– Хотел бы и я забыть,– бодро и весело, как всегда ответил Энди. – Давай не будем подниматься наверх, сегодня такой прекрасный день.

– Ох. Ладно.

Энди кивком головы поприветствовал охранника.

– Как дела?

– Нормально,– ответил охранник, но на правду это не очень было похоже.

Джадсон спиной чувствовал на себе взгляд охранника до самой Пятой авеню. Когда они выбрались в безопасный поток туристов и такси, Энди предложил:

– Давай отойдем чуть южнее. Так они и поступили.

– Решил примелькаться местным, а?

– Я не хотел.

– Нет? А что ты тогда там делал?

– Мне было так жаль Джона, что я подумал, почему бы самому не сходить посмотреть, вдруг может…

Они остановились на светофоре, который горел красным светом, среди толпы туристов, большинство из которых, казалось, были раздуты не по задумке производителя.

– Я тоже так подумал,– сказал Энди. – Я даже два раза обошел тот золотой купол, и решил, что меньшее, что я могу сделать,– это пойти в тот самый банк. Я прихожу туда и вижу, что ты нуждаешься в помощи.

– Так и было,– признался Джадсон.

– Видишь, малыш…. Зеленый.

Они перешли дорогу среди всей этой толпы, и Энди продолжил:

– Видишь ли, если ты собираешься изучить какое-то место, лучше не давать им возможность запечатлеть твою физиономию крупным планом. Это делается так: ты заходишь, идешь к лифтам, аккуратно изучаешь непонятную дверь, смотришь на часы, недовольно качаешь головой и уходишь. Ты не должен смотреть на охранников, не должен стоять смирно, не должен бегать туда-сюда, только когда ты выйдешь на улицу, можешь расслабиться.

– Попасть в хранилище совершенно невозможно,– подытожил Джадсон.

– Ты и вчера это говорил.

– Но теперь я это знаю наверняка.

– Я вот что тебе скажу,– сказал Энди. – Сегодня прекрасный день, мы уже на улице, пойдем посмотрим, оправился Джон или нет.

24

Джон не смотрел футбол, и Мэй это совершенно не нравилось. Сейчас ноябрь, середина сезона, каждая команда, хотя бы в теории еще в игре, а Джон не стал смотреть воскресную игру. Даже шоу перед самой игрой смотреть не стал. Её это начало беспокоить.

Мэй продолжала беспокоиться на кухне, занимаясь своими делами, и тут зазвонил дверной звонок, звук, к которому она до сих пор не могла привыкнуть, этот звонок долгие годы молчал, пока арендатор вдруг не решил, что нужно его починить и как следствие поднять аренду. Но теперь, пусть и за ненадобностью, звонок снова работал, и она как-то приучила себя спокойно на него реагировать, поэтому она на автомате подошла к маленькой коробочке на кухне и сказала:

– Да?

– Это Энди,– ответил искаженный голос, похожий на голос марсианина.

Энди? Энди никогда не звонит, он просто вскрывает замки, и ты всегда узнаешь о приходе Энди только когда он уже стоит у тебя в гостиной.

Что тут происходит? Джон не смотрит футбол, Энди Келп не вскрывает замки, мир перевернулся с ног на голову.

– Поднимайся,– сказала она неуверенно и нажала кнопку на коробочке.

Он и наверху в звонок позвонит? Ну, уж этого точно никак нельзя допустить. Поэтому Мэй вышла из кухни и пошла по коридору ко входной двери, проходя открытую дверь по правой стороне, где перед выключенным телевизором сидел Джон, но Мэй знала, что он на него даже не смотрит.

Стоя у открытой входной двери, он слышала шаги, идущие вверх по лестнице; больше, чем одна пара ног. И вот показался Энди и вместе с ним тот самый милый малыш Джадсон, который только недавно примкнул к их банде.

– Как оно?– поздоровался Энди. – Я и малыша с собой прихватил.

– Вижу. Ты поэтому в дверь позвонил?

Энди немного удивился, потом улыбнулся и ответил:

– По большей части да. Не хотим прививать ему слишком много вредных привычек за раз.

– Привет, мисс Мэй,– поздоровался Джадсон.

– И тебе привет,– ответила Мэй и сделала шаг назад, чтобы они могли войти. – Проходите. Джон в гостиной, не смотрит футбол.

– О,– удивился Энди. – Это плохой знак.

