– Я попросил таксиста остановиться у телефонной будки. Приезжай прямо сейчас, Джон, мистер Хэмлоу очень недоволен.

– А с чего ему быть довольным?

– Ты не понял, он недоволен тобой. Буду ждать тебя в лобби.

Эппик сидел в лобби в кресле из рога носорога, когда швейцар впустил Дортмундера, хотя было видно, что до последнего сомневался, стоит ли так делать, Эппик поднялся.

– Так,– сказал Эппик, все еще в какой-то спешке. – Пошли.

Уже в лифте Дортмундер сказал:

– Я в последнее время трачу слишком много денег на такси.

– Это потому, что ты независимый подрядчик,– объяснил Эппик.

– Ааа,– протянул Дортмундер, дверь лифта открылась, медицинский мяч уже ждал их в своем кресле.

– Джентльмены,– поздоровался мистер Хэмлоу. У Дортмундера никогда не получалось выговорить слово «джентльмены», но у мистера Хэмлоу это получалось очень легко. – Присаживайтесь,– это предложение прозвучало как приказ, а кресло укатилось в сторону предполагаемое места исполнения приказа.

Когда все расселись, Дортмундер и Эппик сидели рядом в античных креслах, мистер Хэмлоу напротив них. Мистер Хэмлоу, как обычно подергивая правым коленом, искоса посмотрел на Дортмундера и сказал:

– Я так понял, вы разговаривали с моей внучкой сегодня утром.

– Да,– не стал отрицать Дортмундер. – Не в здании, на тротуаре напротив.

Эппик уставился Дортмундеру в правый глаз и ухо.

– Ты приставал к ней? Прямо на улице?

– Да не приставал я к ней. Мы просто немного поговорили.

Мистер Хэмлоу, едва сдерживая свой гнев, сказал:

– Вы попросили ее стать соучастницей криминального действия.

– Не понимаю,– честно ответил Дортмундер. – Где тут криминал? Я даже не просил ее улице перейти в неположенном месте.

– Сэр, вы не могли бы начать историю чуть раньше?– попросил Эппик. – Я не могу сообразить, что тут происходит. Что именно он попросил ее сделать?

– Я просто…

– Я не тебя спрашиваю,– перебил Эппик. Ну вот, теперь все друг друга перебивают. – Я спрашиваю мистера Хэмлоу.

– Как я понял,– пояснил мистер Хэмлоу,– ваш напарник решил, что для него слишком проблематично пробраться в хранилище и забрать шахматный набор, поэтому он хочет…

Эппик в шоке почти закричал:

– Чтобы ваша внучка спустилась туда?

– Нет, не настолько все плохо. Он хочет, чтобы Фиона пошла к Ливии Нортвуд Уилер и…

– Простите, сэр,– перебил Эппик. – К кому?

– Она потомок сержанта Нортвуда,– объяснил мистер Хэмлоу,– и фирма, где работает Фиона, представляет ее интересы в суде.

– О,– понял Эппик. – Спасибо, сэр.

– Фирма Фионы представляет интересы Ливии Нортвуд Уилер,– продолжил мистер Хэмлоу, а его красные глазенки злобно посматривали на Дортмундера. – Фиона не представляет ее интересы лично, у нее нет даже права с ней разговаривать, даже при условии, что она согласилась бы сделать то, о чем вы ее просите.

– Сэр, а что…. Джон попросил?– сказал Эппик.

– Может Джон сам расскажет?– предложил мистер Хэмлоу.

Эппик повернулся к Дортмундеру, который пожал плечами и сказал:

– Конечно. Мы не можем попасть вниз, так что я подумал, может мы сможем достать эту штуку наверх. Характеристики и фотографии, которые мне дала ваша внучка, что, на мой взгляд, было даже более законно, чем то, о чем я ее попросил сегодня, согласно эти характеристикам, одна из фигур слишком легкая, и мы предположили, что сержант заменил ее подделкой..

– Чтобы оставить что-то и себе,– закончил Эппик и понимающе кивнул. – Умно.

– Да ну, тут бы любой догадался.

– Я имел ввиду его,

– сказал мистер Хэмлоу,– Джон рассказал это Фионе, чтобы та передала ее миссис Уилер с рекомендацией отдать весь шахматный набор на проверку.

– И таким образом, эта штука покинет пределы хранилища,– пояснил Дортмундер.

– Если Фиона обратиться к клиенту фирмы,– пояснил свою позицию мистер Хэмлоу,– без разрешения партнеров, она вылетит в два счета.

