Перли не сделал ничего с фасадом здания. Здание было узким, построенным из камня, в ширину менее тридцати футов, слева была помятая металлическая зеленая дверь гаража, а справа виднелась еще одна дверь, серая металлическая, непонятно куда ведущая. Большие квадратные окна в фабричном стиле на втором этаже были перегорожены горизонтальными узкими стальными перекладинами, которые были спроектированы таким образом, чтобы не походить на тюремные решетки, насколько это было возможно, и чтобы давать максимальное количество света и вида, тем не менее, при случае, если кто-то захочет забраться внутрь, смельчак останется без пальцев.

Из верхних окон лился тусклый свет. Здания по обеим сторонам были на порядок выше, и окна там были значительно внушительнее. Справа был четырехэтажный жилой дом, где квартиры были переделаны под элитный класс. Входная дверь в это здание была очень замысловатая и кроме того была окружена переносными лампами. Слева здание было трехэтажным, тоже кирпичным, тянулось до самого перекрестка. На первом этаже были магазины, а где-то сбоку виднелась маленькая дверь, которая, похоже, вела в скромные апартаменты, располагающиеся этажами выше.

Дортмундер и Келп остановились на пару минут, чтобы изучить пейзаж, мимо проходили редкие прохожие, все были укутаны в теплую одежду и куда-то торопились, потому что здесь у реки ветер был особенно суров.

– Знаешь,– начал Келп,– я как-то прочел, что если ты не можешь определиться с решением, есть правило.

– О, да?

– Да. В зависимости от обстоятельств, нужно выбрать или самый активный вариант, или самый ранний по времени, или тот, что слева.

– Я так и подумал,– ответил Дортмундер.

– В том доме справа,– подметил Келп,– живет богатенькая семья.

– Я знаю.

– А в левом доме, вон там, на верхнем этаже справа, темно.

– Может они вышли в тот бар, где мы с тобой были,– предположил Дортмундер.

– Надеюсь, они там задержаться на какое-то время,– сказал Келп, и они перешли улицу. Ни парадная дверь, ни входная дверь квартиры особого сопротивления не оказали.

Нужно было подняться наверх, они поднялись, после чего прошли по узкому коридору направо к двери с номером 3с, через глазок которой не видно было света.

– А может, они просто рано легли спать,– предположил Дортмундер.

– В пятницу вечером, да в таком-то месте? Не думаю,– покачал головой Келп. – Но мы зайдем тихонько, никого не побеспокоим.

– Даже никаких следов за собой не оставим.

– Точно не на этот раз.

Келп провернул свой стандартный ритуал с дверью, и они вошли в полутемную кухню, свет в которую падал лишь от уличных фонарей, плюс слабый красноватый отсвет от часов и других светодиодных приборов, которые создавали поддельно-расслабленную обстановку.

– Меня послал Джо,– прошептал Келп.

Кухня переходила в гостиную такого же размера, тем не менее, кухня почему-то визуально казалось больше, а гостиная выглядела довольно маленькой. После шла спальня, такая же по размеру, как и предыдущие комнаты, вот только здесь треть ее площади занимал гардероб.

Единственный свет, который попадал в спальню и который соревновался со светом уличных фонарей,– это красные цифры на будильнике. Большая кровать – к счастью, пустая – стояла слева, напротив смежной с ванной комнатой стены. Окно справа выходило на Гансвурт Стрит, а то, что находилось сразу за кроватью, выходило прямо на крышу здания Перли, которое было не столько широким, сколько уходящим в глубину, и в задней части виднелось окно в крыше.

– Мне нравится это окно в крыше,– прошептал Келп.

– Здесь никого нет,– ответил Дортмундер нормальным голосом.

Келп удивленно осмотрелся и тоже сказал нормальным голосом:

– Ты прав. И все же это окно мне определенно нравится.

Рубероидная крыша квартиры Перли находилось примерно на футов шесть ниже этого окна. Весь свет, который мог показаться исходящим из его окон, был уличным.

– Мне тоже нравится это окно,– согласился Дортмундер,– но сейчас нет никакого смысла его разглядывать.

– О, да, согласен.

– Меня интересует,– сказал Дортмундер,– вход для коммунальных служб.