– Я так и подумала.

Они вошли в комнату к Джону, как будто пришли проведать в больнице тяжело больного. Мэй как можно веселее сказала:

– Джон, посмотри, кто пришел. Энди и Джадсон.

Он бросил на них взгляд.

– Как оно,– безучастно поздоровался он.

– Присаживайтесь,– предложила Мэй, Энди и Джадсон неудобно уселись на диване, а Мэй начала заламывать руки, что для нее совсем нехарактерно, и спросила:

– Может кому-нибудь принести пива?

Энди уже было собирался сказать «да», но Джон в глубокой задумчивости сказал:

– Нет, Мэй, спасибо,– и Энди закрыл рот.

– Ну,– только и смогла ответить Мэй и села в свое кресло, все старались не смотреть на Джона.

– Такая погода,– начал Энди. Для ноября, знаете ли, погода очень хорошая.

– Очень солнечно,– поддержал Джадсон.

– Как красиво,– сказала Мэй и жестом указала на окно. – Тут ты ничего не увидишь.

– Да, там очень солнечно,– повторил Энди.

– Хорошо,– сказала Мэй.

После какое-то время все молчали. Энди и Джадсон нахмурились, пытаясь придумать новую тему для разговора, но ничего не приходило на ум. Тишина в комнате тянулась вечностью, и все, за исключением Джона, проглотили языки и чувствовали некоторое отчаяние. А Джон просто продолжать смотреть в никуда. Потом он заговорил:

– Проблема в том,– сказал Джон.

И все повернулись к нему. Но он не продолжил фразу, а просто покачал головой.

Все ждали, но ничего не последовало.

– Да, Джон?– наконец, решила уточнить Мэй. – Проблема?

– Я думаю об обратном направлении,– сказал Джон. – Вот, что не так.

– В обратном направлении?– переспросила Мэй. – Не понимаю.

– Когда вчера малыш сказал, что попасть в хранилище невозможно..

– Джон, мне очень жаль, что я так сказал,– начал извиняться Джадсон. – И я ждал подходящего момента, чтобы сказать, мне очень жаль.

– Нет, ты был прав,– сказал Джон. – Я и говорил все это время, в хранилище попасть нельзя.

– Прости.

– Забудь. Понимаете, я сейчас должен перестать думать о том, как попасть в хранилище, потому что я никак не смогу туда попасть. И должен быть обратный путь.

– Правда?– немного воодушевился Джадсон.

– Гора,– коротко ответил Джон,– должна идти, как его там. Могамет.

Мэй уже предчувствовала что-то совсем из ряда вон:

– Джон?

– Ну знаете,– попытался объяснить Джон, плавно размахивая двумя руками. – Если одно не идет к тебе, значит ты должен с этим что-то сделать. То же самое и с хранилищем. Мы не можем попасть к шахматному набору, дело закрыто, тут нечего обсуждать, поэтому мы должны сделать так, чтобы этот шахматный набор сам пришел к нам.

– Это гениально, Джон,– встрепенулся Энди. – И каким образом мы можем это сделать?

– Ну,– задумчиво произнес Джон,– как раз над этим я и работаю.

25

Хоть Фиона и Брайан заканчивали рабочий день в радикально разное время, начинали они его вместе, около восьми часов, выходили из дома спустя короткое время, останавливались в Старбаксе на чашку кофе и сладкий ролл в качестве завтрака, потом садились в метро, Фиона выходила в центре, а Брайан ехал дальше до Трибеки, где находилась его компания.

Этот понедельник ничем не отличался, так же, как и всегда Фиона чмокнула его в губы, перед тем, как выйти из поезда, остановилась, чтобы выбросить стаканчик от кофе в ту же мусорку, что и всегда, и пошла по бетонным ступенькам вверх на улицу, потом по Бродвею и на Пятую авеню, к зданию CI, где, как и всегда, стоял попрошайка.

Фиона потянулась в карман своего пальто за долларом – она всегда давала несчастным доллар, и ей было все равно, как они его потратят – но тут она поняла, что это вовсе не попрошайка, а мистер Дортмундер. Она жутко смутилась, даже почувствовала, что покраснела, и очень надеялась, что он не заметил, что она потянулась в карман, или, по крайней мере, не понял, зачем она это сделала, она натянула широкую улыбку, остановилась перед ним и бодро сказала: