– Как-то это все странно, чувак. Снова ухмылка. – Не беспокойся, я тебя прикрыл.

Брайан бросил на него подозрительный взгляд.

– Ты его обманул.

– Нет, чувак, я бы не…

– А вот и да. Что ты ему сказал?

– Я просто отвечал на вопросы, чувак, сказал, что ты у нас тут номер один.

– И? Ну давай, Шон.

Шон посмотрел на него слегка виноватым взглядом, но все еще улыбаясь.

– Ну, я еще рассказал про венерианский бордель, который ты…

– Из «Потерянных в космосе». И?

– Сказал, что ты настолько классно все прорисовал, потому что думал, что это все по-настоящему.

– Шон, что ты…

– Нет, чувак, богом клянусь, больше ничего не говорил. Просто иногда, когда мы видим тебя за работой, ты как будто в трансе, как будто ты там, на Венере. Вот и все, что я сказал, чувак.

– И он тебе поверил?

Шон был удивлен такому вопросу.

– Брайан? Вот что я и знаю, так это то, как думают Земляне.

После этого разговора у Брайана был целый день для того, чтобы обдумать все происходящее, но так ничего и не придумал.

40

Почти всю ночь с четверга на пятницу, Джэй Тумбрил думал о Ливии Нортвуд Уилер и о чикагском шахматном наборе, отчего поспать практически не удалось, в офисе тоже особо не выспишься, поэтому в пятницу к часам одиннадцать утра он валился с ног от желания поспать и от безграничной паники в то же время. Он терпеть не мог признавать обстоятельства, над которыми его контроль был не совершенным, тем не менее, такие обстоятельства были, и сейчас пришло время одного из них, поэтому сейчас было самое время включать сигнал тревоги.

Смысл был в том, что, если ты понимаешь в какой-то момент, что ты далеко не эксперт в какой-то области и не имеешь ни малейшего понятия, что делать дальше, тебе приходится звать кого-то, кто является экспертом в данной области, чего бы это не касалось. В данном случае Джэй знал лишь одного эксперта, поэтому после одиннадцати он нажал кнопку внутренней связи и сказал:

– Фелисити.

– Сэр.

– Свяжи меня с Жаком Перли.

– Сэр.

Спустя три минуты с ним связалась Фелисити.

– Мистер Перли сказал, что он сейчас в машине и едет по Франклин Делано Рузвельт Драйв, говорит по громкой связи, поэтому спрашивает, стоит ему вам перезвонить позже или будете говорить сейчас.

Джэй прекрасно знал, что Перли сказал «ФДР Драйв», но Фелисити так гордилась своими знаниями, которые обрела в процессе получения американского гражданства.

– Спасибо, Фелисити, пожалуй, поговорю с ним прямо сейчас, это довольно-таки срочно.

– Сэр.

Джэй закончил с ней разговор и следующие двадцать пять секунд размышлял над тем, как бы это объяснить сложившуюся ситуацию. Раздался звонок, он поднял трубку и поздоровался:

– Жак.

– Сейчас с ним свяжу.

– Что?

– Да шучу я,– ответил Перли.

– Я знаю, что это ты, ты даже голос не изменил и ничего такого. Что ты имеешь ввиду тогда под шуткой?

– Твой секретарь сказала, что это что-то срочное.

– Да, в общем… Да, срочное. И к тому же, Жак, очень конфиденциально.

– Это понятно.

– Извини. Не хотел тебя обидеть. Просто я сегодня не в ударе, плохо спал сегодня…

– Ты, Джэй?

– Это все Ливия Нортвуд Уилер!

– Что? Сделала что-то эта девчонка Хэмлоу? Или Клэнсон?

– Нет, ничего связанного с ними. Здесь дело совсем в другом.

– Тогда рассказывай.

Джэй сделал глубокий вздох, собрался с мыслями и начал:

– Помимо всех судебных распрей, в которые вовлечена миссис Уилер и некоторые из ее родственников, есть еще этот шахматный набор, который, на мой взгляд не стоит и копейки, тем не менее, говорят, что он стоит миллионы.

– Иными словами, за него стоит побороться.

– Да. Как только начались судебные процессы – могу только сказать, что они выдвигают иски, встречные иски и так далее, уровень сложности практически такой же, как на карте метро Нью-Йорка – судебным решением было принято поместить этот шахматный набор, так называемый Чикагский шахматный набор, в здание, где располагаются все четыре юридические конторы, которые вовлечены в судебные процессы, в том числе и наша, точнее быть в хранилище на подземном этаже.

– И лучше бы ему пока там и оставаться, я думаю.

– Вот только,– выдохнул Джэй,– теперь миссис Уилер хочет, чтобы этот набор вынесли оттуда, чтобы всевозможные эксперты смогли его изучить.

– Это опасно.

– Это бесит,– поправил его Джэй. – Поскольку я являюсь ее адвокатом по этому делу, решать мне, озвучивать ли этот вопрос в суде. Причин, почему суд может отказать в данной ситуации, я не вижу, ровно так же, почему могли бы быть против, остальные участники процесса. Мне даже кажется, что каждый, кто мало-мальски замешан в этом деле, захочет посмотреть, на этот чертов шахматный набор.

– Так и в чем же тогда проблема?– спросил Жак.

– Там, где он находится сейчас,– пояснил Джэй,– в хранилище под зданием, самое безопасное место.

– Но экспертам для проверки туда не попасть,– предположил Жак.

– Вот именно. Банк, ни под каким предлогом не согласится, чтобы толпа непонятных людей бродила по их хранилищу. Нужно, чтобы его вынесли оттуда. Но кто будет ответственным за его сохранность, когда его вынесут из хранилища? Кто будет смотреть за ним так же пристально, как сурок следит за собственной тенью?

– О, я понимаю.

– Конечно, понимаешь. Пришло время найти решение, которое устроит и экспертов и, уж если не других участников процесса, то, как минимум, их юридических представителей.

– И при всем при этом, чтобы набор еще и находился под охраной,– предположил Перли.

– Насколько это возможно.

Если бы у Джэя были волосы, он бы их сейчас все повыдирал.

– В наших офисах мы этого тоже сделать не можем,– сказал он. – Хотя у нас даже копии документов хранить нельзя. Ни у одной другой фирмы более безопасных офисов нет. Это не официальное расследование, поэтому привлечь полицию мы не можем, а поскольку тут еще имеет место быть нерешенный вопрос с правами на обладание и наследственными обязательствами, лучше вообще из этого дела исключить всяческую официальность.

– Когда она решила, что набор нужно вынести?

– Прямо сейчас! Вчера!

– Это невозможно. Могу лишь предположить другой вариант, Джэй.

– Ну так давай!

– Боюсь…. Ой, извини, тут просто несколько машин врезались друг в друга, сейчас их объеду… О, отлично, полиция приехала, а я тут проскочил…. О, Боже! Джэй, лучше тебе никогда не видеть ничего подобного за всю свою жизнь.

– Не рассказывай мне.

– Не буду.

– Ты хотел высказать свое предположение.

– О, Господи. Подожди секунду, Джэй.

– Конечно.

«Должно быть там действительно что-то ужасное,– подумал Джэй,– раз уж даже Перли трещит об этом без умолку. Насколько проще была жизнь раньше, когда у людей не было возможности рассказывать о том, что они видят из своих машин.

– Значит я собирался сказать, Джэй…

– Да, Жак.

– … Я сомневался, стоит ли говорить, потому что это может показаться эгоистичным.

– Хочешь ты присмотреть за набором? Ты ведь не часовой, Жак.

– Я хотел предложить свои офисы,– ответил Жак. – Очень безопасные, очень надежные, и попасть туда можно без проблем. Ты там ведь был.

– Да, но… Не знаю, что и ответить.

– Наймешь частную охрану, конечно же, на 24 часа в сутки, тем не менее, здание само по себе – идеальный вариант для тебя, и, я полагаю, мы найдем компромисс по арендной плате. И мне бы хотелось, чтобы и моя работа при этом не останавливалась.

– Конечно. Жак, чем больше я об этом думаю…

– Тогда подумай еще об одной вещи,– сказал Жак. – Ох, теперь мы в снежной зоне.

– Разве?

– Сам подумай, Джэй. Почему именно сейчас? Ты сказал, что миссис Уилер захотела, чтобы сделали это именно сейчас, и чтобы сделали все и сразу. Почему, Джэй? Спустя столько лет, почему именно сейчас?

– Не имею ни малейшего понятия.