Фэркип сел и сказал Стэну:

— Вчера я очень мило побеседовал с вашей мамой.

— Я в курсе, — ответил Стэн. — Обычно она лучше держит язык за зубами.

— Не стоит так о своей маме, — сказал Фэркип с легкой снисходительной улыбкой. — Она должна была вам сказать, что я не хочу доставить вам неприятностей.

— Что значит «вам»? — решил уточнить Дортмундер.

— Я работаю на «Жизнь наизнанку», — объяснил Фэркип. — Мы создаем реалити-шоу и продаем разным каналам. Может, вы видели некоторые…

— Нет, — перебил Дортмундер.

Фэркип почти обиделся. — Нет? Как вы можете быть уверены, что никогда не видели даже…

— Ни Джон, ни я, — объяснил Стэн, — практически не смотрим телевизор.

— Иногда я смотрю шестичасовые новости, — уточнил Дортмундер, — чтобы посмотреть, где, в каких домах Нью-Джерси были перестрелки.

— Реалити-шоу, — продолжил свою тему Фэркип, — это будущее. Больше нет этих мелких фальшивых историй, с актерами, играющими роли шерифов и шпионов, в реалити-шоу реальные люди делают реальные вещи.

Дортмундер повел рукой вокруг «Торговца Торо». — У меня и так все это есть.

— Но не оформлено, — не успокаивался Фэркип. — Не превращено в развлечение.

— Почему бы ей не присесть с нами? — предложил Стэн.

Фэркип удивленно посмотрел на него. — Что? — Кто?

— Твоя подружка, — сказал Стэн, и указала туда, где девушка пряталась в толпе пешеходов, ее постоянно толкали локтями и плечами, пока она уверенно пыталась делать вид, что не фотографирует на свой телефон. — Полная девушка в красном.

В одно мгновение Фэркип стал красным, как пальто девушки, потом он засмеялся, открыто и весело и сказал:

— Парни, вы нечто. Конечно, если вы желаете. Где она? Не дожидаясь ответа (потому что он, естественно, знал, что она будет позади него, фокусируясь на двух других), он повернулся и помахал ей, чтобы она к ним присоединилась.

Она послушно пошла в их сторону, но неуверенно, все сомневаясь, правильно ли она поняла этот жест, но когда она приблизилась, Фэркип сказал:

— Присоединяйся к нам, Марси. Марси, это Джон и Стэн Марч.

Марси взгромоздилась на дальний четвертый стул, но только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как тут появился официант, весь взмыленный и взъерошенный, но с твердым спокойствием внутри. Он спросил:

— Слушаю вам, ребята?

— Мы все хотим пива, — ответил за всех Стэн. — Beck, пожалуйста.

— О, мне ничего, спасибо, — ответил Фэркип.

— Ты за все платишь, — уведомил его Стэн, — так почему бы тебе не заказать чего-нибудь? Он кивнул официанту, который хотел поскорее уйти. — Четыре пива.

Шмяк. Четыре салфетки упали на стол и официант скрылся из виду.

— Марси, дай-ка мне взглянуть на твой телефон.

— Конечно. Она дала ему телефон, он улыбнулся ей и положил телефон себе в карман.

— Эй… — возмутился было Фэркип.

— Раз уж мы заговорили об этом, — влился в игру Дортмундер, — почему бы тебе не передать мне свой приемник? Тот, который в правом кармане.

— Свой что?

— Та штука, которая нас записывает, — пояснил Дортмундер.

Фэркип возмутился. — Я не стану отдавать вам имущество компании!

— Знаешь, а ведь добиться необходимого результата можно и просто кинув тебя под автобус, — заметил Стэн.

Фэркип обернулся, и посмотрен на автобус.

— Он медленно едет, — сказал он.

— Значит будет больнее, — подметил Дортмундер.

Пока Фэркип обдумывал эту мысль, Марси молча глазела на всех по очереди. Что бы сейчас не происходило, она явно была не того уровня квалификации, чтобы это понять.

И вдруг Фэркип одарил всех широченной улыбкой, словно солнце показалось в пасмурный день, он сказал:

— Ребята, вы точно нечто. Вот. Он достал серую металлическую коробочку из кармана, передал ее Дортмундеру и сказал:

— Вам же не нужен микрофон?

— Нет.

Официант вернулся, поставил на стол бутылки, стаканы и положил чек. — С вас двадцать шесть долларов, — сказал он.