– Вы имеете ввиду, что ее уволят?– уточнил Дортмундер.

– «Вылетит» имеет то же самое значение,– ответил мистер Хэмлоу.

– Сэр, позвольте я перекинусь парой слов с Джоном, если можно,– попросил Эппик.

– Конечно.

Эппик кивнул в знак благодарности, а затем повернулся к Дортмундеру.

– Я понимаю, что ты задумал,– сказал он,– и это не очень то и плохо. Я понимаю, что хранилище – это место посложнее из некоторых мест, в которых тебе доводилось бывать.

– Из всех мест, в которых мне доводилось бывать.

– Ну ладно. И идея вытащить эту штуку из хранилища в другое место, чтобы легче было ее забрать,– это тоже хорошо.

– Спасибо,– поблагодарил Дортмундер.

– Но проблема в том,– продолжил Эппик,– внучку использовать нельзя, ни при каких условиях. Она сдвинула дело с мертвой точки, но теперь она вне игры. Мы должны ее защищать, защищать ее работу, ее репутацию.

– Ага.

– Она не набор,– вставил свое слово мистер Хэмлоу.

Дортмундер нахмурился, не понимая, к чему была сказана эта фраза, но решил никак это не комментировать.

Эппик, похоже, понял, о чем речь, потому как он понимающе кивнул и потом сказал:

– Именно. А потом снова повернулся к Дортмундеру:

– Но идея хорошая. Нам просто нужно найти другого члена семьи, который захочет провести экспертизу, чтобы изучить шахматный набор.

– Тогда,– сказал Дортмундер,– мистер Хэмлоу, я должен у вас спросить. Я бы хотел попросить у вашей внучки еще кое-что, что, на мой взгляд, нормальное дело, но лучше вы мне скажите.

Голова медицинского мяча склонилась в недоверии еще больше, мистер Хэмлоу посмотрел суровым взглядом из-под бровей и спросил:

– И о чем речь?

– Она сказала мне как-то, что в семье семнадцать человек, каждый судится друг с другом и каждого свой адвокат. Она могла бы достать мне список этих членов семьи, и к какому адвокату они прикреплены?

Мистер Хэмлоу обдумал это с минуту, кивая головой все это время, что не совпадало с ритмом колена. Потом он, наконец, сказал:

– Она могла бы это сделать.

– Спасибо.

– Я попрошу ее составить этот список и потом отдать мне. Я передам его Джонни, а он уже передаст его вам.

– Здорово.

– Но после этого,– предупредил мистер Хэмлоу,– на этом все. Вы больше никогда не станете связываться с моей внучкой.

– О, конечно,– пообещал Дортмундер.

Стоя уже возле лифта, Дортмундер спросил:

– А что значит «независимый подрядчик»?

– Это одно из обозначений твоего рабочего статуса,– пояснил Эппик,– ну знаешь, обозначенные государством. Это когда ты работаешь на зарплату, ты официальный работник, и поэтому можешь состоять в союзе, тем не менее, если ты независимый подрядчик, ты не можешь состоять в союзе.

– Я состою в союзе,– ответил Дортмундер, и тут открылась дверь лифта, и они вышли в лобби.

Выходя из здания, Эппик сказал:

– Мы оба едем в центр. Пошли на угол, поймаем такси. Я заплачу.

– Но вы, я так понимаю, не хотите дать доллар швейцару, чтобы он поймал такси,– заметил Дортмундер.

– Ровно как и ты,– подловил Эппик.

Они пошли к углу и поймали такси без всякой помощи, они поехали в центр.

– Расскажите мне еще про независимых подрядчиков. Что значит «государственный термин»?

– Это значит, что определена твоя трудовая занятость,– пояснил Эппик. – Есть несколько моментов, которым ты должен соответствовать, и тогда ты можешь считаться независимым подрядчиком.

– Например какие?

– Например, у тебя нет стабильной зарплаты.

– Ладно.

– Ты не работаешь в одном и том же офисе или фабрике или где-то там еще каждый день.

– Ладно.

– Все необходимые инструменты приносишь с собой.

– Я так и делаю,– сказал Дортмундер.

– Ты всегда работаешь без контроля.

– В точку.

– Не платишь налог, на то, что ты делаешь.

– И такого еще не было.

– Работодатель не платит в пенсионный фонд или медицинскую страховку.

– Очень похоже на мой стиль жизни,– ответил Дортмундер.