Не только ворам в Нью-Йорке трудно было пробраться в интересующую часть здания. В более старых и более густонаселенных частях города, вроде Вест Виллидж, маленькие старые здания были настолько тесно прижаты друг к другу со всех сторон, что приходилось страдать и электроэнергетическим компаниям, и установщикам из телефонных компаний, и кабельщикам, и городским инспекторам разных мастей. Дорожки, подвалы, внешние лестницы – все использовалось для того, чтобы честной и упорно трудящийся народ смог передвигаться, да и менее честной, но не менее упорно трудящийся народ, тоже.

Окно, из которого сейчас вели свой дозор Дортмундер и Келп, было обычным окном, состоящим из двух частей, на которых висел самый обычный замок, чтобы половинки оставались закрытыми. Дортмундер открыл замок, опустил нижнюю часть и почувствовал, как холодный ветер окутал его со всех сторон. Дортмундер выглянул на улицу.

Не так уж и много снега на этой крыше, на окне в крыше тоже снега нет, а значит откуда-то снизу шло тепло. Крыша здания Перли тянулась влево мимо конца здания, где сейчас были Дортмундер и Келп, и, казалось, что там, где заканчивалась крыша и начиналось здание на следующей улице, было пустое пространство.

Может там и был вход для коммунальных служб?

– Не видно,– сказал он. – Недостаточно хорошо.

– Дай-ка я.

Дортмундер отступил в сторону, так что Келп смог выглянуть из окна, но Келп практически сразу вернулся в исходное положение и сказал:

– Я тебе вот, что скажу. Я, пожалуй, вылезу на улицу и скажу тебе потом, что увидел. Когда вернусь, поможешь мне взобраться.

– Хорошо.

Келп, парень очень проворный, уселся на подоконник, перекинул ноги через окно, перевернулся на живот и съехал по окну вниз, все еще держась за окно. Когда из окна можно было разглядывать лишь макушку голову, он остановился и прошептал:

– Скоро вернусь,– и направился в левую сторону.

Дортмундер задумался: стоит ему закрыть окно или нет? Ветер был довольно-таки противный. А с другой стороны, Келп все равно ушел ненадолго, и навряд ли обрадуется закрытому окну, когда вернется.

Где-то за ним включился свет. Захлопнулась дверь.

Никто не крикнул «Я дома!», но, в общем-то, и не должен был. За две комнаты отсюда кто-то снимал пальто. За две комнаты отсюда кто-то направлялся в его сторону.

Дортмундер никогда не рвался доказать свою храбрость, он делал ровно то, что работает. Он умудрился выскочить из окна головой и мягким местом одновременно, от чего приземлился на те части тела, на которые очень не хотелось бы, но все же, встал на ноги и, прихрамывая, помчался вперед. Вдогонку услышал чей-то голос, который прокричал: «Эй!», после чего практически сразу же послышалось, как захлопнулось окно.

Дортмундер сделал еще пару шагов в стиле Квазимодо, после чего, как он себе представил, хозяин квартиры столкнулся с проблемой: окно было закрыто. Он снова упал на крышу, на этот раз менее болезненно, протиснулся по стене влево, как тут окно со скрипом открылось, и гневный голос повторил:

– Эй!

Тишина.

– Кто тут?

Никого, никого, совсем никого.

– Тут кто-то есть?

Совершенно никого.

– Я вызываю копов!

Хорошо, отлично, прекрасно; делай, что угодно, только убирайся поскорее от этого окна подальше.

Бам. Подавив стон, Дортмундер по стене поднялся до вертикального положения и поковылял вперед в поисках Келпа.

Келпа нигде не было. Его просто нигде не было видно. Дортмундер рискнул остановиться на секунду, рукой оперся о стену и стал разглядывать крышу, потом окно в крыше, здание справа с огромными окнами. Но и там нигде Келпа не было. Вообще нигде.

Значит где-то можно спуститься с крыши. Другой вариант, кроме как вернуться к тому парню, что сейчас болтает с ребятами из 911. Эта мысль взбодрила Дортмундера, так что он поковылял дальше вперед, пока стена под рукой не закончилась и перед ним не разверзлась черная пропасть.