Парень, сидящий в гостиной, не выглядел угрожающе, но, с другой стороны, он не пытался ничего объяснить, что, собственно, и расстраивало Анну Мари. Когда в дверь позвонили, и она открыла дверь, она увидела перед собой невысокого, лет пятидесяти, мужчину, кривоногого, с тощими руками и крупным торсом, больше похожего на паука из мультика. Он уже начал лысеть, кожа была такой бледной, словно он никогда не бывал на солнце, у него были светло-голубые глаза с таким тупым выражением, что даже было непонятно, был он удивлен или чем-то доволен. В его манерах было что-то напоминающее Джона Дортмундера, За исключением того факта, что Джон никогда не злился, а вот этого парня можно было запросто представить себе вне себя.

Однако на данный момент он был бодр и весел, и абсолютно к ней равнодушен. — Привет, — сказал он, улыбаясь, когда она открыла дверь. — Энди дома?

— Сейчас нет. Я…

— Я подожду, — перебил он ее и протиснулся в квартиру.

— Но…

Было слишком поздно; он уже переступил через порог. С неискренней улыбкой Анне Мари он сказал:

— Я посижу тут в гостиной, подожду, пока он вернется.

— Но… — в отчаянии она наблюдала за тем, как незнакомец блуждал глазами в поисках свободной мебели, после чего прямиком направился к креслу, которое она считала своим. — Я вас не знаю, — попыталась возразить она.

Усевшись в кресло Анны Мари, парень ответил:

— Я друг Энди. Окинув взглядом комнату, он улыбнулся и сказал:

— Очень мило. Чувствуется женская рука.

— Он знает, что вы придете?

— Полагаю, последние двадцать лет он об этом не думал, — рассмеялся незнакомец. — Не обращайте на меня внимания, — сказал он. — Продолжайте заниматься своими делами.

— Я не могу сказать точно, когда Энди вернется.

— Все, что у меня есть, — это время, — сказал он, а потом его лицо скривилось, как будто он вспомнил о чем-то крайне неприятном. Что-то, что могло бы вывести его из себя.

Ну, возможно она сумеет как-то его успокоить. Даже не смотря на то, что он вовсе не выглядел угрожающе, он выглядел так, словно вот-вот взбеситься, даже если не из-за нее. По правде говоря, он даже особо и не замечал, что она была рядом. Она знала, что она была привлекательной девушкой, но он даже виду не подал, что заметил этот факт. Что тоже вызывало подозрения.

Без особого желания, но по зову долга, она спросила:

— Может быть чашечку кофе? Или стакан воды?

— Нет, спасибо, — сказал он, и достал из кармана куртки «Дэйли ньюз», которая была сложно в несколько раз, словно оригами. Развернув газету, он сказал:

— Я просто посижу здесь, почитаю газету, подожду Энди.

Она оставила его сидеть на том же самом месте, пошла на кухню и позвонила Джону и Мэй, потому что Энди сказал, что собирается сегодня встретиться с Джоном, так что вполне возможно он все еще был там. Трубку сняла Мэй, Энди все еще был там.

— Мне не нужно с ним говорить, — сказала Анна Мари. — Просто передай ему, что тут происходит.

Мэй спросила:

— А что там происходит?

Анна Мари рассказала ей.

— Оу, — выдохнула Мэй. — Мне бы такое точно не понравилось.

— Вот и мне не нравится.

— Пойду прямо сейчас и отправлю Энди домой.

Последующие пятнадцать минут она провела на кухне, в месте, где она обычно не проводила столько времени. Она была очень маленькой, для начала, и вообще, что на кухне еще можно делать, кроме как готовить и есть?

Поэтому она не нашла себе лучшего занятия на ближайшие четверть часа, кроме как волноваться. Этот парень — друг Энди? Он из-за Энди так злиться? Не уж-то она, не желая того, навлекла в дом проблемы? Иногда было так сложно разобраться, как правильно вести себя в мире Энди.

Наконец, она услышала, как входная дверь открылась, она поторопилась в гостиную, чтобы видеть, что сейчас будет происходить, хотя бы потому, что она частично была в ответе за то, что будет сейчас происходить. Когда она вошла в гостиную, почти не дыша, хотя от одной комнаты до другой было всего-то полдюжины шагов, она увидела, что Энди уже был тут, а дверь за собой закрывал Джон, незнакомец поднимался с кресла, одновременно складывая свою газету обратно в оригами. И он улыбался.