Фэркип, собираясь достать свой кошелек, обернулся к официанту и возмущенно сказал:

— Двадцать шесть долларов!

— Я тут просто работаю, — напомнил официант.

Фэркип кивнул. — Может и мне бы стоило, — сказал он и положил две двадцатки на чек. — Мне нужен будет чек.

— Я знаю, — сказал официант и снова уплыл.

— Наличка? — заметил Дортмундер. — Я всегда думал, что такие парни как ты используют кредитки.

— Наличные, — ответил Фэркип. — Я всегда оставляю десять процентов чаевых, поэтому положил еще одну двадцатку.

Стэн засмеялся. — Дуг, — сказал он, — ты отчаянный парень.

— Нет, спокойно ответил Фэркип, — а вот вы, ребята, да. Вот, что я хочу вам предложить. Если я получу согласие от вас и одобрение от своих боссов. Двадцать тысяч каждому, плюс шесть сотен за сутки работы. Это если вас до пяти человек, а вы продаете нам свое разрешение снимать вас за работой, нам не нужно знать все-все детали, но нужно, чтобы был какой-то интерес. Мы бы хотели снимать несколько дней в неделю, но не менее шести недель, и не более двенадцати.

— Снимать то, чем мы занимаемся, — повторил Дортмундер.

— Точно.

— То, чем мы занимаемся в реальной жизни.

— Поэтому оно и называется реалити.

— И потом, — продолжал логическую цепочку Дортмундер, — вы будете показывать это все на телевидении.

— В этом весь смысл.

— Я не понимаю одной части — почему мы не попадем за решетку?

— Да, я понимаю, что с этим будут некоторые трудности, — сказал Фэркип бодро и уверенно. — Всегда бывают какие-то проблемы, и мы всегда их решаем, и в этом раз разберемся. Поверьте мне, с этим вопросом мы легко справимся.

Дортмундер с недоверием посмотрел на него. — Легко, значит, — повторил он.

— По сравнению со съемками «Госпожи», — уверил его Фэркип, — это будет несложно. А вот с этим сериалом были одни сплошные проблемы. И много стирки.

— То есть вы хотите снять фильм о том, как нарушается закон. То есть, даже несколько законов сразу, никогда не получается нарушить только один.

— Мы отлично поработаем, — снова уверил его Фэркип. У нас отличная команда, первоклассные люди. Например, Марси.

Все уставились на Марси. — Ага, — поддакнул Дортмундер.

— Поэтому это будет бомба, — заявил Фэркип. — Ищем и работаем до темноты. Вы покажете свой профессионализм, а мы свой. И вам, ребята, не нужно продолжать, если вы не хотите.

Дортмундер и Стэн переглянулись, Дортмундер знал, что Стэн думает то же самое, что и он: Больше у нас ничего нет. Двадцать тысяч за то, чтобы покривляться с клоунами перед камерами. Плюс суточные.

Дортмундер кивнул Фэркипу. — Возможно, — твердо сказал он.

— Согласен, — поддержал Стэн.

Фэркип засиял. — Здорово! Из внутреннего кармана он достал ручку и дешевый блокнот. — Дайте мне свой контактный номер, — попросил он.

— Я дам тебе номер своей мамы, — сказал Стэн. Поскольку Стэн жил с мамой, это был и его номер тоже, но Дортмундер мысленно одобрил идею Стэна выдержать пока некую дистанцию.

Фэркип записал номер, который ему продиктовал Стэн, и спросил:

— Где это? — В Бруклине?

— Точно.

— Это ее мобильный?

— Нет, это просто ее номер, — ответил Стэн. Телефон на стене. Он бы не стал давать ее мобильный номер, ей это не нравилось.

— У моей мамы тоже есть такой, — сказал Фэркип чересчур сентиментально и снова улыбнулся, спрятав назад в карман ручку и блокнот. — Я поговорю со своими боссами, — сказал он. — Будем на связи.

— Хорошо.

Они уже было собирались встать, но тут подала голос Марси:

— Прошу прощения.

Все посмотрели на нее, она смотрела на Стэна, он ответил:

— Да?

— Это мой единственный телефон, — тихо сказала Марси. — В нем номера всех моих друзей, номера быстрого набора, вся моя жизнь. Вы не могли бы просто удалить эти фото, и я заберу свой телефон?

Немного удивившись, Стэн ответил:

— Возможно, — и он достал телефон. Изучив его немного, он сказал: