Да он сам был готов «слиться». После вчерашнего убийственного случая, когда Монро Холл узнал его голос, да еще и на грани давления и отсутствия веры, что это все-таки можно сделать, после того, как он вернул лошадь и фургон с Осом, он провел бессонную ночь в подвале огромного дома своей матери, раздумывая о том, что он мог бы сейчас сделать, и единственное, что приходило на ум, — это «слиться». Спрятаться. Выйти из игры. Одним словом — бросить эту затею.

Конечно, во время бессонных часов он не думал такими негативными терминами. Он пытался подобрать более позитивные термины во время внутреннего диалога, что-то вроде, что он мог бы «начать все заново», мог бы «заново построить свою жизнь», мог бы «начать все с чистого листа», мог бы, как у Марка Твена, «осветить себе новый путь».

Разве это все, по сути, не означает «быть американцем»? Все текущее сопротивление национальному удостоверению личности (а много лет назад, по той же причине, и номеру социального страхования), вся тревога по поводу угрозы «личной жизни» основаны на убеждении американцев в том, что, с самого начала иммиграционного опыта, у каждого американца есть безусловное право, при таких удручающих обстоятельствах, позвонить куда нужно и стать кем-то новым. Бесклассовое общество — это своего рода идеальная модель, потому что в бесклассовом обществе понятие идентичности очень гибкое. За время бодрствования Марк копался в памяти, используя все свои школьные навыки, чтобы убедить самого себя, что в такой момент жизни будет не просто возможно, не просто объяснимо, но и, черт возьми, патриотично сбежать и стать другим человеком.

Но пока еще он этого не сделал. Ближе к рассвету он погрузился в тягостную дремоту, и когда будильник разбудил его, он, мрачный и разбитый, понял, что не готов исполнять патриотический побег. Теперь нет территория для просвещения, не в этом веке. Теперь уже не так-то просто стать новым человеком. Новый ли ты, старый ли ты, это и есть ты.

К такому выводу он и пришел. Он Марк Стерлинг, человек с определенным прошлым, с определенным положением в обществе, и им же он и останется. Он ступил на эту дорожку, по не и придется идти до конца. И держать свой рот закрытым, особенно рядом с Монро Холлом.

И поэтому увидеть Таурус было большим облегчением, потому что это означало, что они все еще в соглашении. Пути назад не было. Если бы парни из союза благополучно оставили это дело, Марк чувствовал бы себя в таком случае гораздо хуже, чем раньше, но теперь он почувствовал себя лучше.

Войдя в дом, он увидел, что в гостиной царил беспорядок, никого не было, но слабые отголоски бурной деятельности слышались где-то дальше. Следуя за звуками, он вошел на кухню, где сидели четверо его напарников, а беспорядок тут был хуже, чем после празднования дня рождения в детском саду. Готовился завтрак, да с таким энтузиазмом, что его приготовление занимало всю кухню, использовались практически все кастрюли тарелки, доски, столовые приборы, даже серебряные столовые приборы, и электроприборы, которые до этого времени стояли в шкафчиках. Ос больше всех был обсыпан мукой, Эйс больше всех был в яйцах, разной степени застывания на нем. Выглядело все так, будто сюда пригласили специалистов провести опыт по доказыванию неприспособленности мужчин на кухне.

Ос первый заметил Марка: — А вот и ты. Мы почти закончили.

Мак помахал рукой в кленовом сиропе и сказал:

— Надеюсь, ты еще не завтракал?

— Нет, — ответил Марк, потом осмотрелся и добавил, — но не уверен, что голоден.

— Будет вкусно, — уверил Бадди.

— Но сначала, конечно же, мы должны не покормить Монро Холла, — напомнил Ос, — а потом должны покорить дворецкого. А потом мы сможем принести большую часть обратно сюда — ну, не совсем сюда, в столовой будет более уютно — и подзаправиться вкусной едой.

Марк не смог устоять: — Как заключенные?

Ос удивленно посмотрел на него и нахмурился:

— Что с тобой?

Марк покачал головой. — Мало спал, — ответил он, понимая, что объяснять, что именно с ним происходит, и что просвещения территорий нет, было бы бесполезно.

— Ты уже знаешь о вознаграждении? — спросил Бадди.

— Вознаграждении? Единственное, что он мог себе представить, — это золотая звезда. Но кто ее будет вручать и за что?

Мак пояснил:

— Кто-то, скорее всего, его жена, предложил пятьдесят тысяч долларов за информацию, которая поможет вернуть Монро Холла.

— Пятьдесят тысяч? Лицо Марка скривилось. — За Монро Холла? Маловато.

— Эйс хочет их получить, — сказал Бадди.

— А почему бы и нет? — Практически с претензией спросил Эйс. — Пятьдесят кусков просто за информацию? У нас есть информация.

— Ос? — не понял Марк.

Ос пожал плечами. — Все зависит от его коллег, — сказал он, — захотят ли они прочертить прямую линию между информацией и тюрьмой.

— Но выход ведь есть, — настаивал Эйс. — Просто мы его до конца еще не продумали.

— Мы готовы, — сменил тему Мак. Показав на тарелки, он сказал:

— Это завтрак, который мы покажем Холлу, но не дадим его съесть, а потом отнесем его дворецкому. А что останется, съедим сами.

— Бадди, — обратился Ос, — пока Эйс будет нести поднос Холла, может ты возьмешь поднос дворецкого?

— Это потому что мы из рабочего класса? — почти обиделся Эйс. — А вы вроде как менеджеры?

— Конечно, — не стал скромничать Ос. — И именно поэтому я понесу ноутбук.

— Маски, — напомнил Мак.

Все надели эти дурацкие маски, Бадди взял маленький поднос с завтраком, а Эйс взял поднос побольше, и они все направились на верхний этаж. Бадди поставил поднос с завтраком дворецкого на столик в коридоре, Ос поднял ноутбук, который стоял возле стенки все это время, а Марк в это время пошел к электрощитку в конце коридора. Он подождал, пока Ос вставит ключ в замочную скважину в двери временного пристанища Холла, а потом включил свет в этой комнате, как раз в момент, когда Ос открыл дверь, и все вошли.

Марк подошел к ним, вошел в комнату и увидел, как все сновали по комнате. — Где Холл? — спросил он.

— Прячется что ли, — невнятно произнес Ос. Похоже, он был раздражен. — Черт возьми, Холл! — рявкнул он. — Прекрати страдать ерундой!

— Вам двоим не стоит разговаривать, — напомнил Мак.

Упс, Марк прикрыл рот рукой.

Эйс поставил поднос на кровать и заглянул под нее. Потом они посмотрели в шкафу и в ванной. Потом они остановились и переглянулись, молча и в недоумении.

— А почему окно открыто? — заметил Мак.

Все подбежали к окну, закрытому фанерным листом. Они присмотрелись и теперь уже заметили, что фанера была отодвинута от подоконника снизу и немного слева, шурупы, на которых держался лист, остались в раме. Не веря своим глазам, Бадди потрогал фанеру, и она зашевелилась.

— Он сбежал, — прошептал Мак в ужасе.

— Тогда и нам пора сваливать, — угрюмо ответил Ос. — Кто знает, как давно он сбежал.

— Я так и знал! — в сердцах воскликнул Марк. Ох, если бы он бросил эту затею. Если бы было просвещение!

Они поспешили выйти из бывшей тюрьмы Монро Холла, завтрак оставили там же, и заторопились к лестнице. Проходя мимо второго подноса с завтраком, Марк вспомнил:

— Дворецкий!

Все остановились. Посмотрели на завтрак дворецкого, потом на Марка. — Может Холл его с собой прихватил, — предположил Мак.

— Холл? — ухмыльнулся Ос. — Думаешь, он станет кого-то искать?

— Нужно его выпустить, — сказал Марк.

— Вот. Ос достал второй ключ из кармана. — Делай, что хочешь, а я отсюда сваливаю.

«Далеко не уйдешь», подумал Марк. «Добраться до просвещенных территорий все равно не получится». размышляя над этим, он поспешил в конец коридора, вставил ключ в замок, повернул, толкнул перед собой дверь, вошел в комнату, и слишком поздно заметил стул, который качался на краю двери, словно безудержный спутник в просторах космоса, и так же неумолимо падал в его сторону, ровно на уровне головы.

57

Склон был довольно крутой, он все же смог заставить себя, перебираясь от дерева к дереву, передвигаться в вертикальном положении. Солнце поднималось все выше, по левую руку от него, прохлада в воздухе постепенно спадала, но он был и не против этой прохлады; от физической нагрузки в виде прогулки по горам ему было тепло.