И Энди тоже! Для Анны Мари было огромным облегчением видеть эту улыбку, а также то, как воодушевился Энди:

— Честер! Что ты делаешь на свободе?

— Хочешь верь, хочешь нет, — ответил Честер, — я на свободе уже четыре года.

— Да уж, поверю. Похоже, Энди был искренне рад эту странному парню, что, в общем-то, не должно было по сути удивлять Анну Мари, но все же этот факт ее удивил. Пожав руки с Честером, он сказал:

— Ты уже знаком с Анной Мари?

— Не хотел навязываться, — ответил Честер, затем повернулся в ее сторону, улыбнулся, слегка кивнул и спросил: — Как дела?

— Анна Мари Карпино, — представил их друг другу Энди, — Честер Фэллон.

— Привет, — поздоровалась она, про себя подумав «Не хотел навязываться? Ты же просто ввалился в дом!»

С другой стороны, теперь, по крайней мере, было понятно, что Честер Фэллон не являлся угрозой или проблемой, скорее даже друг или что-то вроде того. А раз уж он Честер, значит угрозы быть не должно.

— Думаю, ты не знаком с Джоном, — сказал Энди и представил их друг другу.

Анна Мари заметила, что Джон был также безразличен к Честеру, как и она, он пожал Честеру руку, глядя ему прямо в глаза, и безразлично пробормотал «Как дела».

— Не очень хорошо, — ответил Честер, повернувшись к Энди, он сказал: — Полагаю, Анна Мари с тобой, а Джон — один из наших.

— Хочешь что-то рассказать? — спросил Энди. — Конфиденциально? Можешь спокойно рассказывать. Присаживайся. Пиво все будут? Я принесу.

Энди вышел из комнаты, остальные трое расселись, Анна Мари обратилась к Честеру:

— Вы могли бы мне и раньше сказать.

Честер удивленно посмотрел на нее. — Сказать что? Я же говорил, я друг Энди.

— Но у нас не получилось…. диалога.

— Ну, Анна Мари, я могу называть вас Анна Мари?…

— Конечно.

— Я вас не знал, правильно? Вы могли бы быть хозяйкой квартиры, агентом по взысканию налогов, настройщиком сервера. Без обид, но я даже копов видел, похожих на вас.

— Не достаточно много, — перебил Джон.

— Что правда, то правда, — согласился Честер. — Вы… Джон, верно? Вы очень даже правы. Большинство копов выглядят как ты, только если бы ты всю жизнь питался Биг Маками.

Энди вернулся с пивом, сел на свое место и сказал:

— Честер, мы не виделись несколько лет. Даже больше.

— Ты же знаешь, я разорился, — сказал Честер.

— Не твоя вина, — уверил его Энди.

— Конечно, не моя, — согласился Честер, — но большую часть сделал все равно я. Чтобы Джон и Анна Мари его поняли, он пояснил:

— Я водитель, тут никак не может быть моя вина, до тех пор, пока я не развернусь и не поеду назад в банк. Дело в том, что я начал свою карьеру как водитель-каскадер.

Анна Мари очень удивилась:

— Правда?

— Может вы видели один из фильмов, — сказал Честер, — где парень уходит от погони на машине, его преследуют, улица переходит в переулок, становится слишком тесно для машины, он резко свернул направо, правыми колесами заскочил на обочину, резко руль влево, машина становится на левые колеса, он едет так по переулку и становится на четыре колеса, когда улица становится шире.

— Уау, — выдохнула Анна Мари.

— Это был я, — с гордостью сказал Честер. — И это нужно было снять за один дубль, иначе я бы размазал машину о бетонные здания. Мне нравилась такая жизнь.

— А в других кадрах фильма тоже был ты? — спросил Джон.

— Нет, — махнул рукой Честер, — это была какая-то кинозвезда. Тем не менее, им пришлось искать человека, даже чтобы снимать вместо него в моментах, где он должен плавать. В любом случае, проблема в том, что эта карьера закончилась. Теперь такие парни как я уже не нужны, теперь для этого есть компьютеры. Он пожал плечами, но на лице проявилось отвращение. — Люди теперь хотят смотреть на картинку, машина так же будет ехать по узкому переулку на двух колесах, но никого за рулем уже нет, никто не рискует своей жизнью. Не хочу сказать, что фильмы стали хуже, просто нынче аудитория такая. Но не давайте мне повод ступать на любимую мозоль, хотя теперь у меня есть другая любимая мозоль. Повернувшись к Энди, он добавил: