей жаждут помочь!) Она бросила взгляд на Джадсона:

— Ты все еще здесь?

— Сегодня как-то тяжело, Джейси, — вздохнул он. — Я уже закончил с курсами детективов и книгой о сексе, сейчас доделываю музыку.

— Не засиживайся, — посоветовала она. — Ты же не хочешь износиться раньше времени.

— Нет, мэм, не хочу.

— Мэм, — повторила она с презрением и ушла. Джадсон пожал плечами — сложно было предугадать реакцию людей, когда тебе самому всего-то девятнадцать — и вернулся к работе.

Он всегда оставлял музыкантов напоследок, потому что тут всегда было что-нибудь интересное. Люди, которые хотели стать детективами в свободное время или люди, которые хотели разглядывать непристойные картинки в свободное время, были довольно шаблонными, они просто отправляли деньги; но те, кто посылал свою музыку на Супер Стар Мьюзик, чтобы там написали к ней текст, или наоборот, посылали текст, чтобы к нему написали музыку (иногда А отлично подходили Б, так что можно их было сразу отправлять друг другу, и никто из них об этом не догадывался), частенько писали исповедальные письма такого слащавого невежества, что Джадсон прям-таки мечтал, чтобы появился в мире такой издатель, достаточно дерзкий, чтобы собрать эти откровения в одну книгу.

Но этого никогда не случится, потому что беспристрастное самопознание — качество, не присущее большинству людей, поэтому маловероятно, что люди сочли бы этот продукт забавным. Ну что ж, по крайней мере, он мог сам насладиться откровениями этих простаков, чтобы хоть как-то отвлечься от рабочего стресса.

Ох; эта бабушка восьми внуков, наконец, нашла свое истинное призвание — писать стихи о любви, после того, как ее семнадцатилетняя внучка погибла в ужасной автокатастрофе. Ну что ж, бабуля, тебе повезло, что она когда-то купила машину.

Все, на сегодня талантов хватит. Джадсон подбил итоговые цифры и отодвинулся от рабочего стола, как вдруг зазвонил телефон.

Отвечать? Если бы он уже ушел домой к тому моменту, то сработал бы автоответчик. Хотя, с другой стороны, не так много людей звонил на офис, к тому же ему было жутко скучно и любопытно, поэтому он снял трубку и ответил по шаблону: — Джейси Тэйлор. Мистера Тэйлора в данный момент нет в офисе.

— Ничего страшного, Джадсон, — ответил знакомый голос в трубке. — Мы снова хотим собрать команду.

— Джон, — улыбнулся Джадсон. — Сколько лет, сколько зим.

— Столько лет, столько зим мне нечего было предложить.

Надежда забилась в груди Джадсона:

— А сейчас есть что?

— Поэтому я и хочу снова собрать команду, — сказал Джон. — Мы собираемся к десяти в «Баре и Гриле».

— Звучит супер, Джон, — радостно сказал Джадсон. Когда Джон повесил трубку, он все еще улыбался.

Супер, да. И хотя, скорее всего, сегодня соберется не вся группа, по опыту Джадсон знал, что эти сборы группы всегда заканчиваются более нелегальными заработками, чем мошенничество с чеками, но с другой стороны, они гораздо меньше походи на рутинную работу.

Посвистывая, он закрыл дверь офиса на два оборота и потопал к лифту.

9

Когда Дортмундер зашел в «Бар и Гриль» на Амстердам авеню в среду в десять вечера, он увидел, что площадь под низкими потолками не слишком забита. Столики по бокам и по центру были свободны. В конце зала за барной стойкой стоял Ролло, крупный бармен, который медленно выводил буквы завтрашнего меню на черной доске кусочком белого мела, держа серую тряпку в другой руке. Завсегдатаи бара, как обычно, скучковались по левой стороне барной стойки.

В апреле завсегдатаи всегда обсуждали налоги. — Я, пожалуй, задекларирую свой шар для боулинга как расходы.

Парень справа от него даже развернулся. — Шар для боулинга!

— Мы спорим на определенную сумму, — начал объяснять первый. — И ведь только потом мне нужно будет задекларировать, сколько я выиграл и потом с этого платить налог. Я спросил парня в аптеке, как это все делается, он сказал, что узнает и потом расскажет.

Дортмундер повернулся к Ролло, когда тот уже приближался к «лазанье», но пока еще не начал писать. Увидев Дортмундера, он кивнул и сказал: